Юнас Юнассон – Сто лет и чемодан денег в придачу (страница 10)

– Небось больно было бы при других обстоятельствах, – сказал Аллан.

– У смерти есть свои плюсы, – сказал Юлиус.

Юлиус слез с дрезины и встал за березой, чтобы осмотреть местность. Гигантские ворота заводского корпуса были распахнуты, но народу вокруг не наблюдалось. Юлиус глянул на часы. Десять минут первого. Обеденный перерыв, сообразил он, и взгляд его упал на большой контейнер. Юлиус сообщил, что отлучится ненадолго для небольшой рекогносцировки. Аллан пожелал Юлиусу удачи и попросил не заблудиться. С этим большого риска не было, поскольку от контейнера их отделяло всего метров тридцать. Юлиус залез внутрь, скрывшись из поля зрения Аллана примерно на минуту. Затем показался снова. Уже вернувшись к дрезине, Юлиус сообщил, что теперь знает, что делать с покойником.

Контейнер был наполовину заполнен какими-то цилиндрами, не меньше метра в диаметре и минимум три в длину, каждый упакован в отдельный деревянный пенал с дверцей в торце. Аллан буквально из сил выбился, пока тяжелый труп наконец не уложили в один из двух цилиндров в самой середине контейнера. Но закрыв деревянную дверцу пенала и прочитав наклейку с адресом, Аллан приободрился.

Аддис-Абеба.

– Он еще и мир поглядит, если глаза не закроет, – сказал Аллан.

– Поторопись, старина, – ответил Юлиус. – Нельзя нам тут задерживаться.

Операция прошла успешно, оба старика вернулись под прикрытие берез задолго до того, как на заводе закончился обеденный перерыв. Они присели на дрезину отдохнуть, и как раз в этот миг заводская территория ожила. На грузовике подвезли новые цилиндры, и контейнер наполнился доверху. Тогда водитель грузовика закрыл контейнер на засов, привез новый и продолжил погрузку.

Аллан заинтересовался, что именно тут производится. Юлиус знал только, что это завод с традициями – еще в XVII веке, во время Тридцатилетней войны, тут отливали пушки и поставляли их всем желающим убивать ближних с максимальной результативностью.

Аллан заметил, что взаимное убийство в XVII веке выглядит делом довольно-таки пустым. Можно было бы зря не трудиться – все равно рано или поздно все померли. Юлиус отвечал, что это, пожалуй, верно и в любые другие времена, но продолжил, что перерыв вообще-то закончен и пора сматываться подобру-поздорову. Нехитрый план Юлиуса предполагал, что приятели подберутся поближе к центру Окера, а там уж поглядят что и как.

Комиссар Аронсон прошелся по всему вокзальному зданию платформы Бюринге, но не обнаружил ничего интересного, кроме тапок, которые, по всей видимости, принадлежали столетнему юбиляру. Их надо будет прихватить с собой, показать потом персоналу интерната.

Да, еще на полу виднелись мокрые пятна, которые вели в морозильную комнату с отключенной системой охлаждения и дверью нараспашку. Но ведь их серьезной уликой никак не назовешь.

Так что Аронсон отправился дальше, в деревню Бюринге, чтобы обойти все дома. В трех из них ему удалось застать обитателей, и от всех трех семейств комиссар узнал, что на втором этаже вокзала живет некий Юлиус Юнсон, что этот Юлиус Юнсон – мошенник и вор, с которым никто не желает иметь дело, и что никто не видел и не слышал ничего странного ни вчера вечером, ни позже. Но что Юлиус Юнсон замешан в каких-то делишках, в этом никто даже не сомневался.

– Да упеките вы его, – требовал самый сердитый из соседей.

– За что? – удивился комиссар.

– За то, что он таскает яйца из моего курятника, что он спер у меня новые санки прошлой зимой, перекрасил и сказал, что они его, что он себе книжки заказывает на мое имя и забирает их у меня из почтового ящика, так что по счету платить мне приходится, а еще он самогонку пытался продать моему сыну, а парню всего четырнадцать, а еще он…

– Да ладно, хорошо, упеку, – заверил комиссар. – Осталось его найти.

Аронсон развернулся и направился в сторону Мальмчёпинга, и успел проехать с полдороги, когда зазвонил телефон. Это были коллеги из информационного центра. Фермер Тенгрут из Видчэрра сообщил по телефону занятную вещь. Примерно с час назад через его владения по заброшенной одноколейке между Бюринге и Окерским Заводом проезжал на дрезине известный местный жулик. Вместе с ним ехали старый дед с большим чемоданом и молодой человек в темных очках. Молодой человек показался фермеру Тенгруту главным из троих. Хоть и сидел босиком, в одних носках…

– Черт меня побери, если я теперь хоть что-нибудь понимаю, – сказал комиссар Аронсон и вновь развернул машину – так резко, что тапки свалились на пол с пассажирского кресла.

Через пару сотен метров Аллан, и прежде шагавший небыстро, уже едва переставлял ноги. Он не жаловался, но Юлиус понял, что колени у Аллана разболелись не на шутку. Впереди, чуть справа, виднелась уличная закусочная. Юлиус пообещал Аллану, если тот дойдет до нее, угостить его хот-догом, на это уж как-нибудь денег хватит, а потом организовать им обоим транспорт. Аллан отвечал, что никогда в жизни не жаловался на мелкие болячки и теперь не собирается, однако хот-дог был бы очень кстати.

