Юрий Адаменко – Прогрессоры. Тени архива (страница 25)

Именно в этот момент, на подъёме, когда дорога выпрямилась на несколько сотен метров, он увидел огни. Это был мерцающий, неестественный в ночи спектр: холодные синие вспышки вращающихся проблесковых маячков, яркие белые лучи прожекторов, выхватывающие из темноты куски асфальта и металла, и тёплые жёлтые огни фар, выстроившихся в две беспорядочные, нетерпеливые очереди.

Блокпост, – мгновенно просигнализировал мозг, и всё его существо, сжалось в тугой, болезненный комок. Адреналин, на время усыплённый монотонностью дороги, вбросился в кровь единым, обжигающим уколом.

– Аркадий, – его голос прозвучал удивительно спокойно, как у оператора, докладывающего о нештатной ситуации. – Впереди. Метров триста. Полиция. Не обычный контроль. Что-то серьёзное.

Штерн, дремавший, откинув голову на подголовник, мгновенно пришёл в себя. Его пальцы потянулись к очкам, поправили их, и его взгляд стал острым, как под стереомикроскопом.

– Дайте оценку, – скомандовал он тихо, как начальник лаборатории, требуя первичных данных.

Марк притормозил, не включая стоп-сигналы, позволяя машине катиться накатом. Мир перед ним распался не на объекты, а на элементы композиции, на признаки и аномалии.

Крупный план: не просто полицейские в жилетах. Их было слишком много для рядовой проверки на ночной дороге. Шесть человек, минимум. Двое в форме дорожной полиции с планшетами. Ещё четверо – в тёмной, тактической униформе без явных опознавательных знаков. У одного на груди – камера на гибкой стойке, у другого – портативный сканер, похожий на те, что используют для поиска взрывчатки или металлов.

Общий план: машины. Не только легковые. Слева, на обочине, стоял бронированный микроавтобус с затемнёнными стёклами, из выхлопной трубы которого шёл лёгкий пар. За ним – внедорожник с антенной «грибком» на крыше. Не полицейский, слишком дорогой и нестандартный. Служба безопасности? Спецназ?

Деталь: освещение. Прожекторы были направлены не на лица водителей, а на салоны машин, особенно на задние сиденья и пол. И на руки. Они заставляли каждого выходить, открывать багажники. Но один из офицеров в тактической форме не смотрел ни на лица, ни на документы. Его взгляд скользил по салонам, по задним полкам, по сиденьям, выискивая что-то определённое.

Ракурс и движение: полицейские работали быстро, почти автоматически, но без обычной для таких процедур усталой скуки. В их движениях была целеустремлённость. Они не проверяли всех подряд с одинаковой тщательностью. Некоторые машины они пропускали почти сразу, мельком глянув на паспорт. К другим – в основном к внедорожникам, фургонам, машинам с туристическими багажниками на крыше – проявляли повышенный интерес.

Один из тактиков, высокий, широкоплечий мужчина с коротко стриженными висками, подошёл к «Фольксвагену-пассату» с немецкими номерами. Водитель, пожилой мужчина, уже вышел, суетливо держа в руках паспорт и техпаспорт. Но офицер лишь кивком велел ему открыть багажник. Сам же он, пока тот копался с ключом, наклонился к заднему боковому стеклу и… пристально, несколько секунд, смотрел на тёмное сиденье. Не на сиденье вообще. На пространство за сиденьем. На пол. Где обычно валяются сумки, рюкзаки.

И тогда взгляд офицера встретился с другим его коллегой, который как раз заглядывал в салон небольшого «Форда-фьюжена». Тот почти незаметно покачал головой: нет. И они оба перевели взгляд на следующую в очереди машину – минивэн с бельгийскими номерами, на заднем сиденье которого было навалено несколько спортивных сумок.

Их искали. Но не людей. Не Марка Грубова или Аркадия Штерна по фотографии. Их искали по признаку. По определённому объекту.

– Они ищут рюкзак, – выдохнул Марк, и его собственный, чёрный, походный рюкзак с запасными аккумуляторами, жёсткими дисками и тем самым «Зенитом» отца, вдруг стал излучать жар, как реактивный сердечник. – Мой рюкзак. Или любой похожий. Они смотрят не на лица, Аркадий. Они смотрят на груз. На багаж. Особенно на сумки на задних сиденьях.

Штерн не спросил, уверен ли он. Он увидел это по лицу Марка – по тому, как напряглись скулы, как сузились глаза, вылавливая из хаоса деталь за деталью.

– Описание вашего рюкзака было передано всем пограничным и патрульным службам, – констатировал он без эмоций. – Скорее всего, под предлогом поиска взрывчатки или контрабанды. Выйти сейчас – всё равно что подписать себе приговор. Официальный и окончательный.

До начала очереди оставалось метров сто. Пять, максимум семь машин впереди. У них было меньше минуты.

– Повернуть некуда, – сквозь зубы процедил Марк, сканируя обочину. Отбойник, узкая полоска травы, и сразу за ней – густая, тёмная стена леса, уходящего вверх по склону. Задний ход? Невозможно – сзади уже подъехала машина, закрыв отступление.

– Тогда вперёд, – тихо сказал Штерн. – Но не через пост.

