Юрий Артемьев – Не валяй дурака, Америка… (страница 46)
— Сама ты глупая! Это слова Лао-Цзы.
— Я не глупая. А кто этот Цы?
— Лао-Цзы — китайский философ. Он жил очень давно. Ещё за пятьсот с лишним лет до Иисуса Христа. И между прочим его слова до сих пор цитируют образованные люди. А это фраза целиком звучит, если мне память не изменяет: «Никогда не говори „никогда“, потому что дни бегут так быстро и ничто не остается неизменным».
— Па-адумаешь… Какой-то китаец что-то когда-то сказал… Это же давно было…
— Между прочим, его книгу «Искусство войны» до сих пор читают военные. А многие цитируют. И очень часто цитаты звучат вполне современно.
— Ты что ли тоже читал?
— Если честно признаться, то целиком не читал. Зато запомнил некоторые его цитаты.
— Ну и что такого умного наговорил твой китаец?
— Ну, во-первых, он не мой. Ладно. Послушай, и постарайся понять…
— Да, уж постараюсь…
— Война — это путь обмана и лжи Если ты что-то умеешь, не показывай это противнику, или наоборот, покажи, что не можешь этого сделать. Если ты планируешь использовать какое-то оружие, покажи врагу, что не умеешь пользоваться им. Если ты близко — показывай, что далеко, а если ты далеко, то постарайся убедить врага, что ты близко. Замани врага выгодой, устрой засаду и бери его. А если враг силён, уклоняйся от него, вызови в нём сомнение, утоми его и нападай на него, когда он не готов к этому.
— От всех этих тупых умностей-заумностей хочется заснуть и не просыпаться.
— Вот и поспи! Тебе это полезно. Сон лечит.
— Ну и ладно. Ты — зануда!
После этих слов она затихла. Пусть поспит. А нам скоро уже заправляться пора будет уже почти триста километров от леса отъехали. Никак не могу привыкнуть к их милям. У меня всё время в голове работает невидимый калькулятор, который переводит расстояния на указателях в мои привычные километры… Меня бесят все эти галлоны, мили, дюймы. На Руси тоже такое было раньше. Мерили вёдрами, боками, вершками да аршинами. Помню только, что в пуде шестнадцать килограмм. Да верста — это примерно, как у них миля. То ли дело литры, метры, килограммы. Молодцы французы… Вовремя подсуетились со своей метрической системой.
А вот и заправка с маленьким магазинчиком. И народу никого. Лишь одна машина стоит. Какой-то потрёпанный жизнью пикап, весь залепленный грязью с номерами вместе. И где они грязь нашли? Дождя не было давно, погода тёплая. Но, как говорится: «Свинья везде грязь найдёт».
Подъехав к свободной колонке и открыв лючок бензобака, я пошёл платить…
17 августа. 1974 год.
США. Штат Огайо.
О том, что на заправке что-то не так, я понял сразу, когда вошёл в магазинчик. Трудно не понять, когда тебе в лица целятся из о*уенно большого револьвера. Интересно, его при выстреле отдачей не сносит назад на пару метров. Я такое в кино видел. Но Голливуд на то и Голливуд, чтобы врать людям.
А я себя в очередной раз ругал всеми последними словами на разных языках. Ну, почему я не беру с собой оружие. Ведь его у нас до хрена и больше. Я мог запросто пристроить пару пистолетов за поясом сзади. Никто бы и не заметил. И я сейчас бы смог помножить на ноль эту парочку местных гопников. Как два пальца об асфальт. Нет же. Я — пижон. Оставил всё оружие в машине и припёрся сюда с кучей баксов в кармане.
— Стоять! — визгливо скомандовал мне патлатый парень с маслянистыми глазами.
Под наркотой он что ли? Наверное… Кто же ещё пойдёт на гоп-стоп с такой карманной гаубицей. А вот у второго я пистолета не заметил. Зато у него в руке был нож. Да что там Н О Ж. Что-то среднее между большим поварским ножом и мачете. Неужели это и есть тот самый знаменитый нож Боуи? И этим свинорезом он целился в продавца. Парнишка за кассой находился в полуобморочном состоянии. Молодой такой парнишка, конопатый и рыжий. Такое ощущение, что владелец заправки оставил его на кассе вместо себя, а сам отошёл куда-то ненадолго.
— Я стою! Не стреляйте! — я делаю вид невинной овечки.
Это лучшее, что можно придумать в данной ситуации. Как там говаривал недавно упомянутый мною Лао-ЦЗы. Да пошёл он на *уй, этот сраный китаёза. Я опять вляпался по самые уши. И что теперь? Ждать пока этот наркоман проделает мне скворешник в груди из своей аркебузы?