Юлиус ускорил шаг, Аллан заковылял следом. Когда Аллан добрался до закусочной, Юлиус уже наполовину управился со своей сосиской, жаренной на гриле. И успел не только это.

– Аллан, – сказал он, – познакомься с Бенни. Теперь он наш персональный водитель.

Бенни был владелец уличной закусочной, сохранивший в свои пятьдесят с гаком шевелюру в полном объеме, включая конский хвост на затылке. У Юлиуса ушло около двух минут, чтобы приобрести у него один хот-дог, одну фанту, а также один Беннин серебристый «мерседес» последней модели вместе с самим Бенни, и все это за сто тысяч крон.

Аллан смотрел на владельца закусочной, который все еще стоял на своем посту перед окошком.

– Так мы вас что, тоже купили или просто наняли? – произнес он наконец.

– Машина куплена, водитель нанят, – отвечал Бенни. – Для начала на десять дней, а потом, конечно, снова придется договариваться. Сосиски, кстати, входят в общую сумму. Венскими не соблазнитесь?

Нет, соблазнить Аллана не удалось. Он хотел бы простую вареную сосиску, если можно. А еще, на его взгляд, сто тысяч за такую старую машину, даже вместе с шофером, – это явно многовато, так что по справедливости ему полагается еще и чашка горячего шоколада.

На это Бенни пошел без возражений. Одной пачкой растворимого шоколада «Пюкко» больше или меньше – не все ли равно, если он так и так бросит свое заведение? Все равно дела в минусе; идея держать уличную закусочную в Окерском Заводе оказалась такой же неудачной, какой выглядела с самого начала.

Дело в том, сообщил Бенни, что он еще до того, как господа так вовремя появились, подумывал сменить работу. Правда, профессия персонального водителя ему в голову не приходила.

В свете сказанного владельцем закусочной Аллан предложил Бенни загрузить целую коробку «Пюкко» в багажник. Юлиус, со своей стороны, пообещал, что Бенни при первой же возможности получит форменную водительскую фуражку, если сейчас же снимет свой белый поварской колпак и выйдет наконец из закусочной, потому как пора уже отправляться.

Бенни полагал, что в обязанности водителя пререкания с работодателем не входят, и потому сделал, как велели. Поварской колпак отправился в мусорный бачок, а «Пюкко» – в багажник, вместе с несколькими бутылками фанты. Чемодан же Юлиус решил взять с собой в салон на заднее сиденье. А впереди пусть сядет Аллан, там есть, где ноги вытянуть.

И вот прежний владелец единственной во всем Окерском Заводе уличной закусочной сел наконец за руль «мерседеса», еще несколько минут назад принадлежавшего ему, а теперь честно перепроданного двоим усевшимся в машину джентльменам.

– Куда господа ехать желают? – поинтересовался Бенни.

– Что если, скажем, на север? – поинтересовался Юлиус.

– Давай, – сказал Аллан. – Или на юг.

– Значит, на юг, – сказал Юлиус.

– На юг так на юг, – сказал Бенни и включил передачу.

Десять минут спустя в Окер прибыл комиссар Аронсон. И, едва окинув взглядом железнодорожное полотно, заметил у самого въезда на завод старую дрезину.

Но никаких видимых улик на дрезине не наблюдалось. На заводском дворе рабочие загружали какие-то цилиндры в контейнеры. Когда появилась эта дрезина, никто из них не видел. Зато заметили, что двое пожилых мужчин проходили вдоль путей сразу после обеденного перерыва, один – с чемоданом на колесах, а следом, немного поотстав, другой. Оба шли в сторону автозаправки и уличной закусочной, но куда потом девались, никто не знал.

Аронсон переспросил, точно ли мужчин было двое, а не трое. Однако никакого третьего с ними рабочие не видели.

Проезжая мимо заправки и сосисочного ларька, Аронсон размышлял над вновь открывшимися обстоятельствами. Они только осложняли дело – одно с другим никак не стыковалось.

Начать он решил с того, что остановился у закусочной. Он успел немного проголодаться, так что заморить червячка было бы очень кстати. Но та, естественно, оказалась закрыта. Нет смысла держать закусочную в таком безлюдном месте, подумал Аронсон и направился дальше к заправке. Там ничего не видели и не слышали. Но, по крайней мере, смогли продать Аронсону хот-дог, который, правда, попахивал бензином.

Наскоро пообедав, Аронсон отправился дальше – в супермаркет «Ика», в цветочный магазин и в бюро продажи недвижимости. Он останавливался и расспрашивал немногочисленных окерских заводчан, вышедших погулять с собаками, колясками или законными половинами. Но нигде не нашлось никого, кто бы видел двоих или троих мужчин с чемоданом. Между заводом и бензозаправкой «Статойл» след в буквальном смысле обрывался. Комиссар Аронсон решил вернуться в Мальмчёпинг. При себе у него имелась пара тапок, нуждавшихся в опознании.