Юр Ветров – НАБЛЮДАТЕЛИ: ПЕТЛЯ МЁБИУСА (страница 2)

И теперь Антон, инженер оперативной разведки, должен был в этом разобраться.

Грузовой отсек встретил его гулом генераторов и запахом озона. Посреди помещения стояли три матово-чёрных контейнера с уже знакомой символикой. Рядом топтался начальник станции, матёрый полярник по прозвищу дядя Саша.

– Ну и тяжесть, – проворчал он, кивая на контейнеры. – Что там? Новые буровые установки? Слитки золота?

– Лучше, – усмехнулся Антон, прикладывая ладонь к сканеру на первом контейнере, – гораздо лучше.

Крышка с шипением поднялась.

Внутри, в ложементах из термопластика, покоилось нечто, от чего у любого военного эксперта перехватило бы дыхание. Но дядя Саша был полярником, а не военным, поэтому он просто присвистнул.

– Это что за хреновина?

– МФ РЛК «Заслон», – с гордостью произнёс Антон, – Многофункциональный радиолокационный комплекс. Первый прототип. Только что с заводских испытаний.

– Радар, что ли?

– Не просто радар, – Антон бережно извлёк основной блок – сплюснутую полусферу с антенной решёткой, напоминающей пчелиные соты, – это, Александр Иванович, квантовый интерферометр реальности. Он не просто видит объекты. Он видит саму ткань реальности.

Дядя Саша подозрительно посмотрел на агрегат.

– Ткань? Какую к едрене фене ткань? Ты о чём вообще?

Дядя Саша никогда не чурался грубых выражений, так как считал, что чем грубей, тем доходчивей. В чём-то он был прав.

– Каждый объект во вселенной оставляет отпечаток, – терпеливо объяснил Антон, подключая блок к диагностическому планшету, – гравитационный, временной, квантовый. Обычные радары ловят отражённые радиоволны. Этот ловит искажения реальности. Научившись читать эти отпечатки, мы научились многое видеть.

Он включил питание. Блок мягко загудел, по краям антенной решётки пробежали голубые искорки. Дядя Саша опасливо отодвинулся.

– Не спали мне станцию ненароком, – пробурчал он.

Антон усмехнулся. Он сам принимал участие в разработке этого уникального устройства. Было приятно вспоминать те дни, когда от фантастической идеи их группа, тогда ещё совсем молодых инженеров, перешла к проработке деталей проекта, казавшегося совершенно безумным в то время. Квантовые поля, тахионы излучения, гравитационные аномалии. Всё это увлекло их на многие годы экспериментов, и вот теперь перед ним стоял этот нереальный прибор, плод их труда, который они создали своими руками, совершив ряд фундаментальных открытий.

– Александр Иванович, ну что вы в самом деле? Я принимал участие в его разработке, и опасаться тут нечего.

Антон открыл второй контейнер, где лежали четыре цилиндрических предмета с хитрой начинкой и складным оперением.

– А это – ракеты С-8ВЦ («Временной циркон»). Калибр восемьдесят миллиметров, хронально зависимая система наведения с вариационным двигателем и нейтринным блоком питания.

– Ты не умничай, а попроще расскажи, – сказал дядя Саша, поглаживая окладистую бороду.

– Если попроще, то её можно запустить сегодня, и она спрячется в бездне времени и будет там существовать сколько угодно за счёт неисчерпаемой энергии нейтринного поля, а потом с помощью системы управления на основе квантовой запутанности её можно направить на любой объект в любом времени. То есть запускаешь её заранее, а используешь в нужный момент.

– Красиво звучит, – признал дядя Саша, – но на кой чёрт нам ракеты в Антарктиде? Пингвинов пугать?

Антон посмотрел на него долгим взглядом.

– Александр Иванович, вы когда-нибудь слышали про Наблюдателей?

В грузовом отсеке повисла тишина. Дядя Саша побледнел, потом покраснел, потом снова побледнел.

– Ты серьёзно? – хрипло спросил он. – Эти старые байки? Хотя, конечно, хватает у нас всяких странностей, но обсуждать их не принято. Бывали и непонятные катастрофы самолётов, но мы в таких случаях говорим – «Антарктида поймала».

– Не байки это, к сожалению, – Антон достал планшет, – вот, читайте. Корпорация «Заслон» основана именно потому, что количество аномалий в Антарктиде стало запредельным. И ладно бы просто аномалии, так мы наблюдали настоящие боевые операции, когда из-подо льдов Антарктиды поднимались целые эскадрильи странных летательных аппаратов и совершали нападения. А ещё наши спутники засекли гравитационные аномалии в районе станции «Восток». Аномалии, которые не могли быть природными.

– Тук-тук, – сказала Ленка, просовывая голову в дверь.