– Что?

– Вперёд и в сторону. Туда. – Он указал пальцем чуть левее блокпоста, где белая стена отбойника прерывалась на несколько метров, уступая место грунтовой полосе, уходящей в лес. Это была не дорога. Это была лесовозная или охотничья тропа, колея, едва заметная в свете фар. Она шла почти параллельно шоссе, но резко уходила в гору, в темноту.

Это было безумием. Крутой, разбитый подъём, ночь, незнакомая машина с изношенной подвеской. Риск в разы превышал шансы. Но шанс проехать через блокпост с его рюкзаком равнялся нулю.

– Держитесь, – только и сказал Марк. Его руки крепко обхватили руль. Он выжал сцепление, переключился на первую передачу и резко, прежде чем мозг успел проанализировать весь ужас затеи, вывернул руль влево.

«Шкода» с глухим стуком съехала с асфальта, её передние колёса ударились о кочку и взмыли вверх. Машина накренилась, заскреблась днищем по грунту, и на секунду показалось, что они перевернутся. Марк, инстинктивно работая сцеплением и газом, сумел выровнять её, направив по колее. Сзади раздался возмущённый, пронзительный гудок машины, которую они подрезали. Но это уже не имело значения.

Они вползли на тропу. Фары выхватывали из тьмы корни деревьев, ямы, заполненные мутной водой, валуны. Машина рычала, подпрыгивала, металлические части скрежетали и стонали. Но она ехала. Позади, на шоссе, синие огни маячков вспыхнули ярче. Послышались крики. Их заметили.

– Не останавливайтесь, – сказал Штерн, одной рукой вцепившись в ручку над дверью, другой прижимая к груди свой драгоценный рюкзак. Его голос был ровным, лишь слегка напряжённым от тряски. – Они не пойдут за нами на внедорожнике сразу. Сначала поднимут тревогу, согласуют. У нас есть минуты три. Четыре.

Марку было не до расчётов. Весь его мир сузился до полосы света перед капотом и до зыбкой, пляшущей колеи под колёсами. Он мчался в гору, давя на газ, чувствуя, как ведущие колёса теряют сцепление на мокрой листве и грязи. Деревья смыкались над ними, образуя тёмный туннель. Ветки хлестали по лобовому стеклу, оставляя грязные полосы. Запах горящего сцепления и хвои заполнил салон.

Они пронеслись так метров двести, когда тропа пошла круче и сделала резкий поворот. Марк слишком поздно увидел глубокую промоину – колею, размытую дождями. Правое переднее колесо провалилось в неё с душераздирающим глухим ударом. Машина резко накренилась вправо, её ход замедлился, и тогда левое заднее колесо, потерявшее сцепление, беспомощно завертелось в воздухе, высекая из грязи фонтан брызг.

– Всё, застряли! – крикнул Марк, отчаянно пытаясь дать газ. Двигатель ревел, но «Шкода» лишь глубже закапывалась, её кузов с жалким скрипом лёг на грунт.

Он выключил зажигание. Внезапно наступившая тишина оглушила. Было слышно только их прерывистое дыхание и треск остывающего металла. И где-то внизу, далеко, – вой сирен, нарастающий, рассекающий ночную тишину. Синие отсветы маячков прыгали между стволами деревьев внизу, приближаясь.

Марк ударил кулаком по рулю. Беспомощность, ярость, страх – всё смешалось в один клубок.

– Бежим? – выдохнул он, уже хватаясь за дверную ручку.

Штерн не двигался. Он смотрел вперёд, на темноту леса, освещённую теперь лишь слабым светом задних фар и тусклым сиянием приборной панели.

– Бежать пешком – значит оставить все улики, все доказательства в машине. А также стать лёгкой мишенью для тепловизоров, которые, несомненно, есть у тех джентльменов. Нет, Марк. Нам нужно не бежать. Нам нужно исчезнуть. И машине в том числе.

Он повернулся к Марку, и в его глазах, отражавших аварийную красную лампочку, горела не паника, а азарт учёного, поставленного перед сложной, но решаемой задачей.

– Выручайте старика. Откройте багажник. Там, под запасным колесом, вы найдёте два предмета: канистру с бензином и… небольшой топорик. Принесём их сюда. И приготовьте ваш рюкзак. Нам предстоит небольшой акт вандализма во имя спасения истории. И небольшой фокус с огнём.

––

Последующие минуты слились в калейдоскоп лихорадочных, почти инстинктивных действий. Под чётким, безэмоциональным руководством Штерна Марк превратился в инструмент их собственного исчезновения. Бензин из канистры, пахнущий не просто горючим, а горьковатым химическим растворителем старого образца, был щедро, но не беспорядочно, выплеснут на салон «Шкоды», особенно на сиденья и панель приборов. Затем – на кусты и подлесок вокруг. Пламя, рождённое от искры из старой, похожей на пистолет зажигалки Штерна, вспыхнуло не яростным пожаром, а густым, маслянистым, удушливым горением, порождающим колонну чёрного, едкого дыма, которая, словно джинн, выпущенный из бутылки, устремилась в ночное небо, унося с собой не только металл и пластик, но и надежды преследователей на лёгкую поимку.