Юнта Вереск – Звездная абитура (страница 2)

Взглянула на стену с плоским экраном. Так было комфортнее. Если нужно будет, переключу на голо, но пока пусть будет просто лист.

Таймер исчез, возник темно-синий фон. В правом верхнем углу экрана зашевелились какие-то цифры. Я перекинула изображение на большой настенный монитор.

Далее возник текст:

'Начинаем первый тестовый день.

Мы предлагаем различные задания. Постарайся выполнять их по мере возможностей. Если не знаешь ответа или не можешь решить задачу, пропускай вопрос, не зацикливайся на нем.

Сверху экрана будет идти справочная строка.

Слева — количество участников.

Мигнула цифра «81 344» и зажглись нули с расшифровкой:

' 0/0/0. По центру строки — полное количество просмотренных тобой тестовых заданий, через дробь — количество заданий, на которые ты дала ответ, еще через дробь — количество засчитанных ответов.

Справа — количество баллов, которое ты набрала. Чтобы продолжить тестирование завтра, нужно набрать 1000 баллов.

Каждые 40 минут в тестах будет пятиминутная пауза. После каждых 3 блоков — перерыв на 40 минут, затем тесты продолжатся'.

Интересно, сколько могут длиться эти тесты? «Кажется, они проверяют выносливость, а не знания», — фыркнула я, но тут же заметила мигающий вопрос: «Ты готова начать?». А как же.

Вначале получалось не очень хорошо.

Первый же вопрос: «Что не имеет длины, глубины, ширины, высоты, но можно измерить?» — вогнал меня в ступор. Что можно измерить? Лист бумаги? Длину шага? Нет, они имеют длину… Ага, давление. Артериальное давление не имеет ни широты, ни длины… Что еще?

Быстро напечатала: «Давление». Задумалась. Потом вдруг выдала целую очередь: « Температуру. Вес. Время. Яркость». Яркость можно измерить? Яркость света точно можно, хотя… там же есть длина волны? Ладно, пусть остается. Нажала на кнопку «Ответить».

Вопрос: «Что значит „толстовщина“?» показался легким, и я быстро написала: «Непротивление злу насилием. Всепрощение. Нравственное самосовершенствование. Отказ от вражды с любым народом».

«Ответить».

Неужели на все вопросы нужно будет давать несколько вариантов ответов? Взглянула на верхний край экрана.

«2/2/2. Всего баллов: 65».

Нормально? Всего два вопроса, а сколько их еще? Успею я такими темпами набрать тысячу баллов?

Далее посыпались вопросы по кибернетике, биологии, истории, астрономии, робототехнике, медицине, химии, математике, экономике…

Система как-то странно оценивала ответы. Получив геометрическую задачу, я потратила минуты три на ее решение, но получила за это лишь два балла. Разозлилась — время-то уходит!

Минут через десять вдруг осознала, что под каждым вопросом есть кнопка не только «Ответить», но и « Следующий» — до меня дошло, что не обязательно мучаться с каждым вопросом, можно пролистывать те, на которые не хочется отвечать. Дело пошло гораздо быстрее.

К моменту, когда сорок минут прошло и экран посоветовал отдохнуть пять минут, у меня было 148 баллов.

Сто сорок восемь. Мало! Убиться баобабом, как же это мало! До тысячи баллов — как до Луны! А я хочу даже не на Луну, а дальше, на Цереру!

Выпив персикового сока и закусив его печеньем, поняла, что получилось слишком сладко. Ладно, глюкоза нужна для мозга. Пусть будет. Но все же, перед самым концом перерыва, запила большим глотком воды — иначе за следующие сорок минут у меня во рту все слипнется!

Что же это за тесты такие? Почему все вперемешку? Проверяют эрудицию и знание школьной программы? Нет, пожалуй. Судя по тому, что баллы начисляются очень неравномерно — то один-два балла за ответ, то сразу двадцать, а то и восемьдесят — здесь есть какой-то секрет. Начала перебирать вопросы и баллы, и вдруг до меня дошло — баллы дают не столько за эрудицию, сколько за творчество, необычный подход, вариативность ответов!

Вспомнила историю, которую услышала от отца.

При приеме на работу в одну из компаний соискатели должны были пройти собеседование. Процедура стандартная, а вот вопросы необычные. Например, такой: «Почему на тротуарах крышки люков круглые?» Важно не что отвечает человек, а как. Один быстро придумывает ответ и затем твердо на нем стоит. Другой долго думает и раздраженно переспрашивает: какое отношение это имеет к его профессии. Третий начинает перебирать множество ответов: «Чтобы… в люк легче было пролезть… крышка тяжелая, а круглую легче катить… может, просто первый так придумал, а остальные взяли за шаблон… потому что труба круглая…». Четвертый отмахивается: «Да какая разница»… Вопрос действительно был дурацким, а интервьюер следил не за ответами, а за поведением кандидата: важно было проверить нервную систему и подходы к решению нетипичных задач. Недостающие опыт, знания и навыки претендент получит на рабочем месте, а вот способ мышления каким был, таким и останется.

