Юрий Артемьев – Портальеро. Круг первый (страница 45)

Но, кто добился большего успеха?

Ответ на это каждый верно знает,

Кому свою он душу доверяет.

28 августа 1982 года.

Возле подъезда у «Круглого дома» на Нежинской улице.

Тело на асфальте валялось некрасиво, как сломанная кукла. Да и поломало его знатно. С девятого этажа, да на асфальт. Это тебе не фунт изюму… Из вывернутой под неестественным углом ноги торчал обломок белой кости. Ей, богу, я чуть не блеванул, глядя на всё это. Но ни я, ни взбледнувшая старушка не стали подходить к упавшему телу. По всему было видно, что помочь ему уже никто не сможет.

— Ой! Я побегу скорую вызывать…

— Скорая ему уже не поможет… — глубокомысленно ответил ей я. — Звоните сразу в милицию!

— А ведь и правда…

Старушка резво так ускакала в подъезд. А я до сих пор не знаю, в какой квартире она живёт. А то, что её зовут баба Маня, она сама обмолвилась.

Другая Маня, но более молодая и совсем призрачная, уселась рядом со мной на скамейку и болтала ногами.

— Ты чего так долго возилась? — наехал я на неё. — Я тут уже устал бабке зубы заговаривать.

— Там окно не открывалось на девятом этаже. Я сначала даже подумала, что буду прыгать с разгону через стекло, но потом заметила, что вход на чердак открыт. Я залезла на крышу, разбежалась и… И вот я здесь.

— Тебе его совсем не жалко? — спросил я.

— Не-а… — равнодушно ответила она. продолжая болтать ногами. — А мы в магазин поедем?

— Тебя только это сейчас волнует?

— Ага…

— Поедем. Но чуть позже. Сейчас менты приедут и врачи всякие. А я же свидетель. Хорошо, что у подъезда бабка была. Она ведь тоже подтвердит, что мы оба были тут, когда он сверху спланировал.

— Ты молодец! Всё так ловко придумал и продумал до мелочей. А я тоже молодец?

— Нет. Ты не молодец… Ты — умница! У тебя всё так хорошо получилось.

— Мне это было не трудно сделать, особенно когда я вылезла на крышу.

— Почему это?

— Потому что я сама год назад хотела так же, как и сейчас, спрыгнуть с крыши…

— Как?

— Да вот так… Залезть на крышу, разбежаться и прыгнуть. Я ведь тогда уже знала, что скоро умру. И мне всё время было больно, больно и больно…

— А чего ж не прыгнула?

— Тогда мне было страшно. Я совсем не хотела умирать. И до последнего верила, что смогу вылечиться.

— А сейчас тебе не было страшно?

— Не-а… Летать мне понравилось. Жаль только, что это длилось недолго.

— Если хочешь, можешь снова залезть на крышу и прыгнуть…

— Зачем? Я и так могу. — сказала она и, оторвавшись от лавочки, стала летать вокруг меня.

А потом было долго, муторно и скучно. Приехали менты, потом скорая… Вопросы, расспросы, допросы… Хотя, вру, допросов не было. Мне жутко повезло, что в момент падения рядом со мной находилась эта разговорчивая старушка.

Во-первых, она ещё тогда, до падения Сергея, рассказала мне, каким образом меня на кладбище нашли два гопника. Их туда отправил мой одноклассник. А о том, что я поехал на кладбище, ему рассказал она.

А уж как она с ментами общалась… Это просто сказка какая-то. минут через полчаса, они уже и не знали, как от неё отделаться. Эта бабуля знала всё буквально про всех. В конце концов, её сдали на руки участковому, и она начала ему рассказывать свои истории по новой.

Ну а меня спросили, что я видел… А я что? Я ничего. В смысле ничего не видел, ничего не знаю. Вышел в магазин, остановился поздороваться с бабушкой, а тут нате пожалуйста, кушайте не обляпайтесь. Шлёп… И всё… Не подходил, не трогал, меня чуть не стошнило.

Сергей мой одноклассник, но про него ничего конкретного рассказать не могу. Меня недавно по голове ударили. Амнезия… Ничего не помню. Да, у меня и справка есть. Можно я в магазин пойду?

В понятые я не годился по возрасту, а в свидетели по медицинским показателям. А в подозреваемые… Хрен вам всем по жирной морде! У меня железобетонное алиби, в виде о-очень разговорчивой старушенции. Поэтому меня отпустили почти сразу, всего-то минут через сорок. К этому времени народу кругом было не протолкнуться. Ну я и пошёл в магазин. А в какой? Кому какое дело… Меня об этом никто и не спрашивал.

