Юрий Артемьев – Гуд бай, Америка… (страница 42)

Это было первое, что я спросил у брата, войдя к ним в номер.

Интерлюдия.

Москва. Где-то в Измайлово…

Чёрная волга в сопровождении военного УАЗа подъехала к трёхэтажному зданию, огороженному высоким забором. Правда и забор, и само здание носили на себе следа недавнего погрома. Следы от выстрелов не были особо заметны на фоне почерневших стен полусгоревшего здания. Похоже, что здесь кто-то не слабо так повоевал. Железные ворота, сорванные с петель, валялись в стороне, поэтому обе машины без помех въехали внутрь огороженной территории. Из УАЗика высыпали люди в форме без каких-либо опознавательных знаков и рассыпались в стороны перекрывая все подходы. Вооружённые автоматами, они явно были готовы к любой неожиданности. Из чёрной волги вышли люди, одетые в гражданские костюмы, но и по ним было видно, что тоже военные. Годами приобретённую военную выправку никуда не спрячешь, даже под цивильным костюмом.

Старший из них подошёл ко входу в здание, но несмотря на отсутствие входной двери заходить внутрь не торопился. Да и маячить на фоне пролома он тоже не собирался. Стоя чуть в стороне он пару секунд просто прислушивался.

— Эй! — громко крикнул он куда-то вовнутрь полуразрушенного здания. — Есть кто дома?

— Стоять на месте! — послышалось изнутри. — Назовите цель визита. Предупреждаю, что всякая попытка проникнуть в здание будет пресечена. Стреляю без предупреждения!

— Как-то неласково ты гостей встречаешь Иван Аркадьевич. — сказал седой гость, впрочем не делая попытку показаться в проёме двери, который наверняка хорошо простреливался.

— Раньше-то ты по-другому с людьми разговаривал, Пал Анатолич, а как генералом стал, так всё не по-людски. Помнится ты меня Ванькой звал, когда готовил к заброске в тыл к немцам.

— Но тогда тебе и было всего-то лет восемнадцать, а сейчас, небось, уже и полтинник разменял.

— Неправда Ваша, товарищ генерал. Девятнадцать мне тогда было. А полтинник, да. Разменял уже…

Откуда-то из темноты здания на свет вышел коренастый мужчина с будёновскими усами. Обвешанный пулемётными лентами, как революционный матрос и весь какой-то закопчённый, он держал в руках ручной пулемёт. Подойдя к Судоплатову, он аккуратно поставил пулемёт на сошки и только потом два немолодых уже человека крепко обнялись.

— Ну, что скажешь, Вань?

— Да чего тут говорить? Слов нет. Одни матерные.

— Как всё было?

— А то сам не знаешь? Обложили со всех сторон, подогнали пару БТРов и начали палить из крупняка.

— И что? Никто не предупредил о том, что будет захват?

— Ну почему же… Нашлись хорошие люди. Мы к тому времени уже эвакуировали часть людей. Всю секретку обложили канистрами и гранатами. Последние уже через меня уходили. Ты же знаешь, у меня там в тире есть ещё один выход, правда не очень чистый…

— Да знаю я всё. Странно, что они об этом не знали.

— Ну почему же странно. Про это знал только я да Авдеев.

— Как он погиб?

— Ну, как… Выгреб у меня часть оружия. И до последнего пытался вести переговоры, оттягивая время, чтобы все успели уйти.

— Что? Вот так он один и отстреливался?

— Да, нет… Не один. Новенькая одна. Телефонистка наша. Она ему первому принесла новость о готовящемся нападении. А потом всё ко мне бегала и патроны ему носила. Вот она там и оставалась с ним до последнего. Ленкой её звали. Мелкая такая. Шустрая. Жалко её…

— Ну, а ты как выжил?

