Юнта Вереск – Бандерлог. Серия «Ликтор Рубежа» (страница 6)

– Все равно не поняла. Если реальность другая, то откуда ты знаешь о людях? И что я должна понять о тебе, если не знаю, в кого ты превращаешься?

Нет, не зря я всегда чувствовала, что рассказывать о себе люди… любые существа любят больше, чем слушать.

По словам Бандерлога, он вырос в реальности, где живут разумные брагуды (кто именно, так и не сказал). Они охотно путешествуют по другим реальностям – это легко, поскольку знание о существовании других миров и расположении порталов не запрещено. Рассказал, что пап и мам у них нет в нашем понимании – рождаются они из яйца, которое высиживает по очереди вся стая. Кто высидел последним, увидел, как вылупился малыш-брагуд, тот и считается родителем, наставником, опекуном. Воспитывает, вводит в общество, сопровождает в путешествиях по планете и другим реальностям.

А потом – слишком коротко по сравнению с предыдущим рассказом – заметил:

– Вот я с родителем и путешествовал. Потом в одной реальности, человеческой, ввязались с ним в заварушку, он и погиб. Я тогда понял, что люди – самые воинственные. Мне это нравится. По характеру и сущности. И когда пришло время выбирать, даже не задумывался. Но говорим мы, вроде, о тебе. Нет? Давай, рассказывай, как стала чижом…

– Стрижом.

– Да какая разница? Чиж, стриж… Птаха мелкая. Не годная для ликтора. Смешная. Да и сама ты такая. Стриж, надо же было додуматься!

– Я же не сама! Меня стриж поцарапал! Клювом или когтем, не знаю, не помню. Но ежики были недовольны.

– Ежики? Тоже двойные оборотни?

– Да…

– Хо-хо! Ты, походу, землячка моя. Или стала землячкой. У нас в лесах полно таких оборотней. И тебе ежом, а не мелкой птичкой полезней бы было. Не думала?

– Ежики и хотели, чтобы я тоже ежом стала. Но тут вмешался этот стриж. А потом нам с ним пришлось удирать. Ежи были очень недовольны.

– Удрали. Годится. А почему не знаешь второй ипостаси? И как вернула себе начальный облик?

– Так во сне же все было. Мы удрали, а потом я очнулась дома и уже человеком. И как вернуться туда, не знаю. И где искать стрижа, тоже не знаю.

– Не знаю, не знаю… Девочка Незнаяна, вот ты кто. А то Юнта, Юнта… Лады. С этим разобрались. А обедать когда будем? Вроде у людей это принято?

Пока мы говорили, Бандерлог «смёл» со стола почти все закуски. Нехилый у него аппетит. Пока мы обедали, я думала, как рассказать о своем превращении в какого-то дикого зверя, прогнавшем снежного человека. Упоминать о том, что Аунигара погибла после того, как отдала мне силу ликтора, мне не хотелось. Вот Джесе рассказала об этом свободно. Вероятно мне так жаль было прежнюю хозяйку Рубежа, что рассказывать о ней этому неприятному типу казалось кощунственным.

Наевшись и напившись, Бандерлог сладко потянулся, затем вдруг собрался в пружину, стрельнул в меня оценивающим взглядом и сказал:

– Дай ладошку посмотреть.

Что?

Со своего места показала ему ладони. Но он наклонился над столом, уронив кувшинчик из-под молока, хорошо, что пустой, схватил мою руку и рывком поднес к своему лицу, словно принюхивался.

И вдруг лизнул!

Я вырвала руку и вскочила на ноги и начала старательно вытирать ладонь о штаны:

– Что за дела?

– Не бойся, чего взвилась? Проверял я, что ты за оборотень. Через вкус это проще всего установить.

Дегустатор нашелся на мою голову, надо же.

– Ну и каким я могу быть оборотнем? Кроме стрижа?

– Ты торопишься. Постоянно торопишься. Понимаю, это твой мир в тебе говорит. В техномирах люди совсем мало живут, лет сто, да?

– Даже меньше.

– Тогда понятно. Совсем детьми помираете. Ребенок не может владеть магией полноценно. И своих способностей узнать не может. Тебе хотя бы лет семьдесят уже есть?

Я задохнулась от возмущения. Мне? Семьдесят?

– Что? Что я такого сказал, что тебя всю перекосило? Сколько тебе лет? Это важно. Я же должен план занятий составить, для этого мне нужно все знать о тебе.

– Двадцать пять. С половиной.

Теперь уже он онемел. Сидел и хлопал глазами. Затем выругался. Половины слов я не знала, то, что в меня вложила Аунигара, явно не содержало ненормативной лексики.

– Не знаю, как тебя учить. И как ты ликтором могла стать, тоже не понимаю. Ты же еще дитя неразумное. Младенец. Тебе бы играть с детишками в песочнице. Ликтор!

Он фыркнул. Затем поднялся и ничего не сказав, ушел в сторону своей хижины.

