Юнта Вереск – Арзюри. Книга 2. Данк (страница 8)
Вадим попытался повернуться, но, не сдержавшись, застонал. Мышцы не просто взвыли, они вообще отказывались работать.
— Мыш…цы… — заикаясь, пробормотал он.
— Та-ак. Понятно. Добегался.
Магда ушла, но очень скоро вернулась.
— Вот, держи. Выпей сразу, — она протянула ему кружку с водой и таблетку.
Не вставая, лишь слегка повернувшись на бок, Вадим проглотил таблетку и запил ее. Даже глотать было больно. Тогда слонолань накинула на него теплый плед.
— Лежи, отогревайся, через полчаса станет легче и я вернусь, — в голосе Магды послышалась угроза, хотя вряд ли она собиралась ему угрожать.
Когда она вернулась, Вадим уже сумел сесть, прислонившись к трем подушкам, заботливо принесенными Софи.
— Встать можешь?
— Вот садистка, подумал Вадим, но решил не поддаваться, не показывать ей еще большую слабость.
— Мы приготовили тебе горячую ванну. Обычно всем помогает, — сказал улыбающийся толстяк, которого Магда привела с собой. — Я здешний знахарь, будем знакомы.
Он помог пациенту подняться и повел внутрь Пещер. Идти было трудно, но микрогимнастика, которой Вадим пытался заниматься последние полчаса, а также теплый плед, все же помогли. А, может, и таблетка, хотя в ее действенность верить не хотелось.
Пройдя по узкому коридору, они попали в маленький грот с проемом-окном, в который светили звезды. Прямо посреди грота было углубление, заполненное водой.
— Давай, забирайся, полежишь тут хотя бы двадцать минут. А я буду кипяточка подбавлять.
В «ванну» Вадим почти свалился, расплескав вокруг лужи. И это было спасением, потому что вода была горячей и влезть в нее потихоньку у него не хватило бы духу. А так он лишь взвыл от неожиданности под утробный хохот толстяка.
— Меня зовут Игнат. Здесь меня все знают, поскольку врачи до нашей планеты почему-то не добираются. На Земле я все же был ветеринаром, так что тут исполняю роль знахаря. Знаешь, я так переживал, что здесь совсем нет животных, что согласился лечить людей, — он снова расхохотался.
— Ощущение, что ты здесь уже давно…
— Да нет, не очень. Третий срок всего. Мой прототип отказывается сюда отправляться, так что я вот только на несколько дней возвращаюсь на Землю, а потом снова сюда. В первый раз так разобиделся на прототипа, что толком даже хоган затарить не смог. Вот уж мне тогда тут высказали все, что думали, хотя медикаментов всяких понатащил много. Во второй раз был четыре месяца назад. Тут уже на прототипа не надеялся, так что упакованным прибыл сюда еще хлеще, чем ты, чудом сам в хоган поместился…
Похоже, говорить толстяк мог сколько угодно долго. Заговаривая зубы, он не забывал время от времени подливать кипяток. Когда, наконец, измученному пациенту позволили вылезти, оказалось, что мышцы работают нормально, и боль почти исчезла.
— Первые три часа покой, потом массаж, потом небольшие нагрузки, — вынес экскулап свой вердикт. — Три-четыре приседания, махи руками, десятиминутная прогулка.
— До своей палатки дойду?
— Зачем?
— Я там… эспандер взял…
— Пока рано. Убавь нагрузки, нам тут калеки не нужны. Растирайся, одевайся, — он протянул полотенце, майку, трусы и толстый махровый халат. — Тебе надо в тепле мышцы держать. Первые дни поживешь здесь, в пещерах, там у Ваади уже келья оборудована, тебе понравится. А потом сам решишь, здесь оставаться или перебираться в палатку. Сегодня тебе ужин сюда принесут, а к вечеру сможешь уже до столовой дойти, надеюсь. Но не дальше!
— Утром… у меня тут вроде бы уроки должны быть? Я… могу? Мне… надо?...
— Если урок поставлен, пропускать нельзя. Придешь, проведешь. Только сидя или лежа. На ногах не стой, в них правды нет. Ты ж только познакомишься со своим классом, так что не выпендривайся.
В этот момент они подошли к одному из гротов — «келье», как ее назвал Игнат. Это была маленькая вытянутая пещерка. Окон в ней видно не было, но, скорее всего, какие-то щели наружу существовали, уж очень свежим здесь был воздух.
— Располагайся, отдыхай. Поспи часа три, потом тебе ужин принесут. Не забудь — небольшая зарядка обязательна. Потом можешь идти на урок.
