Юна Трейстер – Тренер от Бега (страница 11)

От слова “знакомиться” Марина злобно посмотрела на меня.

— А мне зачем? Я почти замужем!

Я не сдавалась:

— Слушай легенду: Мы две одинокие подруги...

Она закатила глаза.

— Да дослушай ты до конца! — рявкнула я, — Легенда: две подруги отдыхают в пятницу вечером. Свои телефоны мы забыли, потеряли или они сели, фантазируй сама. Если ты кому-то понравишься, то он позвонить тебе не сможет, поэтому оставит свой номер, чтобы перезвонила ты! А ты взамен оставишь ему любой набор цифр.

Марина возмущенно закачала головой.

— Я замужем!

— Я тебе что сейчас сказала?! Телефонные номера, а не количество половых актов к утру! Чувствуешь разницу хоть немного? — я разозлилась.

— Я так не могу!

— Как – так? Девушка в шикарном дорогом наряде отдыхает с подругой! Ты со мной пришла, со мной ты и уйдёшь, это не обсуждается!

— В чём прикол? Я могу отказаться?!

— Конечно! Хочешь – посиди, подожди. Можешь даже поспать в машине, пока я соберу номера и выставлю тебе счёт. Мне ещё и легче: раньше уедем.

— А обязательно играть на деньги? Можно просто на интерес?

Наконец-то мы обсуждали условия, а не категорические отказы.

— Я, конечно, тебя очень люблю, но “простой интерес” не сможет заставить меня променять сладкий сон на ночь в баре – а вот десять тысяч рублей вполне справятся.

Марина колебалась, продолжая ерзать на стуле.

— Ты выиграешь! Ты спортсменка. Ты красивая!

Я встала. Поправила брюки, топ и продолжила:

— Марин, у меня голова четыре дня не мыта. Я сижу здесь после работы с остатками утреннего макияжа на лице и выиграть я планирую преимущественно за счёт слепых!

Невеста с любопытством огляделась, покосившись на посетителей, которые активно заказывали напитки и робко кивнула мне. Я протянула ей руку:

— Ну наконец-то! Пари на десять тысяч, что телефонных номеров у меня будет больше! Играем до четырёх утра.

Официант принёс корзинку со столовыми приборами.

Марина неуверенно коснулась моей ладони и мы скрепили спор, попросив официанта разделить наши руки.

— Юна, а ручка, бумага?

Я взяла салфетки со стола и два карандаша у официанта, пообещав вернуть, как только спор закончится.

Она кивнула и продолжила:

— А пить точно не будем? Такси есть. — невеста посмотрела на барную стойку.

— Хочешь продуть с разгромным счётом?!

Официант поставил перед Мариной бургер — такой огромный, что тот явно нуждался в делении его на несколько частей. Невеста проглотила слюну.

— Ты когда ела в последний раз?

Марина замялась:

— Ну, я стараюсь мало есть в последнее время.

Я грустно покачала головой.

— Ладно, я руки мыть.

— А я уже, — она показала на пачку влажных салфеток.

Я вышла из-за стола, а когда вернулась, от бургера оставалась лишь деревянная подставка. Я удивлённо посмотрела на Марину. Оранжевый соус в уголках рта и кусок салата незаметно дополнили ее вечерний макияж.

— ПРИ-ВЕТ! ОЛА! ГУД-ИВНИНГ! САЛ-ЮТ!

Группа настроила музыкальные инструменты и готовилась зажигать. Трое музыкантов и солист одновременно подпрыгнули, и из колонок металлическим звоном зарычала электрогитара. Шесть ударов барабанщика и снова гитара. Клавишные выждав вступление, присоединились, подхватывая голос певца:

— Больше нечего ловить

— Всё, что надо, я поймал

— Надо сразу уходить

— Чтоб никто не привыкал…

Невеста кинула на меня радостный взгляд. Вильнула бедрами, потом еще раз. Согнула руки у лица и добавила движение телом. Толпа встретила кавер группу одобрительным свистом. Музыканты в долгу не остались, вскинули руки вверх, добавив эмоций и продолжили:

— Ярко-жёлтые очки

— Два сердечка на брелке

— Развесёлые зрачки

— Твоё имя на руке

— Районы — Кварталы — Жилые — Массивы!

Марина вместе с толпой подпевала группе, забыв про жирные руки, неудобное платье и остальные комплексы. Она вскинула руки вверх и радостно прокричала:

— Я — УХОЖУ — УХОЖУ — КРАСИВО!

Орали все.

— Это моя любимая песня с института! — Марина пыталась перекричать гитару, глядя на меня.

— Иди на танцпол!— я жестом показала на толпу

— А ты? — она протянула мне руку.

Я мотнула головой и показала на тарелку, которую только что принесли.

Марина пожала плечами и спустилась на две ступеньки вниз, поближе к сцене.

Проглотив свою порцию креветок, мидий и осьминогов, я промокнула хрустящий багет в остатки соуса на тарелке. Это была самая вкусная еда, которую я ела за последние два месяца. Домашние макароны, призна́юсь, не так вводили в экстаз, как хрустящие, поджаренные в чесночном соусе со сливочным маслом тигровые креветки. Если и проиграю, то не зря съездила, – решила я: хотя бы поела.

Вдруг в толпе внизу нарисовалась Марина и подразнила меня клочком салфетки. Я поняла, что счёт открыт – и не в мою пользу.

— Ну, ладно! Начнём. Я отодвинула тарелку. Вытерла рот, глотнула минералки, закрыла глаза и откинулась на стуле.

Яркие прожекторы разноцветных огней то и дело пробегали по моему лицу, публика подпевала музыкантам или музыканты — публике. В гонке на выживание я забыла это сказочное чувство, когда мелодия и биты управляют твоим телом. Когда ничего не важно. В ту ночь я на время перестала быть тренером, спортсменкой, девушкой, которая копила на аренду комнаты. Я стала той, которая танцевала с детства: когда-то в школе, закончив вторую тренировку, завершив недельную учёбу и домашние дела, я бежала на танцы. Как только я заходила на танцпол, мир – огромный мир! – уменьшался до размера сцены, и все проблемы становились неважными. Музыка, биты, голоса – поднимали в космос. Не отдыхая, я танцевала три-четыре часа и забывала обо всём.

Я открыла глаза, заметив, что уже какое-то время двигаюсь в такт с музыкой. Оглядела бар. Свободных мест не осталось. Всё битком. В туалете очередь, на улице очередь — всё, как я люблю.

Я медленно спустилась в толпу. Передвигаться вдоль сцены получалось только боком, Марины видно не было. Я закрыла глаза, подняла голову вверх. В полумраке на втором этаже солист выждал паузу, набрал в грудь воздуха и взорвал зал энергией своего низкого голоса:

— ВВВ — Ленинград!

Толпа мгновенно подхватила: