Юнта Вереск – Арзюри. Книга 2. Данк (страница 26)
— Хорошо. Жду всех здесь в два часа.
* * *
Что противопоставить доводам обвинения?
Вадим не знал, что ему делать. В голове стучало только одно: «Я невиновен. Какое-то странное совпадение диких обстоятельств».
Начнем сначала.
«Мастерскую я громить не мог, ибо не знал о ее существовании. Да и не стал бы устраивать разгром только для того, чтобы задержать первый урок. В конце концов, я мог просто отказаться. Ах, да, еще и мышцы тогда ныли…» Вадим записал это в блокнот. Писал по-русски, потому что за полгода так и не освоил письменный галактический.
Что там дальше?
«Брелок потерять на месте убийства я никак не мог. Он валялся в палатке, в которую за полгода я ни разу не заглядывал. То же самое относится к веревке с волосом Фанни. В палатку не заходил, и никогда не видел ни Фанни, ни веревки. Даже трупа ее не видел — мы с Соровым обнаружили только тело Саймона.
Про часовую пружинку вообще можно не думать.
Эх, как же не хватает Сорова!
Непонятно почему Химик ни разу не пришел на заседание. Он же делал экспертизу волоса. И часовой пружинки. Может быть пригласить его дать показания эксперта? Химик умный мужик, сможет что-то дельное подсказать».
Сколько ни думал Вадим о деле, никаких идей больше не родилось. Торопливо пообедав, он пересмотрел свои записи — всего-то две небольшие странички. И отправился в зал заседаний.
— Уважаемый суд, я бы хотел пригласить Химика для дачи показаний, — сказал Вадим, когда все расселись по своим местам.
— Это невозможно. Он болен, — с сочувствием сказала Этель.
— Болен? Как болен?
— Несколько дней назад вечером, на закате он упал с пирса. Водоросли не были уже столь активны, но все же он серьезно пострадал. Игнат сидит с ним неотлучно. Через два дня Химик должен отбыть на Землю. Хоган его вылечит. Главное, чтобы он дожил до момента перемещения. И сюда он ближайшие три года, скорее всего не вернется. Ты же знаешь, что он хотел поменяться местами со своим прототипом, чтобы провести в земной лаборатории свои исследования.
Из Вадима словно воздух выпустили. Он тяжело опустился на стул, оторопело глядя на Этель. Последняя его надежда рухнула.
* * *
Вадим Потапович Хворост —отличный архитектор. Умница и фантазер. На Арзюри он стал еще и неплохим строителем. Даже организационную работу немного освоил.
Но он не был оратором. Не умел влиять на чувства слушателей, не способен был зажигать сердца и убеждать других в своей правоте. Однако, отдышавшись, Вадим попытался изложить свои доводы суду.
Выступление получилось рваным и скомканным. Довольно косноязычно, переводя с листа свои записанные по-русски каракули на галактический, он уложился в десять минут. Потом махнул рукой: «У меня все».
Присяжные удалились на совещание.
Вадим сложил руки на столе, уронил на них голову и уснул. Усталость и перенапряжение сделали свое дело. Его разбудили на ужин. Поев, он поинтересовался, когда вернутся присяжные.
— Надеюсь, скоро. Им тоже хочется вернуться к нормальной жизни, — хмыкнул Захир.
Этель посмотрела на прокурора с неприязнью.
Вадим понял, что она на его стороне. И волнуется, наверное, не меньше, чем он.
Послышались шаги. Присяжные вошли в зал и уселись. На ногах остался лишь новичок, который думал, что Вадима зовут Данком.
— Мы посовещались. Голосованием девять голосов против трех Вадим Хворост признан виновным в совершенных преступлениях.
Вадим, который при первых словах привстал от волнения, тяжело рухнул обратно на стул.
— На пересмотр дела и предъявление доказательств невиновности подсудимому дается три дня. Он остается под арестом. Если за три дня никаких новых доказательств его невиновности не поступит, приговор будет признан окончательным, а подсудимый должен будет покинуть лагерь. Спасибо. Все остальные свободны.
Этель отбарабанила фразу по бумажке и стремительно покинула зал.
Захир с сочувствием поглядел на Вадима и, слегка пожав плечами, последовал за ней.
Несколько присяжных, не глядя на Вадима, тоже ушли.
— Ты не можешь защищать себя, сидя в погребе, — сказал один из оставшихся присяжных. — Требуй, чтобы тебе дали возможность встречаться с людьми, призови друзей, пусть ищут доказательства или алиби. Отсрочь приговор. Заведи новое разбирательство. Дождись Химика. Не сиди. Я голосовал против обвинения. Согласен с Говардом — ты не виновен. Попробую сделать что могу. Жаль, что мы не общались, было бы легче.
Он грустно улыбнулся и, похлопав Вадима по плечу, вышел.