— Так я же в подвале. Чтобы ко мне попасть надо через коридор пройти. А у меня двойные стальные двери и бойница есть… Оружейка всё ж, не хухры-мухры. А потом когда звуки гранат и выстрелов стихли, пожар начался. Знать сработала закладка в секретном отделе. Хорошо горело. Сам что ли не видел? Всё чёрное…

— А ты чего ж не сгорел? — шутливым тоном спросил Судоплатов своего старого знакомого.

— А я и в воде не тону… — в том же тоне ответил старый оружейник. — Заперся я внутри. У меня тут есть и противогаз, и вентиляция принудительная выходит за пределы здания. Тир же. Иной раз тут так настреляют, аж глаза режет и слёзы текут…

— Как думаешь, стоит восстанавливать этот объект.

— Ну, это теперича тебе решать. Ты же у нас за главного.

— Да. Не удалось отсидеться в отставке на должности консультанта.

— Такие, как мы Пал Анатолич в отставку только вперёд ногами уходят.

— Это точно… Ладно. Скорее всего, будем новый объект с нуля строить. Учитывая и этот опыт тоже. В следующий раз они к нам и на танках не прорвутся.

— Не бывает таких крепостей, чтоб нельзя было взять. Найдут крысу и откроет он ворота ворогам.

— Не найдут. Отбор будет жёсткий.

— Человек завсегда слаб. Не деньгами, так ещё чем-нибудь соблазнят. Я вот слышал, что Игорёк-то Васин в Америке сдался.

— Так было надо. Он, кстати, погиб. Помнишь, пацаны-двойняшки к тебе приходили пострелять?

— Конечно, помню. Один из них уж очень хорошо стрелял. С двух рук по мишеням и все в десятку.

— Вот-вот. Васин прикрывал их отход. Американцев там настрелял немерено. Но и сам погиб.

— Царствие ему небесное! — перекрестился старый прапорщик.

— Ладно. Пора мне. Тебе оставить тут людей ещё?

— Да не зачем. Сверху всё, что осталось эти выгребли. А ко мне стучались, но я их послал. Только вот пацаны мелкие начали шариться. Но я их пугнул вроде бы.

— Завтра… Максимум послезавтра я пришлю команду. Вывезем и тебя и твоё хозяйство. Пока на подмосковной базе поживёшь.

— Лады…

Машины уехали. Прапорщик запер обе стальные двери в подвале. Электричества после пожара в здании не было, но у запасливого Мосейчука с этим не было проблем. Он запалил керосиновую лампу, а чайник поставил не керогаз. В его долгой жизни порой бывали и не такие комфортные условия. Так что нынче у него просто курорт со всеми удобствами. Хорошо ещё, что подача воды осталась. И на этом спасибо.

Он достал початую бутылку водки и налил себе немного в гранёный стакан. Задумчиво глядя куда-то вдаль он долго держал стакан в поднятой руке, видимо вспоминая о чём-то. А потом проговорил вслух:

— Пусть земля им будет пухом!

После чего выпил залпом тёплую водку и занюхал сухариком ржаного хлеба.

02 октября. 1974 год.

США. Штат Техас. Даллас.

Алексей Тихий.

Саня меня просто ошарашил. Вошёл так и спросил сходу:

— Лёха! Ты умеешь управлять самолётом?

Ну а что я ему на это отвечу?

— Откуда? Я только прыгать из него с парашютом могу, да и только. А если без парашюта, то это только если он на земле стоит. Сань! Ты говори толком в чём дело! Не тяни кота за подробности!

— Да пилот новый мне не понравился.

— И чем. Если не секрет?

— Да тем, что он старый, как гавно мамонта. Да ещё глаза у него, как у снулой рыбы. Ты не поверишь, но он не улыбается.

— И что с того?

— Ты часто встречал американцев, которые не улыбаются?

— Ну… Не знаю.

— Вот именно. А он за время разговора ни разу… Повторяю: Ни разу не улыбнулся.

— Но он согласился лететь с нами дальше?

— Да. Согласился. Но только до Хьюстона.

— Ну и хрен с ним. Пусть у нас будет неулыбающийся пилот. Тут лететь-то всего несколько часов, как я понял.