Юнта Вереск – Стажерка (страница 6)
Витавшее в воздухе напряжение вдруг спало, народ вокруг расслабился и заулыбался. Ладно, хоть ржать не стали, кони.
Расправившись с борщом, положила себе макарон и бухнула сверху кусок мяса. Мужчины приутихли, тоже занявшись едой.
Тут заявился капитан Пион и разговор переключился на предстоящие мероприятия, включая мелкий ремонт и отладку оборудования. Тут я вообще ничего не поняла.
Когда все поднялись и направились к выходу, кто-то дружески хлопнул меня по попе, но в толкучке я не стала оборачиваться, а быстро смылась в свою каюту.
В марсианском госпитале и пока мы летели на Цереру, все было отлично. А тут они как с цепи сорвались. Сначала кэп, теперь Бак. Неужели я ошиблась, устроив эту демонстрацию с Ивой? Но что я тогда могла сделать? Похлопать его по плечу, и улететь?
Приняв, почти против своей воли, приглашение на «Феникс», я была выбита из колеи. Явление Ивы вдруг всколыхнуло в памяти тела нашу с ним ночь на Марсе.
Давай, анализируй, Марфа. Страх, неуверенность в своем решении, радость от надежного плеча недавнего любовника…
Гадкая вещь эти гормоны. Подвели они меня.
Наука на будущее. Космос — холодное и строгое место. Все эмоции нужно гнать, гормоны усмирять. Оставить в сердце лишь одну любовь — к полетам и звездам. Они не предадут. И не будут строить из себя горе-любовников.
Глава 10
Будни «Феникса»
Добравшись до своей каюты, я, наконец, взглянула на расписание, которое мне дал капитан Пион.
И снова не дочитала — увидела, что сразу после обеда начиналась моя пилотская смена. Пришлось переодеваться. Компрессионка мне вряд ли будет нужна, так что просто пилотский комбез. Только сейчас заметила, что рукав у него легко поднимается и фиксируется выше локтя, чтобы ИСБ оставался на виду.
Все вахты на «Фениксе» незатейливо назывались по времени суток, которые, как везде в космосе, считались по Гринвичу. От королевской обсерватории, по местонахождению которой когда-то был установлен нулевой меридиан, давно ничего не осталось, как и острова, на котором она находилась. Но название часового пояса, по которому меридиан проходил, так и застряло в привычках землян и во всех документах.
Приняв вахту, я обустроилась, взглянула на показания приборов. Ничего особенного мне здесь делать было не нужно, всем управляла автоматика. Вмешательство пилота нужно было лишь при возникновении опасных ситуаций.
Несмотря на то, что мы летели сейчас через главный пояс астероидов, что раскинулся между Марсом и Юпитером, никаких опасностей не предвиделось — мелкую пыль и крошечные астероиды успешно отражались и магнитным полем корабля, и специальной броней. Более опасные астероиды размером свыше десяти сантиметров, встречались крайне редко — расстояние между двумя такими камешками было в среднем около трехсот-пятисот километров — больше, чем от Москвы до Новосибирска.
Вспомнила про старые названия городов, и ухмыльнулась. Сейчас каждый город на планете назывался столицей. Столицей чего-либо или кого-либо. В столице академической науки, ранее называвшейся Новосибирском, я начала свой путь в Космическую Академию. Как же давно это было! Перед собеседованием там произошел забавный случай — я встряла в драку с одним киборгом, меня безуспешно пытался защитить маг, а растащил нас в сторону и навел порядок еще один киборг.
Не знаю, кстати, почему нас учили не вместе. Такие вот разделения — для магов одни академии, для киборгов другие, а для людей третьи — только усиливали вражду между разными группами населения. В школе, кстати, тоже мы учились раздельно на третьем и четвертом циклах — именно после окончания второго цикла школьники чаще всего делали свой выбор: большинство оставались людьми, а те, кто выбрал для себя специализацию мага или киборга уходили в специализированные школы. Впрочем, после третьего цикла часть школьников тоже уходила на специализацию. По-моему, очень рано. Лучше бы мы все заканчивали школу нормальными людьми, а потом уже выбирали кому что интереснее.
Здесь, на «Фениксе», я еще не очень разобралась в специализации десантников.
Насколько я поняла из замечания Муоза, практически у всех была защита от повышенной радиации. То есть там, где мне пришлось бы несколько дней валяться в медкапсуле, они могут без проблем продолжать работать как работали. Это действительно серьезная перестройка организма, которую проводят обычно не ранее достижения киборгом двадцати одного года. По своей практике в госпитале еще на Земле, я знала, что около трети киборгов после этого лишается возможности иметь детей.