С этими словами знахарь развернулся и вышел. Вадим огляделся. Здесь было гораздо более обжито, чем в палатке. Справа, в естественной выемке скалы расположилось ложе — надувной матрац, на которое накинули тонкое одеяло, заправленное пестрой цветной простыней. И небольшая, почти плоская подушка — такая, как всегда ему нравилась. Толстое одеяло кто-то уже впихнул в пододеяльник такой же жизнерадостной расцветки, кинув сверху небрежно плед, в который он кутался в мастерской. Сбоку, над «кроватью» крепилась небольшой светильник, провода от которого вели, казалось, прямо в стену — вероятно, как раз в одну из щелей, за которой на внешней стене находилась солнечная батарея. Оттуда еще один провод тянулся к другому светильнику над импровизированным столом — приклеенной под наклоном к еще одной нише доске. Коленный эргономичный стул, похожий на те, что были у них в архитектурной мастерской, видимо Ваади сам его смастерил. На стенах — крючки для одежды, и даже плечики. Такая же этажерка, как в палатке и табурет в виде короба. Вадиму понравился этот минимализм. Ничего лишнего, все удобно и просто.
Только одно задело. Здесь не было чертежной доски. Хоть какого-либо намека на то, что в этой келье жил архитектор. Как и в палатке. Почему? Неужели его двойник был совсем другим? Неужели ему не хотелось рисовать, чертить, намечать, фантазировать? Похоже, что так. И тот толстяк на визитнице — Телиг, кажется, — ведь тоже удивился, что он — архитектор. Ваади об этом никогда не упоминал. Но ведь это неправильно! Так просто не может быть! Или может?..
Раздумывая об этом, Вадим забрался под одеяло. В тепле, так в тепле. Похоже эскулап знает свое дело, после горячей ванны действительно стало легче.
Проснулся он от того, что его довольно грубо — и чувствительно для еще не пришедших в себя мышц — тряхнули за плечо. Открыл глаза. Над ним нависла слонолань, снова, как давеча в пещере.
— Я понял. Ты мой будильник. Вечный…
Вадим обомлел, увидев глаза женщины. Она отшатнулась от него с такой обидой и болью во взгляде, что его вдруг пронзило чудовищное чувство вины. И он тут же быстро заговорил, пытаясь смягчить свои слова:
— Тебя назначили, понимаю. Я еще не все ваши правила изучил, но, похоже, выполнять даже очень неприятную работу нужно, пусть она тебе и не нравится. Я понимаю, что приятного мало будить меня, но благодарен, что ты не отказалась. Уж лучше ты, чем кто-нибудь другой…
Слонолань, застывшая, как столб, вдруг развернулась и вылетела из кельи. Похоже, нормально извиняться не получилось. Когда же уже научится-то?
— Ээээ… Не уходи! Постой! Я же просто пошутил!..
Как же ее зовут-то?
— Ага, просыпаешься? Отлично! — расплылся в улыбке вошедший в этот момент эскулап. — О, тебе уже и поесть принесли!
— Игнат! — рявкнул вдруг Вадим, неожиданно вспомнив как зовут местного доктора.
— Да, Игнат. А ты чего удивляешься? Ты тут у нас сейчас один больной, вот я за тобой…
Не дослушав, его пациент вдруг выскочил из постели и, как был, в одних трусах, едва не сбив вошедшего вместе со знахарем человека, помчался по галерее, вспомнив, наконец, ее имя:
— Магда! Погоди, Магда!..
Игнат, переглянувшись со своим спутником, пригладил свою окладистую бороду и неторопливо произнес:
— И этот туда же. Только явился, ему сразу бабу подавай. Двойники, что с них взять. Хотя вкусы, похоже, все же разные…
— Он очень порывистый. Слишком много огня.
Глава 5. Вандализм
Когда Вадим вернулся, покряхтывая на ходу и раздраженный тем, что не догнал Магду, эскулап лишь неодобрительно покачал головой, пряча улыбку в пышных усах:
— Познакомься, я тебе мастера массажа привел. Он из тебя человека быстро сделает.
— Хи Лей, — представился тот, отвешивая поклон.
— Ва Дим, — в тон ему ответил Вадим тоже сгибаясь в поклоне, затем смущенно улыбнулся. — Вадим. Вадим Потапович, к вашим услугам.
Китаец вежливо улыбнулся, а эскулап захохотал.
Массаж оказался совсем не таким, как его представлял себе Вадим. Оглядев, как тот движется, Хи Лей покивал сам себе, а затем приказал лечь на живот и расслабиться. Затем приложил палец к спине пациента, подержал, переставил на другое место, снова подержал. И так в течение получаса.
— Вставай, готово.
Не рассчитывая, что это вот и есть массаж, и с ужасом ожидавший, когда его измученные болью мышцы начнут мять, Вадим с облегчением вскочил.
— Спасибо, это было зд
— Не зд
Китаец снова легко поклонился и ушел.
Вадим сделал несколько наклонов вперед-назад, вправо-влево, попрыгал на месте, затем с наслаждением потянулся. Мышцы болели, но уже терпимо. Тут он заметил оставленные на столе кружку с чаем и миску, прикрытую сверху тарелкой.
Наскоро перекусив какой-то новой кашей и запив ее травяным чаем, он вдруг понял, что не знает, куда ему идти. В самом деле, где у них тут проходят уроки? Вроде бы где-то здесь, в подземельях. Но, скитаясь сегодня по многочисленным переходам, он понял, что пещеры состоят из множества разнообразных переходов, залов, галерей, лазов, келий, гротов и еще неизвестно как называющихся помещений.