Наверное, и тут так. Проверим — как раз начался второй блок.

Теперь пролистывала неугодные вопросы, отвечая только на те, что потенциально могли принести больше баллов. Я завелась, выискивая вопросы с заковыркой. Эксперимент оказался удачным и я продолжила так же. К моменту окончания третьего блока я набрала «797 баллов»! Ого-го! До «проходной» тысячи осталось совсем немного!

На большом перерыве успела сбегать на кухню и хорошо подкрепиться — непонятно почему есть хотелось страшно. Ведь завтракала же!

Перед началом второго блока позвонил отец. Радостно сообщив, что набрала почти восемьсот баллов из тысячи необходимых, успела и огорчиться: поздравив, он пожелал мне поменьше есть, иначе слишком много энергии уйдет на переваривание пищи, и не расслабляться, ведь до проходной тысячи еще добраться надо!

Жаль, что он поздно позвонил, я уже успела и плотно подкрепиться, и расслабиться.

После перерыва система тестирования снова озадачила. Вместо уже ставших привычными вопросов, на экране зажглось:

«Поиграем? Выбери: во что хочешь играть?»

Пробежав по предлагаемому списку, поняла, что большинство игр были логическими. Даже несколько пасьянсов. Немного поколебавшись, выбрала судоку. Снова зажглась надпись:

«Выбери вид игры: квадратные или произвольные».

Я выбрала «квадратные».

«Обычные, диагональные, чет/нечет, киллер».

«Киллер» — с суммами мне интереснее.

«Уровень: новичок, опытный, мастер, эксперт».

Чуть поколебавшись, выбрала «эксперт».

Открылось поле. Игра началась. С первым судоку справилась довольно быстро. На втором застряла — задачка оказалась сложнее, а возможностей ошибок система не давала, поэтому пришлось вооружиться листком бумаги и ручкой, чтобы не держать все цифры в голове. Но вот, вроде бы готово — вот вписала последнюю цифру…

Ай.

Экран погас. Секунду тупо смотрела на черный квадрат. Панические мысли захлестнули меня с такой силой, что я едва не свалилась с дивана. Но тут монитор засиял сине-голубыми переливами и зажглась яркая надпись:

«Поздравляем! Ты преодолела барьер в 1000 баллов. Ждем тебя завтра в 7 часов утра по местному времени.»

Пи-уик — экран померк.

Уфф.

Я подскочила с победным криком, затем залпом выпила стакан воды и обессиленно повалилась на диван. У меня получилось! Виу! Так быстро! А я-то настроилась пыхтеть до вечера!

Позвонила отцу — он был очень занят, но поздравил и сказал, что свяжется позже.

Нажала вызов друзей, которые, тоже решили поучаствовать в тестах, но их коммы не отвечали, видимо они еще отвечали на вопросы.

Организм требовал каких-то действий, но на вечер я ничего не планировала. Решила пригласить одноклассников домой, а это значило, что следует наготовить бутербродов — лето, жара, ничего горячего не хочется, а вот салатики и бутерброды будут в самый раз. Никто не откажется прийти.

Фокус в том, что, в отличие от остальных, я сдавала тесты из дома. Не своего, а отцовского, но все же настоящего дома! Я и на выходные часто сюда приходила, уж очень нравилось разговаривать с отцом, да и сменить любимый интернат на что-то новое тоже было увлекательно.

Так, кстати, мало у кого получалось. Первый образовательный цикл, с семи до девяти лет, я отучилась не здесь, а в Южной Африке, где работали мои родители. Когда цикл уже заканчивался, папа и мама погибли: метеорит, упавший в Мозамбикский пролив, вызывал чудовищное цунами. Больница, в которой работали родители попала под удар волны.

Мой школьный городок находился у озера Вааль, вдали от океанского побережья, так что мы все уцелели. Вместо летних каникул наша школа помогала восстанавливать разрушенное жилье. Я тогда попросилась в санитарную бригаду и с тех пор мечтала стать настоящим врачом.

Отношения ребенок-родитель в наше время совсем другие, чем при патриархате, но ощущать, что у тебя есть мама и папа, все же приятно. Да и им самим, наверное, тоже хочется о ком-то думать и беспокоиться. Так вот и вышло, что меня удочерил друг моих родителей, потерявший в той катастрофе жену и дочь-студентку, которые тоже находились в оказавшейся под ударом больнице.

Каждую следующую ступень мы обязательно учимся в другой школе. Мое ранее детство прошло в Сибири, и первый цикл, скорее всего, провела бы там же, ведь большинство детей первую ступень проходят неподалеку от дома и родителей. Но родители (их я называю папой и мамой) уехали в Южную Африку, прихватив меня с собой, где я и отучилась с семи до девяти лет.

Когда они погибли, я посовещалась с приемным родителем, которого с самого начала называла отцом, и на второй цикл я отправилась в кампус в Андах. Ему хотелось, чтобы я приехала в родной регион, но тогда меня пугала необходимость вспоминать детство с родителями, и отец меня понял. Я не хотела быть слабой и вызывать жалость.