Юрий Александров – Мораль и субъективный опыт (страница 9)

Таким образом, говоря о сознании и эмоциях, мы описываем различные аспекты единого системного механизма, лежащего в основе поведения: согласованной и одновременной активации систем разного возраста, обеспечивающей достижение адаптивного результата.

Как уже было отмечено выше, формирование все новых систем в процессе индивидуального развития обусловливает прогрессивное увеличение дифференцированности в соотношении организма и среды. Системы, формирующиеся на самых ранних стадиях онтогенеза, обеспечивают минимальный уровень дифференцированности: хорошо – плохо; приближение (approach) – избегание (withdrawal). Это разделение применимо ко всем живым существам (см., напр.: Schneirla, 1939) и связывается со стремлением к удовольствию и с избеганием неудовольствия. Минимальный уровень дифференцированности означает, что данное деление образует направляющие для всей системной структуры опыта, формирующегося на протяжении индивидуального развития. При этом эмоция связывается именно с наиболее древними и низкодифференцированными уровнями организации поведения[21]. Все эти рано формирующиеся системы, вовлекаются ли они в обеспечение поведения приближения или поведения избегания, направлены на достижение положительных адаптивных результатов.

Таким образом, сознание и эмоции являются характеристиками разных, одновременно актуализируемых уровней системной организации поведения, представляющих собой трансформированные стадии развития и соответствующих различным этапам дифференциации. Сознание и эмоции рассматриваются континуально: не как дизъюнктивные психологические процессы, имеющие различные нейрофизиологические механизмы, а как различные характеристики единой системной организации поведения.

Как уже было отмечено выше, дифференцированность соотношения индивида со средой возрастает в процессе индивидуального развития; при этом любой поведенческий акт осуществляется как одновременная реализация систем: от наиболее старых и, как правило, наименее дифференцированных до наиболее новых и дифференцированных. Каждая из этих систем представляет собой фиксированный в системной структуре субъективного опыта этап развития. Фиксация осуществляется в процессе системогенеза при научении. Континуальность (недизъюнктивность) в единой концепции сознания и эмоций означает, что в развитии нет критического момента появления сознания или исчезновения эмоций. На каждом этапе развития, на каждом уровне системной дифференциации поведение может быть охарактеризовано с применением обеих характеристик: сознания (с-) и эмоции (э-). Однако на каждом уровне соотношение этик характеристик различно. Выраженность с-характеристики систем нарастает по мере роста дифференцированности, а э-характеристики – уменьшается. Для каждого данного этапа развития э- и с-характеристики максимально выражены в отношении противоположных концов системного континуума, т. е. для наименее и наиболее дифференцированных систем соответственно. Следовательно, в процессе развития осуществляется постепенный недизъюнктивный переход от формирования систем, для которых максимально выражена э-характеристика, к формированию систем, реализация которых характеризуется как проявление сознания. Высокодифференцированные системы не заменяют низкодифференцированные, а «прибавляются» к ним. Поэтому поведение любого индивида обладает обеими этими характеристиками, выраженность которых зависит от ряда факторов. Возвращаясь к определению эмоций, данному выше, следует добавить, что они связаны с оценкой результатов систем, обеспечивающих соотношение индивида и среды на сравнительно низком уровне дифференциации.

Из единой концепции сознания и эмоций следует, что: поскольку в обеспечение поведения с необходимостью вовлекаются наиболее рано сформированные низкодифференцированные системы, постольку эмоция той или иной интенсивности свойственна любому поведению. Это положение согласуется с представлением Р. Бака (Buck, 1989) о том, что мы всегда испытываем эмоции, но не отдаем себе в этом отчета, пока они не становятся выраженными. Другие авторы также отмечали, что эмоции лежат в основе любого «когнитивного акта» и любого «состояния сознания» (напр.: Ellis, Newton, 2000). Позиция, в соответствии с которой эмоции – обязательная основа, «подмостье» любого поведения, тщательно обоснована и в работах Дамасио (см.: Damasio, 2000).