Экспериментировать с автобусами и прочими видами транспорта мне не хотелось. Пока разберёшься, какой маршрут куда едет и где надо сделать пересадку, уже и вечер настанет. Поэтому я очень обрадовался, когда увидел, что у знакомого киоска остановилась лимонная «Волга», а шофёр вышел, чтобы купить газету. Когда он вернулся к машине, то я его уже ждал с улыбкой на лице.

— Шеф! Свободен? До «Лейпцига» не подбросишь?

Он скептически меня оглядел.

— Пассажир! А деньги-то у тебя есть?

— Есть.

— Ну, тогда гони пятёрку, и поехали.

— Начальник! Тут езды на два рубля. По МКАДу доедем со свистом. Я трёшник дам. А там, у магазина, ты себе легко богатую «Шляпу» найдёшь.

— Уж больно ты молодо выглядишь для опытного пассажира.

— Так получилось…

— Ладно. Садись! Поехали. Только трёшку гони вперёд.

— Да не вопрос…

И мы поехали…

28 августа 1982 года.

Москва. Универмаг «Лейпциг».

Ну что сказать? Народу возле магазина и в самом «Лейпциге» было пруд пруди… Внутри конечно намного больше. И как они там все помещаются?

А хорошо быть молодым и мелким. Нет, плохо, что другие выше тебя, и из-за их спин ни хрена не видно, что там «выбросили» на прилавок. Но зато протискиваться, работая локтями гораздо сподручнее. А ещё у меня есть «тайный агент». Я просто отправил Машу вперёд посмотреть что там дают, а сам залип возле макета железной дороги. Помню, что в том моём детстве меня это зрелище в первый раз просто заворожило… Да и сейчас нравится проработка мелких деталей придорожных строений и движение миниатюрных составов.

Но смотрел я это всё действие недолго. Вдруг откуда не возьмись, появилась моя призрачная подружка, девочка Маша и поманила меня за собой. Похоже, что она нашла для себя что-то интересное.

Ну а дальше пошёл настоящий криминальный карнавал. Она выбирала для себя что-то подходящее и показывала мне на эту вещь. Я трогал её за руку, и она спокойно забирала это. Потом Маша с вещами исчезала внутри пространственного хранилища. А через некоторое время снова появлялась, либо возвращая то, что не подошло или не понравилось, либо уже в обновке.

Не знаю, заметил ли кто-нибудь исчезновение вещей? Но я находился от них на расстоянии от полуметра и больше. Так что ко мне-то какие претензии? Я тут мимо проходил…

Постепенно Маша вошла во вкус. Похоже, что шопинг завораживает всех женщин, вне зависимости от возраста. Возврат вещей сократился. А я понял, что пора уже и сваливать отсюда. Одежды моей подруге хватит уже, чтобы ещё неделю каждый день выгуливать что-нибудь новенькое. Вот только есть ли у неё в запасе эта неделя. С этой проблемой я пока так и не разобрался.

Я думал, что мне не удастся Машу и за уши оттащить от ярких вещей производства ГДР, но поманив её перспективой отведать местного мороженого, я понял, что вторая слабость у детей и женщин — это вкусности и сладости.

Отправив призрак в пространственное хранилище, я спустился на первый этаж, и купил два вафельный стаканчика с пломбиром, один из которых тут же отправил с Машей, спрятав её от всего мира, чтобы она могла спокойно насладиться вкусняшкой.

Стою. Доедаю свою мороженку, пытаясь не обляпаться подтекающим пломбиром. Поначалу всегда легко откусывать белое и вкусное лакомство. Но по мере уменьшения вафельного стаканчика, это белое вещество становится жутко текучим и капающим. Вот и стою я в форме буквы «Зю», чтобы не накапать на свои штаны. И тут вдруг сзади, здрасьте-пожалуйста…

— Молодой человек! А что вы тут делаете?

Голос такой властный, уверенный, сразу видно, что милицейский. Даже не оборачиваясь, отвечаю честно и откровенно:

— Мороженое ем…

— Документы!

Хорошо, что рядом со мной была урна. Туда я и отправил с досадой остатки недоеденного лакомства. В присутствии милиционера бросать мусор куда бы то ни было ещё, это верный шанс нарваться на неприятности.