Я посмотрела туда, где стояли сумки. Одной единицы багажа не было, видимо, той, в которой были продукты. Из второй торчала какая-то зелень. Рассада, наверное.

– Уюн, – тихонько позвала я, и он тут же появился. – Уюн, солнышко, ты не помнишь, где у нас лежат лопаты? Куда-то я их сунула под крыльцо в прошлый раз, а сейчас их там нет.

– Они в сарайчике, мия Юнта, давай покажу. Ты будешь сажать растения?

– Да, цветы.

– Лечебные или съедобные? Или лечебно-съедобные?

– Просто цветы. Для красоты.

Домовик ничего не ответил, но видно было, что он озадачился.

– Слушай, Уюн, а вот вы с учителем Бандерлогом смеялись надо мной. Когда я попросила убрать продукты на холод. Почему? Что я смешного сказала?

Уюн засмущался. Мы подошли к сарайчику, я выбрала небольшую лопатку и еще какие-то инструменты, которые, как мне показалось, могут оказаться полезными. По пути к будущей клумбе, я ждала ответа. Напрасно.

– Уюн, солнышко. Даже не знаю, как тебе объяснить. Мне ужасно неловко. Я тут новенькая, совершенно ничего не знаю, ни в чем не разбираюсь. Говорю ерунду. Делаю, наверняка, тоже одни глупости. Пожалуйста, пожалуйста, помоги мне разобраться в вашей жизни!

– Это непросто, мия Юнта. Я же по хозяйству тут. Не для советов. Для советов у нас Кирс. Каждый должен быть на своем месте и делать свое дело, иначе порядка не будет.

Я опешила. Как-то уж слишком у них тут все бюрократизировано.

– То есть отвечать на мои вопросы тебе запрещают какие-то должностные инструкции?

– Нет никаких инструкций. Просто каждый должен заниматься своим делом, – по-прежнему смущенно, но упрямо повторил Уюн.

Пока я подыскивала аргументы, чтоб уговорить его быть более свободным, он неожиданно добавил:

– Я глупый домовик. Откуда мне знать ответы на важные вопросы? Если спросишь о хозяйстве, я всегда отвечу, потому что отвечаю за него и это мои вопросы. А о человеческих ошибках и надеждах пусть лучше рассказывает Кирс. Он умный. А я могу ошибиться.

– Ерунда какая! Ты умный, добрый и заботливый домовик! Я очень уважаю твое мнение. И, кстати, спросила-то я о хозяйстве!

– Этика не позволяет. Этика говорит, что смеяться над ошибками других существ нельзя. Учитель Бандерлог смеялся. И я не удержался. Этически я поступил неправильно. Прости меня.

Он развернулся и убежал. Я стояла возле своей будущей клумбы, с недоумением глядя ему в след. Бедняга. Как у них головы устроены? И какие правила, уставы и этические нормы я еще успею нарушить, пока разберусь в этой странной жизни?

Чудики

Подумать мне не удалось. И цветы посадить тоже. Кто-то приближался к Рубежу со стороны моей Земли.

Внутри меня возникло неприятное чувство и почему-то стало смешно. Подняв голову, я увидела целую толпу странных существ. Показалось, что пожаловали клоуны – в колпаках и ярких маскарадных костюмчиках. Их лица были закрыты масками. Зачем мне столько клоунов? Один, два, три… шестнадцать.

Пришельцы остановились на границе территории Рубежа и начали шушукаться. Затем вперед вышли двое и направились ко мне. Ну да, очень медленно. Как гости дергаются, переходя из замедленного ритма в нормальный, я уже видела. А вот наоборот – впервые. Они сделали нормальные шаги, пересекли границу, а затем вдруг почти замерли.

Интересно, а как это выглядит со стороны остальных клоунов?

Забралась на веранду, вытирая на ходу грязные от земли и инструментов руки о штаны – не зря их выбрала, на них грязь не заметна. Потом вспомнила, что точно также вытирала руку после того, как ладонь лизнул Бандерлог. Меня снова передернуло. Если ему и нужно определять вид – по его выражению «ипостась» – оборотня, то мог бы и предупредить. Или придумать какой-нибудь другой способ.

Чудики, тем временем, продвигались. Приблизились примерно на полметра. Из ста. Надо как-нибудь замерить скорость движения, чтобы понимать, сколько у меня времени на сборы. Только бы часы где-нибудь раздобыть.

Я разговаривала сама с собой, мысли в голове прыгали в высоту и длину… Мне не хотелось иметь дело с клоунами. Не знаю почему. И я начала себя уговаривать: «Юнта, это твоя работа, давай, не тяни»…

Усевшись за столик, я налила себе чаю и закурила. Словно чувствовала, что в следующий раз покурить мне придется не скоро.

Все разумные аргументы в моей голове закончились, подбили итог, и приказали: «Давай, не тяни, действуй, Юнта». Голосок внутреннего паникера был забит логикой и необходимостью. Увы.

– Светлого дня, путники, – поприветствовала я гостей и привычно вздрогнула, когда они оказались у самой веранды.