Юнта Вереск – Звездная абитура (страница 18)

Капитан Фреш сделал паузу, чтобы зал успокоился.

— Я сказал «планировались», — внезапно взревел он. — Надеюсь, здесь есть внимательные люди, которые это услышали.

В ответ зал снова зашумел, а затем словно выключился. Похоже, что все затаили дыхание. Как и я. Планы Академии изменились? Что это может означать? Мы обменялись встревоженными взглядами с Алькой и Малабом.

После томительной паузы капитан Фреш снова заговорил, теперь уже негромко:

— Сегодня произошло беспрецедентное в нашей Академии событие. Безобразное и недопустимое, — он снова замолчал, а у нас, казалось, прервалось не только дыхание, но даже пульсация крови в организмах. — Во время банального перемещения из космопорта в Академию у одного из вас вышел из строя ранец. Он покинул воздушный маршрут и прицерерился. Вас было много, и ни один даже не подумал остановиться и оказать помощь.

— Нам же запретили приземляться… Касаться почвы! — выкрикнул неожиданно громко кто-то из абитуриентов.

— Да. В этом и проблема… Мировой университет имеет множество академий и факультетов. Он готовит мастеров, ученых и маэстро искусств. Как по-вашему, кто такие мастера, ученые и маэстро?

Все молчали. Тесты начались? Нужно отвечать? Или мне следует объяснить, что «прицерерился» не один человек и вовсе не из-за сломанного ранца, а из-за надрезанного ремня? Мы снова вопросительно переглянулись с Алей и Малабом, но он, предвидя наши реакции, отрицательно покачал головой: «не нужно высовываться».

— Ну, кто из вас скажет, что их объединяет?

— Профессионализм…

— Любовь к своему делу…

— Хорошее образование…

— Умение учиться…

Ответы сыпались со всех сторон, но капитан Фреш лишь переводил взгляд с одного на другого. Наконец, наступила тишина.

— Вы правы. Все. Отчасти, — после небольшой паузы сказал он. — Это все необходимые составляющие. Но есть еще одна составляющая, без которой ничто не сработает, — возвысил он голос, рубанув рукой воздух. — Какая? Ну, кто смелый?

— Внимание?..

— Забота о благе человечества?..

Абитуриенты предлагали самые разные варианты. Мне тоже хотелось высказаться, но я молчала, повинуясь строго сдвинутым бровям пигмея. Видимо зависимость и послушание учителям слишком глубоко укоренились в моем сознании. Сейчас моим учителем был Малаба.

— Командный дух! — рявкнул капитан Фреш, перекрывая голоса аудитории. — Если нет командного духа, если вы не готовы прикрыть товарища, если вы не готовы в любой момент прийти на помощь, то грош вам цена. Никогда! Никогда из вас не получится ни мастера, ни ученого, ни маэстро! Команда помогает, заводит, выводит на новые рубежи. Команда заставляет соревноваться с другими за лучшие идеи. Командный дух движет развитие! Да, бывают гениальные одиночки. Но! Пока они не познали азов, не увидели взаимосвязей, не научились отказываться от своих идей и взвешенно спорить с оппонентами, не поняли глубинной логики и не нашли свой собственный путь среди множества других, они никогда не добьются успеха. Только в борьбе с собой и с другими можно стать гением. Чтобы не сдаться, нужен командный дух, поддержка окружающих. Тех, кто в споре находит истину. Тех, кого вовремя остановили и дали новый толчок. Если в вас нет командного духа, если у вас нет чувства локтя, если вы не готовы дружить и побеждать — грош вам цена!

Он замолчал, оглядывая пришибленную аудиторию.

— Часть из были впереди и не видели упавшего. К ним нет вопросов. Но к тем, кто пролетел мимо, вопросы остаются. Вряд ли нашей комиссии понравятся их ответы. На предварительном отборе вы получили достаточно высокие оценки по самым разным аспектам психологии и предметных исследований. Поэтому вы здесь и собрались. Но теперь мне кажется, что вы, возможно, станете неплохими специалистами, но до уровня настоящего мастера, ученого или маэстро, вам не дорасти. Очень может быть, что среди вас окажется один настоящий гений, который двинет человечество вперед, да, это возможно. Но Мировой университет не занимается выращиванием гениев. Он сосредоточен на подготовке мастеров, ученых и маэстро. Тех, кто движет общество вперед и вдохновляет его на новые свершения.

Еще одна пауза. На сей раз по залу прошла волна шепотков, люди зашевелились, замотали головами — кто отрицательно, кто положительно. Мы втроем переглядывались, но потом Аля вдруг уткнулась взглядом в столешницу и замерла. Я посмотрела на стоящих в центре зала четырех руководителей.