Она была раскрасневшаяся, сразу видно, что с мороза, в «каэшке» – полярной куртке с капюшоном, отороченным мехом, из-под которого выбивались светло-каштановые волосы.

– Брысь, – гаркнул дядя Саша.

– Ну и пожалуйста, – изобразив обиду, пробурчала Ленка и, показав язык дяде Саше и подмигнув Антону, скрылась.

– Александр Иванович, фиксирую недопустимое обращение с персоналом станции, я вынужден буду сообщить об этом руководству, – произнёс с потолка голос «Полярного лиса».

– Вот иди и сообщай, стукач, – пробасил дядя Саша.

– Попрошу и ко мне относиться в соответствии с моральным кодексом станции, – изрёк «Полярный лис» голосом, в котором явно звучала обида.

– Вот создали на свою голову чурбана электронного, теперь даже в туалет спокойно сходить нельзя, – сказал дядя Саша.

Современные учёные уже давно спорят, насколько разумными можно считать наши системы искусственного интеллекта, или ИИ, как их ещё называют. Полярный лис относился к 21 уровню, что теоретически приравнивало его к человеку по степени разумности. Это уже была не та примитивная система, что в самом начале эры ИИ. Многие утверждали, что они действительно испытывают эмоции, а не имитируют их. Случались даже самые настоящие конфликты, когда системы ИИ, напрочь разругавшись с кем-то из сотрудников, начинали саботировать их работу. Бывали и обратные ситуации, когда люди обижались на ИИ и отказывались от дальнейшей работы с ним, что снижало эффективность этого сотрудника. Даже было создано целое направление – «Психология взаимодействия человека и систем ИИ». В первую очередь в задачу этого направления входило разрешать конфликтные ситуации на производстве между человеком и системой ИИ.

Антон протянул дяде Саше планшет. Тот надел очки, всмотрелся в экран, и его лицо вытянулось.

– Думаешь, там целый город подо льдом? – спросил он.

– Вполне возможно, – кивнул Антон, – вот только все их предыдущие действия говорят о том, что они враждебны нам.

Дядя Саша опустился на ящик.

– И что мы будем делать?

Антон посмотрел на чёрные контейнеры с оборудованием, на ракеты, на блок МФ РЛК, мягко мерцающий голубым светом.

– Для начала нужно просканировать эту толщу льда, – сказал он, – посмотрим, что там. А дальше будем действовать по обстоятельствам. Если там кто-то есть – будем разговаривать. Или защищаться. Как пойдёт.

Покачав головой, дядя Саша отправился в «Пентагон», как полярники шутливо окрестили жилище начальника станции.

Глава вторая

Этой ночью Антон не спал.

Он сидел в ситуационной комнате, подключив МФ РЛК к главному вычислительному комплексу станции, и наблюдал, как на экранах разворачивается трёхмерная картина подлёдного мира.

Комплекс работал в гравитационном режиме. Это был активный режим сканирования, требовавший большого количества энергии. Всю ночь станция «Восток» жила в режиме жёсткой экономии, отключив всё, кроме систем жизнеобеспечения.

Но оно того стоило.

– Твою ж дивизию, – выдохнул Антон, когда трёхмерная модель достигла максимального разрешения.

Перед ним, на глубине четырёх километров, под толщей льда, лежал город.

Он был огромен – около пятнадцати километров в диаметре. Купола, башни, широкие проспекты, круглые площади. Центральная башня уходила вверх настолько, что почти касалась нижней кромки ледника. Если лёд немного подтает, башня начнёт выступать над его поверхностью, как немое напоминание аномальности Антарктиды.

Антону тут же вспомнились спутниковые снимки со странными объектами, выступающими из-подо льда. Но тогда он счёл всё это мистификацией.

Он увеличил разрешение. Комплекс, способный различать объекты размером в один сантиметр на глубине до пяти километров, начал прорисовывать детали.

Чем более детальным становилось изображение, тем грандиозней казался весь комплекс.

Дверь ситуационной комнаты открылась. Вошла Ленка с двумя чашками в руках. Подойдя, она чмокнула его в щёку.

– Чай заказывали? – спросила она, улыбнувшись. – Или может, кофе?

– Чай – это хорошо, – сказал Антон, беря чашку.

Чай был крепкий, терпкий и сладкий, именно такой, как он любил.

– Что насканировал? – спросила Ленка, прижимаясь к нему и заглядывая в экран.

По телу Антона прошла волна жара – и совсем не от того, что дала сбой климатическая система, она-то была в полном порядке.

– Вот, посмотри, – он кивнул на экран, чтобы отвлечься от её горячих объятий, – это впечатляет.

Ленка нехотя отстранилась от него и всмотрелась в трёхмерную модель. Кружка в её руках дрогнула, расплескав немного чая на пол.

– Боже мой… – прошептала она. – Антон, это… это же город. Настоящий город!