Юрий Алексеев – Русский императорский танатос I - Эпоха дворцовых переворотов (страница 1)
Юрий Алексеев
Русский императорский танатос I - Эпоха дворцовых переворотов
Русский императорский танатос
Смерть первых лиц государства всегда вызывает особый интерес. От чего они умерли? Чем их лечили? Можно ли было продлить им жизнь? Подобные вопросы занимают не только историков и врачей, но и всех, кто интересуется прошлым.
Однако изучение смерти государей открывает перед исследователем гораздо более широкую картину. Болезни царей, королей и императоров позволяют увидеть уровень медицинских знаний своей эпохи, ведь для правителей привлекались лучшие специалисты, использовались самые передовые методы лечения и выделялись огромные средства. История медицины в подобных случаях становится неотделимой от истории государства.
Не менее важны и политические последствия смерти правителей. Смерть монарха редко бывает исключительно частным событием. Любые сомнения в её обстоятельствах способны породить слухи, легенды и политические кризисы. История знает немало случаев, когда вокруг гибели государя возникали самозванцы, заговоры и династические конфликты, последствия которых ощущались десятилетиями.
Российская империя не была исключением. Несмотря на стремление властей контролировать распространение информации, русский императорский танатос оказался наполнен загадками, противоречиями, мифами и политическими спекуляциями. Одни правители действительно умирали от болезней, другие становились жертвами придворных интриг, а вокруг некоторых смертей до сих пор продолжаются споры.
В этой книге я предлагаю взглянуть на историю Российской империи через призму болезни, медицины и смерти. Нас будут интересовать не только диагнозы и методы лечения, но и люди, стоявшие за ними: придворные врачи, архиятры, иностранные специалисты, аптекари и государственные деятели, определявшие развитие медицинского дела в стране.
Мы попробуем разобраться, какие версии событий подтверждаются источниками, а какие являются позднейшими легендами и элементами политической пропаганды. Мы увидим, как здоровье правителей влияло на государственную политику, каким образом развивалась медицина Российской империи и какую роль играли врачи в судьбах страны.
Тема эта чрезвычайно обширна, поэтому цикл будет разделён на несколько хронологических частей. Перед вами первая книга серии «Русский императорский танатос».
В ней мы поговорим о том, как возник российский императорский титул, каким образом была устроена система наследования власти, почему период между Петром I и Екатериной II оказался одной из самых драматичных эпох русской истории и какую роль в этих событиях играли болезнь, медицина и смерть.
Благодарю Ивана Жуковского, Сергея Ткачёва и Артемия Пигарева за помощь и поддержку при работе над книгой.
Эту книгу я посвящаю своей жене Анастасии и дочери Анне.
Приятного чтения.
Глава I — Мыши кота хоронят
Кто такой Император Всероссийский
22 октября 1721 года (по юлианскому календарю) в Троицком соборе на Троицкой площади в Санкт-Петербурге царь Пётр I принял титул «Великого, Отца Отечества, Императора Всероссийского», навсегда изменив ход не только нашей, но и мировой истории. Дата была выбрана не случайно, ведь считается, что именно в этот день в 1612 году силами народного ополчения был освобождён от интервентов Китай-город в Москве [1]. Данный титул был преподнесён царю Сенатом и Синодом (разумеется, не по собственной инициативе) с прямой отсылкой к Римской империи и её политической культуре:
«как обыкновенно от римского сената за знатные дела императоров их такие титулы публично им в дар приношены и на статутах для памяти в вечны роды подписываны» [2].
Пётр Алексеевич решил стать императором не из-за личных амбиций и раздувшегося самомнения, а для подчинения себе Русской православной церкви, создания законодательной базы для дальнейшей экспансии и включения новых земель в состав России, а также для повышения международного статуса государства при переговорах с другими странами [3]. С признанием титула сразу возникли проблемы: крупным и богатым монархиям и империям Европы было сложно смириться с тем, что где-то далеко, в варварской Московии, началась новая государственность. Поэтому в признании России были заинтересованы либо её союзники, либо государства, ещё хорошо помнившие сапог русского солдата. В результате процесс признания Российской империи растянулся на десятилетия.
Пруссия, признавшая Россию империей в 1721 году, рассчитывала на участие Петра в разделе Речи Посполитой. Голландия, признавшая титул в 1722 году, стремилась получить выгодные торговые условия. Швеция, признавшая Россию империей в 1723 году, не хотела повторного военного унижения и рассчитывала с помощью союза с Россией передать своеобразный «пламенный привет» своей давней сопернице — Дании [4]. Отдельные германские княжества, города и государства признавали Россию империей ещё до того, как это сделали крупнейшие европейские державы. Что особенно забавно, некоторые европейские монархи и императоры, исходя из собственных интересов, ещё раньше признавали отдельных русских царей равными себе и именовали их императорами. Более того, первым российским императором считал себя Лжедмитрий I, а его супруга Марина Мнишек называла себя российской императрицей [5].