Капитан Фреш пробегал взглядом по рядам абитуриентов. Деканы снисходительно поглядывали на будущих студентов (как минимум половина из присутствующих). Ката Сирт, чуть прищурившись, смотрела в нашу сторону. Мы сидели в полутьме, но мне казалось, что она буравит меня взглядом. Или не меня, а Малаба?

— Идеи, рождающиеся у мастеров, ученых и маэстро — это топливо прогресса. Мировой университет, часть которого является наша Академия, провозгласил, что каждое открытие совершается во время совместного поиска истины. Если вы не знаете арифметики, вам не одолеть геометрии. Если вы проходите мимо упавшего, вам не достичь звезд. Эгоист никогда не станет звездой. Ученые, гении, маэстро, мастера всегда стоят на плечах гигантов! Кто это сказал?

Обведя взглядом зал, капитан Фреш мотнул головой.

— Ну? Не верю, что не знаете!

— Ньютон, — тихо сказал кто-то.

— Да! — рявкнул капитан. — А кто такие гиганты?

— Гении прошлых веков? — снова раздался тот же тихий голос.

— Да. Гении. Мастера. Но этого мало. Будучи маленьким и физически слабым мальчиком Ньютон стал первым учеником в школе. Чтобы учиться в Кембридже, он подрабатывал камердинером, но при этом учился столь блестяще, что был удостоен стипендии, позволившей ему оплатить обучение. Когда он стал бакалавром, Кембридж закрылся из-за чумы. Сидя дома, Ньютон за два года разработал теории по математическому анализу оптике и закону всемирного тяготения. Позже он написал книгу, которую сегодня знает каждый из вас — «Математические начала натуральной философии». Но, увы, опубликовать ее не смог, так как своих средств у него не было, а Королевское общество перед этим опубликовало иллюстрированный трактат по истории рыб, истощив свой бюджет. И тогда Эдмонд Галлей, да, да, тот самый, комету которого вы все помните, опубликовал книгу Ньютона за свой счет… Обильнейшая переписка с крупнейшими физиками и математиками той эпохи позволила гению Ньютона объединить и подняться над общей массой более робких или не так далеко глядящих ученых. То же самое можно сказать и о любых других гениях науки. Без книг, лекций и обсуждений, без яростных споров и дружеского плеча, ни один ученый не смог бы стать гением.

Громкий голос капитана умолк, оставив в зале звенящую тишину. Казалось, что абитуриенты даже выдохнуть не могли. Уставившись глазами в пол, Фреш помолчал, а потом заговорил совсем тихо:

— Великий математик Перельман доказал гипотезу Пуанкаре, но отказался от получения очень большой по тем временам «премии тысячелетия». Почему? Да потому что математическое сообщество отвернулось от него, когда трое математиков предприняли попытку представить Перельмана плагиатором, который украл их решение. Позже они отказались от своих утверждений, но Перельман был оскорблен тем, что коллеги поверили этой клевете, даже не попытавшись разобраться. Он ушел с работы, забросил науку и впал в депрессию, заявив, что его коробит, когда в изоляции оказываются не те, кто нарушает этические стандарты в науке, а те, на кого возводится поклеп. Математик потерял веру в людей, а мир потерял великого математика. Кто от этого выиграл?

Он замолчал, и в зале повисла тяжелая тишина. Мне показалось, что предыдущая пауза наполнила зал воздухом, а эта словно выкачала воздух из помещения.

— Пока вы не осознаете, что все свершения достигаются только в команде, что дружеское плечо важнее всего, что великие открытия делаются в процессе командной работы, споров, опровержений, доказательств и взаимной поддержки, до тех пор вы рискуете повторить судьбу надутых болванов.

Капитан неожиданно хлопнул в ладоши, развернулся и ушел.

— Сейчас вы разойдетесь по своим кубрикам, — негромко заговорил, шагнув вперед, очкастый декан по биотехнологиям. — Мы расселили вас по восемь человек, полагаю, это не доставит вам проблем. Вы будете делить крышу над головой в течение недели. Теперь вот что. Время и здесь, на Церере, и на орбитальных станциях, установлено по земному Гринвичу. Сейчас двадцать один час. Даем вам полчаса на обустройство. В двадцать один тридцать ждем вас на ужин. В двадцать три часа отбой. Здесь небольшая гравитация, но все равно падающие с кроватей люди не дадут спать товарищам по кубрику. Начинайте немедля заботиться друг о друге. Подъем завтра в семь утра, через пятнадцать минут утренняя зарядка, в восемь завтрак, в девять ждем вас в этом зале. К тому времени мы примем решение о том, что с вами делать и стоит ли допускать до тестов. Разобраться с кубриками, санитарными помещениями, столовой и прочим вам помогут стажеры. Все понятно? Тогда до завтра.

Преподаватели развернулись и вышли через двери в задней части зала, где до этого скрылся капитан.

Мы, наконец, ожили. Этот очкарик все же сумел перевести нас на прикладные рельсы, и дышать стало легче.