Юрий Андреев – Раздели мою боль (страница 24)
— Олег может умереть? — испуганно спросила Ника.
— Конечно, летальный исход не исключен, но мы пока держим вашего мужа, как говорится «на плаву», разжижающими уколами, — осторожно заметил Николай. — Но это вечно продолжаться не может. Было бы разумно, общаясь с ним, тормошить сознание, чтоб заставлять его активно вспоминать какие-то детали из прошлого и т. п. Я могу в этом на вас рассчитывать? — После валерианы стало понемногу отпускать, и Ника, особо не вдумываясь, согласно кивнула головой. — Еще один вопрос, если позволите. Вспомните, пожалуйста, у вашего мужа в последнее время были какие-нибудь моральные переживания, или, скажем, потрясения?
— Наша старшая дочь, скоро три года, как переехала в Штаты, — вздохнув, ответила Ника. — Недавно она с мужем навещала нас и уговорила нашего сына последовать ее примеру. Олег это очень переживал. А вы сами как относитесь к данной проблеме? — неожиданно поинтересовалась она.
— Ее можно решить и так, и эдак, — усмехнулся Николай. — Но ломать человеческую жизнь, как сейчас говорят, через коленку, не оправдано никакими обстоятельствами… Значит, договорились, к следующей встрече вы проштудируете детали биографии мужа, — напомнил он еще раз, прощаясь.
«А может, дело не только в аварии? — глядя ей вслед, промелькнула у Николая крамольная мысль. — Застарелая боль сидит в нем давно, желание сына поехать в Америку вызвало рецидив. Видимо, супруга на стороне детей. Это послужило последней каплей, достаточно было любого толчка, и боль вырвалась наружу».
Глава 20
Делиться своей бедой, равно, как впускать в себя новые чужие беды, пусть даже безмолвно во время краткого путешествия с этажа на этаж, не хотелось. Поэтому лифту Ника предпочла путь пешком по бесконечным больничным коридорам. После невыносимого свидания с мужем и шокирующих объяснений врачей, из которых она мало что поняла, эти коридоры представлялись скорее длинным и бесцельным блужданием по закоулкам сознания.
Это стало особенно ясным, когда перепутав этажи, Ника забрела в подвал и долго плутала по служебным помещениям в поисках выхода. Над ней сжалился попавшийся навстречу охранник. Заметив, что женщина окончательно заблудилась, он не стал посылать ее в обратный путь, а открыл неприметную ржавую дверь и выпустил во двор. В глаза Нике брызнули солнечные лучи, возродив угасавшую надежду.
Вместе с ярким солнцем сразу навалилась духота, терзавшая город все последние дни. Сделав пару шагов и почувствовав, как от долгого хождения на каблуках безумно разболелись ноги, Ника вспомнила, что остановка не близко. Идти до нее по накалившемуся за день асфальту и потом трястись в переполненном автобусе без кратковременного отдыха она была не в силах. Совсем рядом, за оградой находился больничный парк. Отыскав калитку, Ника по натоптанной тропинке выбралась на аллею и, заметив пустую скамейку, с наслаждением уселась и вытянула ноги.
Вековые лиственницы разбавляли раскаленный воздух едва уловимым душистым настоем, а липы с кленами, сомкнувшись кронами в вышине, казалось, нашептывали друг другу вечную историю любви. Позабыв обо всем, она сидела и наслаждалась приятной прохладой и звуками этого нетронутого цивилизацией островка.
— Допрыгалась, уже родной муж не узнает? А родственникам и знакомым что скажешь, когда он превратится в «овоща» и под себя ходить станет? — остаток жизни будешь горшки за ним выносить? — вдруг послышался чей-то вкрадчивый шепот, напоминающий шум листвы. — Стоит ли так переживать, может, лучше смириться с ситуацией и пожалеть себя? Ведь ты еще не старая женщина. Сорок лет — бабий век, зато в сорок пять — баба ягодка опять. Подумай, что ты видела все эти годы — пеленки, стирка, бесконечные походы по магазинам. Разве тебе было уготовано такое унылое и бесцветное прозябание? Вспомни: какие ребята ухаживали за тобой в университете? Ну, не сложилось с одним, потом твоей благосклонности добивались и другие… Может, лучше, пока не поздно, плюнуть на все, и податься к дочке в Америку? Страна, в которой ты живешь, дошла до края, и дальше будет влачить лишь жалкое и унизительное существование.
«Наваждение какое-то, мне уже бесы на ухо нашептывают», — подумала Ника, с опаской оглядываясь по сторонам. Внезапно ей почудилось, как совсем рядом, высоко на дереве среди листвы притаилось эфемерное существо, напоминавшее маленькую ушастую обезьянку. Скорей всего, это был не взрослый многоопытный искуситель, а лишь бесенок, который, желая ее подразнить, играючи, перепрыгивал с ветки на ветку. Тщетно Ника пыталась разглядеть его как следует, заходящее солнце, как нарочно, висело над головой, и его лучи слепили глаза.