Чёрт! У меня в баке хватило бы топлива ещё миль на пятьдесят не меньше… Мили, *уили… Галлоны, е*лоны… Зае*али *лядь, пиндосы грёбанные со своим культом ножа и револьвера.
— Парень! Ты слишком близко ко мне подошёл! — сообщаю я владельцу огромного револьвера.
— А? Чё?
— Да ни чё…
Банальный приём по отбиранию оружия из руки слишком близко подошедшего идиота. Такому приёму учат ещё новобранцев, тех кто вообще ничего не умеет.
Доля секунды, и увесистый револьвер уже у меня в руке, а его бывший владелец корчится на полу, баюкая вывернутую руку и подвывая от боли. Минус один.
Второй бандюган ещё не успел ничего понять, а я уже целюсь в него из трофейного револьвера. Вот он, кажется, пришёл в себя и отведя свой тесак от шеи испуганного до усрачки продавца, наставил его на меня.
— Я тебя зарежу сейчас, мать твою, сука.
Думать я не стал. Просто, не целясь, наставил не него трофейный револьвер и крепко держа за рукоять двумя руками в ожидании сильной отдачи, нажал на спусковой крючок…
Сухо шёлкнуло и… Ничего.
Что за херня?
Я снова попытался выстрелить… С тем же успехом…
Эти идиоты что? Пришли грабить заправку с незаряженным револьвером? Вот ушлёпки грёбанные. Правильно ведь говорят: «Наглость — второе счастье.» С таким счастьем и на свободе? Пора заканчивать этот спектакль.
Ведь «красавец» с ножом и искажённым лицом уже близко.
«Когда в окоп к рядовому Иванову влетела граната, одна мысль тут же пронеслась у него в мозгу: „Это пи*дец!“ — подумал Иванов. Солдатская смекалка и на этот раз его не подвела…»
Это был анекдот, который я почему-то вспомнил.
— А-а-аа! — заорал злодей, ускоряясь в мою сторону.
В эту раззявленную пасть я и швырнул со всей дури тяжеленный револьвер и не промахнулся. На такой дистанции я не промахиваюсь.
Следующим ударом я влепил ему с ноги пенальти прямо туда, где он носил своё достоинство. Хотя какое достоинство может быть у такого огрызка? А теперь его и вовсе не будет…
Выронив свою железяку и вытаращив глаза, бандос упал на колени и зажал всё своё двумя ладонями сразу. В связи с чем, получил второй удар прямо в морду. Ногу задирать высоко не пришлось. Так что всё прошло удачно.
Я обернулся к первому злодею. И вовремя… Он уже намылился свалить и был почти у дверей. В пол шага я догнал его и врезал кулаком ему по затылку, да так, что он впечатался лицом в пол.
Ну а то, что произошло после этого, мне реально напомнило сцену из какого-то дешёвого фильма про американскую глубинку.
Дверь широко и с шумом распахнулась, а на пороге появился натуральный такой шериф. В шляпе с большими полями, звездой на груди и револьвером в руках. Причём целился этот герой вестерна именно в меня.
«Ну, вот. Не делай добра…» — подумалось мне, но мои мысли прервал крик рыжего паренька:
— Папа! Не стреляй! Он спас меня!
Картина маслом. Те же и там же.
Шериф с пистолетом в руках, застывший в довольно-таки глупой позе, широко расставив ноги. Я сижу сверху на злодее, с занесённым для очередного удара кулаком. А между мной и служителем закона стоит рыжеволосый паренёк, закрывая меня своим телом.
«Папа?» Прикольно… Вот теперь и не знаю, это я удачно зашёл, или наоборот, нарвался на очередные неприятности?
— Что здесь происходит? — грозный голос обеспокоенного отца загремел на весь маленький магазинчик.
«А то ты сам не видишь?» — подумалось мне. Но я промолчал. Пусть сынок всё папаше расскажет. Так будет даже лучше…
— Они напали на меня. Вон тот с ножом, а у этого был револьвер. А этот парень… — он указал на меня. — Отнял револьвер и обезоружил того, что с ножом. Он герой, папа…
«Ага… Герой… Башка с дырой… Надо было в другом месте заправляться…»
— Сэр! У Вас есть наручники? Эти двое всё ещё опасны. У них глаза, как у наркоманов.
Похоже, что именно мои слова вывели шерифа из оцепенения. Он вынул откуда-то из-за ремня блестящие браслеты и сковал руки моего бандита. Впрочем, нарик ещё даже в себя не пришёл.
— Ты его не убил?
— Надеюсь, что нет, сэр.
— Чем ты его ударил?