Юрий Арден – Порог совмещения (страница 7)

— Отходи.

— Максим, это не авария.

— Конечно не авария. Поэтому отходи.

— Ты не понимаешь…

— Потом пойму. Живой отойдешь — объяснишь.

Илья хотел ответить. И в этот момент увидел на экране то, что потом, если бы у него было «потом», он назвал бы невозможным совпадением фаз. Третий канал и четвертый контур легли друг на друга так чисто, будто две разные системы на короткий миг признали одну и ту же точку общей.

А потом помещение изменилось.

Не осветилось. Не вздрогнуло. Именно изменилось.

Стекло между пультовой и технической зоной стало одновременно ближе и дальше. Контуры людей поплыли, но не размазались, а как будто получили вторую кромку. Звук исчез на долю секунды, затем вернулся с неправильной стороны. Илья почувствовал запах мокрой глины.

Это было самым страшным.

Не озон. Не горелая изоляция. Не перегретый металл.

Мокрая глина.

— Что за… — прошептал Максим.

Илья повернул голову к нему.

Лицо Максима было совсем рядом, резкое, испуганное уже не за установку, а за него.

— Назад! — крикнул Максим.

Илья наконец отпустил стол.

Слишком поздно.

Белая линия прошла через воздух между ними, не как луч, а как разрез, который не имел толщины. На мгновение Илья увидел за ней что-то темное, теплое, не лабораторное: охристую стену, скошенный свет, округлую тень большого сосуда.

Потом все стало белым.

Но перед тем, как белизна погасила зрение, Илья успел подумать не о смерти и не о страхе.

Он подумал:

Такого канала в установке нет.

***

Эта мысль оказалась последней цельной вещью, которую Илья успел удержать.

Потом белизна перестала быть светом и стала средой. Она не ударила в глаза, не обожгла, не ослепила обычным образом. Она вошла сразу во все чувства, вытеснила звук, холод, вес тела, запах пультовой, даже боль в пальцах, которыми он секунду назад сжимал край консоли. Илья не падал и не стоял. Он как будто был снят с места вместе со всем, что называлось “здесь”.

Максим потом много раз пытался восстановить эту долю секунды.

Он помнил не все. Человеческая память в такие моменты работает странно: не записывает непрерывную картину, а вырывает из нее отдельные куски, слишком резкие, чтобы их забыть, и слишком бессмысленные, чтобы сразу понять.

Он помнил белую линию между собой и Ильей.

Помнил, что линия не светилась как дуга и не била как разряд. Она просто была — тонкая, невозможная, как разрез в воздухе.

Помнил лицо Ильи. Не испуганное. Сосредоточенное. Почти злое от того, что происходящее не успевало стать понятным.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.