«Тебя еще только не хватало!» — раздраженно подумала Ника и, подобрав сухую ветку, в сердцах запустила ее в бесенка:
«Прочь, нечистая сила!»
И тот сразу исчез, словно испарившись куда-то.
Однако, его вкрадчивый шепот сделал свое дело. Ника внезапно осознала, что в мужчину, с которым они провели столько сказочных дней и ночей, и которого она привыкла считать своим вторым «я», неведомо как вселилась совершенно другая душа, принимающая ее за другую женщину. И теперь, чтоб как-то подыгрывать ему, она вынуждена выдавать чужую жизнь за свою. Иначе эта чужая душа расстанется с такой родной телесной оболочкой…
«А если это все же произойдет? — ведь обмолвился же Николай, что летальный исход не исключен?» — сама того не желая, Ника представила, как это будет выглядеть со стороны, особенно в те первые часы, когда ее срочно вызовут из больницы и деланно постными лицами сообщат о случившемся.
И она, держась из последних сил, будет вынуждена снова идти в палату, собирать вещи, в которых его доставили в больницу и, стараясь не расплакаться, смотреть на опустевшую кровать. Белье к тому времени уже, наверное, сменят, и все родные запахи исчезнут навсегда.
«Мать может не пережить, ведь он у нее единственный сын. А остальные… Интересно, прилетит Маришка на похороны, или просто отделается телеграммой с соболезнованиями? После скорбных мероприятий у всех, даже у Витьки, уже назавтра начнется совсем другая жизнь. У всех, кроме нее».
И тут, впервые за трое суток вспомнив о сыне, она моментально пришла в себя. Перед ним просто необходимо вести себя, будто ничего страшного не произошло. Иначе конец их семье…
— Как там отец, скоро в себя придет? — испуганно поинтересовался Витька, лишь только Ника вошла в квартиру.
«Сказать, как есть, может не понять, — заколебалась Ника. — А не сказать, потом будут претензии, почему скрыла правду».
— Папа в сознании, — осторожно ответила она, — но ведет себя немного странно. Очевидно, это последствия ушиба.
— Он еще долго пролежит?
— Сколько потребуется, — Ника недовольно повела плечами, — ты хотел его навестить?
— Надо бы, конечно… Как-то не ко времени все это случилось. Я рассчитывал: он мне документы в Штаты поможет оформить, — сын вопрошающе посмотрел на мать.
«Неужели мы воспитали такое черствое существо? Или он настолько инфантилен и, не понимая, что произошло, думает лишь о себе? — чуть ли не впервые Ника увидела своего отпрыска со стороны, и у нее заныло сердце. — Скажу, как есть, — решила она, — в конце концов, пока Олег не поправится, нам вдвоем это расхлебывать».
— Видишь ли, сынок, — осторожно произнесла она, — после инфаркта у папы случилась амнезия. Он потерял память и принимает меня за совсем другую женщину.
Сын непонимающе посмотрел на нее:
— А что говорят врачи?
— Они надеются, что память к нему вернется. Хирург, который его стентировал, посоветовал помочь ему растормошить ее какими-нибудь биографическими подробностями.
— А если не вернется? — Витька испуганно посмотрел на мать, и глаза его подозрительно заблестели, — он….он может умереть?
— Теперь это зависит только от нас, а мы не отдадим его никому, — решительно произнесла Ника и, чтоб не расплакаться самой, прижала к себе сына.
Они стояли, обнявшись словно в полусне. Витьку жгло чувство стыда за свое минутное малодушие. Внезапно он решительно отстранился и тревожно посмотрел на мать.
— Ты мне так и не сказала, что же с отцом на самом деле?
— В него словно вселилась душа другого человека, — задумчиво пояснила Ника. — Судя по обрывочным фразам, этот человек родился в конце позапрошлого или в самом начале прошлого века. Хирурга, который делал ему стентирование, он принимает за своего старого друга-врача и называет Николя…
— А тебя он за кого принимает? — недоуменно перебил ее Витька.
— За девушку Натали, с которой познакомился в России во время первой мировой войны и снова встретился Праге в начале 20-х годов.
— Фантастика какая-то! — он внезапно поднял на мать глаза:
— А как он в Праге оказался, не говорил?
— Нет, — покачала головой Ника, — Марину Цветаеву вспоминал, как она любит гулять по Карлову мосту и еще ее мужа Сергея Эфрона, с которым был знаком. О каком-то браслете с гранатами говорил…. — она задумалась, — я вспомнила похожую историю: в молодости смотрела французский фильм про переселение душ в Индии. Там в совсем молоденькую девочку вселилась душа умершей женщины. Она помнила место, где жила эта женщина, а когда ее туда отвезли, узнала мужа умершей.
— А что случилось потом? — заинтересовался Витька.