Однако стоило политической ситуации измениться, как подобные титулы быстро растворялись в дымке истории, не закрепляя за Россией официальный статус империи. Смутное время и последовавшие за ним военные и экономические потрясения надолго отбили у европейцев желание признавать русских государей императорами [8]. Впрочем, со временем ситуация изменилась. В 1739–1743 годах статус империи признала Османская империя, в 1744 году — Франция, а в 1745 году — Священная Римская империя и Испания [6]. Одним из последних крупных государств, признавших Россию империей, стала Речь Посполитая. Это произошло уже при Екатерине II после восшествия на престол Станислава Августа Понятовского, которому пришлось признать старого соперника империей [7].
Окончательно статус России как империи, а русских монархов как императоров закрепил Венский конгресс после окончания Наполеоновских войн — стало понятно, что эпоха дворцовых переворотов окончена, революционные настроения не перекинулись на Россию, а для русского монарха теперь естественной причиной смерти станут болезнь и старость, а не удар табакеркой в висок, выступление гвардейцев или очередная смута [9]. (Что особенно иронично, учитывая, что не раз происходило в Санкт-Петербурге, но это уже другой разговор.)
Пётр I Алексеевич
К 1725 году «Божиею поспешествующею милостию, Мы, Пётр Первый, Император и Самодержец Всероссийский, Московский, Киевский, Владимирский, Новгородский, Царь Казанский, Царь Астраханский, Царь Сибирский, Государь Псковский и Великий Князь Смоленский, Князь Эстляндский, Лифляндский, Корельский, Тверский, Югорский, Пермский, Вятский, Болгарский и иных, Государь и Великий Князь Новагорода Низовския земли, Черниговский, Рязанский, Ростовский, Ярославский, Белоозерский, Удорский, Обдорский, Кондийский и всея Северныя страны повелитель и Государь Иверския земли, Карталинских и Грузинских Царей, и Кабардинския земли, Черкасских и Горских Князей и иных наследный Государь и Обладатель», более известный как Пётр I, был уже далеко не в лучшей форме. Ему было 52 года, он вёл очень бурную и насыщенную жизнь, полную алкоголя, табака и случайных половых связей. Он страдал от припадков и приступов неизвестной неврологической болезни, проявления которой помогала сглаживать его жена и будущая императрица Екатерина I.
В течение жизни высокий, но очень худой и болезненный Пётр Алексеевич часто страдал от поноса, лихорадки, тяжести в эпигастрии, болей в эпигастрии и подреберьях, тошноты, пониженного аппетита, кровоточивости дёсен, камней в почках, обострений хронического простатита и резких перепадов настроения [10]. Неудивительно, что при таком наборе жалоб Пётр I при первой возможности под влиянием своих врачей отправляется лечиться «на воды». Ещё в 1698 году он едет на Баденские воды, в 1716 году — в Пирмонт, в 1717 году — в Спа, а затем в том же году — в Аахен [11].
Маленький бельгийский город Спа, а тогда — деревня с тремястами домами, до которой было крайне трудно добраться по плохой дороге, навсегда запомнил визит русского императора. Неугомонный Пётр I постоянно нарушал протокол, учил местных жителей русскому языку и игнорировал предписания врачей. Те рекомендовали императору пить по 2–3 стакана местной минеральной воды в день, а он, сидя прямо у источника в центре города, вливал в себя по 20–30 стаканов за один раз [12]. Помимо этого, императору очень нравилось ходить к дальним источникам, располагавшимся вдали от городка, где никто не мог помешать ему пить столько воды, сколько он пожелает. Со временем Пётр даже стал утверждать, что помогает ему исключительно вода из дальних источников.
Там же Пётру Алексеевичу врачи запрещают алкоголь, вредную пищу и чрезмерное курение, что для основателя и активного участника «Всепьянейшего и Всешутейшего собора» (на котором практиковались лучшие алкогольные и табакокурительные практики той эпохи, а также такие практики, о которых в современной Российской Федерации лучше умолчать) [13] было практически смерти подобно. В письме к жене он с презрением называет врачей «запретительными человечками». Увы, коварные запретители были непреклонны и одобряли только активные прогулки, соблюдение строжайшего режима и занятия токарным делом. Дело дошло до того, что врачи запретили половые контакты, и Пётр Алексеевич с тяжёлым сердцем жаловался супруге, что ему пришлось распустить свой местный гарем, поскольку иначе он не удержится.