Нейроимплантаты, или, чаще говорят просто импланты, для дистанционного общения со всеми видами ИИ, были, конечно, у всех, даже у мага Муоза. Он был удивлен, что у меня таких нет и что я категорически против их установки, но в силу своей деликатности, комментировать не стал. Действительно, в Академии кроме меня эти нейроимпланты были у всех — они утверждали, что это облегчает работу и пилота, и навигатора. Но я так и не согласилась всадить себе такой. Решение принимает человек. Быстрые решения в неопределенной ситуации — только человек. Да, обработать большие массивы данных ИИ способен быстрее, только вот космос — это неопределенная среда. И данных для анализа чаще всего попросту не бывает. Так что я глубоко убеждена, что человеческий мозг со своей интуицией всегда примет более правильное решение, чем пытающийся найти хоть какие-нибудь данные для обработки искин.
Уф. Куда меня занесло…
Развернула экран ИСБ на голо. На вспухшем в воздухе изображении потыкалась и нашла справочник… Ага, вот.
Сегодня у меня была дневная, а потом ночная. Выспаться не получится, в моем расписании, скинутом капитаном, числилось:
Марфа Кузнецова (позывного нет)
9:00–9:45 — завтрак
9:45–14:00 — кухня
…
Пролистнула дальше. Все то же самое.
Две пилотских смены по шесть часов, на мою долю достались дневная и ночная.
Вечерние же час пятнадцать уходили на самые разные занятия с членами экипажа. Угу, потихоньку со всеми позанимаюсь. Интересно, что это за работа-учеба такая мне предстоит каждый вечер?
Завтрак, обед, ужин и вечерний чай.
Удивительным образом названные пункты «свободное время» — де факто, время на сон. Пара часов ночью и от силы четыре часа утром через день.
Восхитительно. Не зря, оказывается, нас на такое натаскивали в Академии. И как же мы негодовали, не понимая, зачем это нужно…
Глава 11
Сон урывками
В принципе такой ритм жизни мне был знаком по академии. Нас натаскивали на раздельный сон. Помню, как еще на первом курсе тип с биотехнологий явился в аудиторию и объявил, что первобытные люди спали короткими промежутками. Мифы о синхронизированном рабочем дне возникли лишь когда появилась оседлость. А экипажу в космосе нужно уметь спать лишь когда позволяет обстановка, как первобытным людям.
Первые попытки такого сна были ужасными. Нас укладывали на лежанки почти раздетыми, на мальчиках были только плавки, на девушках — плавки и легкие коротенькие топы, едва прикрывавшие грудь. Нужно было расслабиться, под мерный голос искина, командующего: «расслабьте пальцы правой руки, расслабьте правую ладонь, запястье, предплечье…», затем он переходил к левой руке, к ногам, туловищу. Сложнее всего для большинства было расслабить лицо — мы к этому не привыкли, постоянно «держа маску», по словам искина.
Когда, наконец, включалась тихая музыка, искин приказывал нам плавно засыпать. Через восемнадцать минут музыка утихала, и тут мы должны были проснуться.
Рядом с лежанками стояли роботы-экзекуторы с очень гибкими плоскими палками, напоминавшими линейки. Тех, кто неправильно выполнял упражнение — не расслаблялся или не просыпался вовремя, робот бил этой линейкой. Очень больно, хотя никаких следов орудие пытки не оставляло. Бил робот всегда в разные места — за три года не повторился на одном человеке ни разу. Рука, нога, живот, плечо, даже лицо — что угодно могло получить жалящий удар этой палки. Мы прозвали их «змеями», а роботов-экзекуторов — «палачами». Впрочем, уже к концу первого курса такие удары я получала не чаще, чем раз в неделю, а за весь третий курс — лишь дважды. Примерно также обстояли дела и у других. Разве что Алька, когда их роман с Филом дошел до предсвадебной суеты, жаловалась, что за раз могла получить и по два, и по три удара — переполненная эмоциями голова совершенно не могла сосредоточиться на дыхании, расслаблении и кратком сне.
Так мы спали — то по двадцать минут, то по полтора часа, то по три — вперемежку, никогда было не вычислить, сколько сегодня придется спать и в какой день это случится. Иногда нас вызывали, выдергивая с занятий, обеда или посреди ночи, по нескольку раз в сутки, а иногда — лишь через пару дней. Позже с этими же экзекуторами мы занимались дыхательными практиками и основами медитации. Наших жалоб на жестокость экзекутора никто не слушал — «вы пришли учиться, так учитесь». И ведь выучились!