Из единой концепции сознания и эмоций следует, что чем выше пропорция активных в реализующемся поведении элементов, принадлежащих низкодифференцированным системам, тем выше интенсивность эмоций, т. е. выше выраженность э-характеристики поведения в сравнении с с-характеристикой, связанной с активностью элементов, принадлежащих к высокодифференцированным системам. Тогда подавление активности элементов, принадлежащих к высокодифференцированным системам, должно вести к усилению э-характеристики. Такое избирательное подавление может быть вызвано экспериментально, например, острым введением алкоголя[22] или в стрессовых ситуациях (см.: Александров и др., 2017). Соотношение с- и э-характеристик поведения зависит от относительного «веса» активированных «новых» и «старых» систем. Блокирование элементов, принадлежащих к первым, сдвигает соотношение от сознания к эмоциям. В процессе индивидуального развития направленность упомянутого движения противоположна – от эмоций к сознанию. Если соотношение старых и новых систем – важный фактор, влияющий на интенсивность эмоций, то, говоря о раннем онтогенезе, можно ожидать, что на этом этапе развития индивид менее дифференцированно соотносится со средой и более эмоционален, чем на более поздних стадиях, поскольку число все более дифференцированных систем в структуре субъективного опыта возрастает. Экспериментальные данные оправдывают это ожидание (см.: Fraisse, Piaget, 1963; Gross et al., 1997; Panksepp, 1994), подтверждая не только предсказание единой концепции сознания и эмоций, но и ортогенетический принцип. В соответствии с ним развитие происходит от состояния относительного недостатка дифференцирования к состоянию увеличивающейся дифференцированности, причем более «старые» и позже появившиеся формы сосуществуют (Werner, Kaplan, 1956).

Моральная оценка действий с позиций системно-эволюционного подхода и единой концепции сознания и эмоций

Приведенные выше аргументы указывают на то, что актуализация рано сформированного низкодифференцированного опыта связана с интуитивным способом взаимодействия со средой и сопровождается более интенсивными эмоциями, а актуализация более поздно сформированного, высокодифференцированного опыта – с рациональным способом взаимодействия и меньшей интенсивностью эмоций. Так, рассмотрение проблем морального развития приводит к пониманию, что «моральные эмоции» появляются до того, как формируется возможность вербальных «моральных рассуждений»[23]. При рассмотрении с позиции первого лица (first person perspective) роль «моральных эмоций», как и эмоций вообще, можно связать с первичной, грубой ориентацией в том, к какому домену субъективного опыта относится данная ситуация, данное поведение – положительному или отрицательному. Специфика же в случае «моральных эмоций», по-видимому, состоит в том, что это отнесение связано с принадлежностью данного поведения к группе, формируемой в рамках либо положительного (разрешенное поведение), либо отрицательного (запретное поведение) домена культуры. Способность рассуждать о действии формируется позже в индивидуальном развитии и основано на актуализации преимущественно высокодифференцированного опыта. Важно отметить, что интуиция не сводима исключительно к низкодифференцированному опыту, так же как рассуждение не сводимо исключительно к высокодифференцированному опыту, поскольку каждое действие представляет собой одновременную актуализацию множества систем опыта (как высоко-, так и низкодифференцированного), и важную роль при этом играют взаимосвязи систем, их межсистемные отношения.

Роль и соотношение интуитивных и рациональных процессов в моральной оценке определяется тем, какая проблема решается индивидом, а также какова стадия решения проблемы. Можно полагать, что на начальных стадиях индивид интуитивно оценивает действие в терминах «хорошо»/«плохо», а затем решает проблему рационально: обосновывая сделанный интуитивно выбор или, при трудностях обоснования, не санкционируя его. Такое рассмотрение согласуется с позицией Я. А. Пономарева (1967, 1983), согласно которой формирование нового опыта начинается с интуитивного типа взаимодействия со средой и заканчивается рациональным, логическим. В своих работах Пономарев рассматривал проблему интуитивного – рационального в связи с процессами приобретения компетенции в новой предметной области, формирования нового опыта. Согласно Пономареву, между начальными этапами (интуитивный тип взаимодействия) и конечными (рациональный тип) располагаются промежуточные этапы, которые характеризуются обоими типами взаимодействия, один из которых обычно более выражен, чем другой. Таким образом, интуитивное и рациональное необходимо рассматривать в рамках континуума формирования нового опыта и его последующей реализации.