В зале остался лишь арестант и его охрана.
— Ну что, пойдем? — спросил один из конвоиров.
Вадим кивнул.
Глава 15. Изгнанник
Через трое суток после вынесения вердикта присяжных ранним утром Вадима привели в главный зал Пещеры.
Этель торопливо и, словно извиняясь, сообщила, что никаких доказательств невиновности подсудимого за три дня предъявлено не было. Следовательно приговор остается в силе. Затем добавила:
— Как судья, я решила, что уйти из лагеря ты можешь в любое время в течение сегодняшнего дня, до наступления полуночи. Таков закон. Обмундирование и снаряжение для выхода на природу тебе будет предоставлено. Рекомендую выйти из лагеря на закате, чтобы...
Она хотела что-то пояснить, добавить, но глаза ее, скрытые огромными круглыми очками, вдруг наполнились слезами, губы задрожали и она, не договорив, села. Карен быстро налила ей чай и протянула кружку.
Вадим рассеянно кивнул.
Зал заволновался. Кто-то выкрикнул:
— Это не по-людски. Он же не признал вины! Большинство сомневается, что он — преступник! Дайте ему еще время!
Подняв взгляд Вадим узнал Назыма, своего ученика-кострового, который в первый день заседания уже давал показания. Благодарно кивнув ему, Вадим махнул рукой: «Бесполезно».
Ему было все равно. Душу переполняла гордость: за три последних дня Вадим успел закончить все чертежи и расчеты, прикинуть дополнительные материалы и существенно снизить объем требуемых грузов, которые нужно будет доставить через хоганы с Земли. По сравнению с начальными расчетами — на три хогана меньше! Для колонистов это будет большим подспорьем, ведь кроме грузов для строительства купола доставлять на Арзюри нужно очень и очень многое…
Глядя на лица в зале — а сегодня здесь собрались почти все колонисты — он с гордостью понимал, что эти люди смогут построить купол и без него. Многие из них были строителями Аквадома! Теперь будет гораздо легче, да и с течением бороться не нужно.
— Я могу выступить с последним словом? — с едва заметной иронией спросил Вадим, поднимаясь. Он еще не знал, что будет говорить, решение пришло внезапно.
Этель кивнула. Шум в зале усилился, а затем стих.
— Друзья, я очень рад, что познакомился с вами. И что мы построили Аквадом. Славное было время. Но это все в прошлом. Хочу поделиться радостью. Я закончил все расчеты и чертежи для строительства озерного купола. Он будет намного круче Аквадома. Надеюсь, вас порадует. Спасибо.
Его красноречие выдохлось, и он с облегчением сел на свое место.
Зал замер. Тишина была такой, словно все присутствующие перестали дышать. Затем послышался резкий всхлип. Растирая слезы по лицу, поднялась девушка из Ущелья, входившая в жюри присяжных.
— Можно переголосовать? Я новичок, здесь во время суда столько гадостей о нем наговорили... И когда голосовала помнила всех несчастных женщин и обиженных детей… А теперь… передумала… Этот человек не мог быть убийцей. Я ошиблась.
Этель обреченно покачала головой: «приговор вынесен». В зале поднялся такой шум, что Вадим закрыл руками уши.
Он не слишком долго был руководителем, но главное понял: если сейчас не уйти, снова начнется бунт. Такой, как был, когда его обвиняли в краже общественной ветчины, а то и хуже. Свою задачу он выполнил. А сил на новые разбирательства у него уже не было.
— Уведите меня отсюда — туда, в келью, где мы обедали, — попросил он своих конвоиров. — Суд закончен, приговор вынесен, пересмотра не будет. Вы же не хотите, чтобы тут все передрались?
Они встали и направились вглубь пещер. Никто их не останавливал.
Волнение в зале стихло. Люди начали расходиться. Пора было спать, многие вымотались за ночную смену.
— Ну и чего ты смылся, придурок? Можно было бы все переиграть!
В его келью ворвался разгоряченный Бафф.
— Да, не бери в голову. Хорошо, что пришел, — обрадовался его визиту Вадим. — Я понимаю, что на строительстве Аквадома ты не все время работал, но в целом в курсе. Прошу тебя, возьми на себя руководство строительством. У тебя получится.
— Ты совсем дурак? Речь о твоей жизни, при чем тут стройка?
— Ерунда. Человек — это то, что он делает. Не то, что он надевает. Не то где и с кем он спит. Пойми, а? Важно лишь то, что после него остается. Я хочу, чтобы после меня здесь остался не только речной, но и озерный купол. И прошу тебя завершить то, что я придумал. Ради жителей всей колонии. Тебе что, трудно? Тогда просто выполни мою просьбу. Это будет твой и только твой купол. В котором можно будет спасаться от Противостояния… В котором будут спортивные площадки. И голубое небо... Пожалуйста.