Юна Пир – Рассказы горе-ведьмы. Тайна заколдованной колоды (страница 7)

– Потому что это МОЙ бес, зачем тебе с ним разговаривать?

Что это было?! Ревность?! Она ревнует меня к бесу?! Чума… Я подняла руки в знак примирения.

– Если у вас с ним всё серьёзно, я не претендую вообще.

– Вот посмейся ещё! Учиться будешь или нет? – огрызнулась Камила.

– А у меня есть выбор?

– Есть. Можно выбрать, как умереть.

– Ну такое себе… Хорошо. А какова конечная цель моего обучения?

– Стать самой могущественной ведьмой, выиграть Битву лучших экстрасенсов и жить долго и счастливо.

– Правда?! – обрадовалась я.

– Нет конечно! – остудил мою радость голос. – Вызволить меня из этой чёртовой колоды!

– А Павлушу?

В ответ Камила тихо зарычала.

– Всё, всё! Риторический вопрос. Снимается с голосования. Ты вообще ешь что-нибудь? Какая-то ты злобная. Я такая обычно, когда голодная.

После минутного молчания голос капризно медленно протянул:

– Свечечки разные, только натуральные, не парафиновые, ну и благовония люблю сандала и мирры, а ещё лаванды и кровь дракона!

– Ну, с драконами в стране напряжёнка, свечки купим попозже, – расстроила Камилу я. – А вот благовония, и даже сандал, у меня есть. Ща всё будет.

Я достала коробку с колодой, поставила рядом тлеющую палочку благовоний, а сама села напротив с разогретым в микроволновке пловом.

Тщательно пережёвывая сухой плов, я поймала себя на мысли, что мало кто может похвастаться ужином в компании с бесом и ведьмой. А мне даже похвастаться некому, да никто и не поверит.

Глава 5

Утром следующего дня была долгожданная суббота.

Но это не остановило в шесть утра мою бестелесную ведьму от ядовитого шёпота в моё ухо:

– Вставай, красавица, солнце встало!

– Как встало, так и ляжет, – сонно прошептала я и перевернулась на другой бок.

– На рассвете и закате ты должна вязать куклу! – уже громко заявила Камила в другое ухо.

– Я должна что?! – воскликнула я, садясь на кровати.

Последний раз я вязала в седьмом классе. Мама научила крючком обвязывать носовые платки. И всё! Крючок где-то валяется. Может, и клубок ниток найдётся. Но на кой леший мне это вдруг понадобилось?!

– Лешего всуе не поминай, – ответила на мои мысли Камила, – он, конечно, существо не особо злобное, но не любит, когда его не по делу зовут.

– А я его и не звала. – Закрыв лицо руками, я пыталась осознать, где я, и вернуться из царства Морфея в реальность.

– Подожди! Ты читаешь мои мысли?! – неожиданно дошло до меня.

– Только когда ты слишком громко думаешь, – ухмыльнулся голос.

– Так. А что ты ещё умеешь? Огласите весь список, пожалуйста!

– Давай по делу. Ищи крючок, – хитро ушла от ответа Камила.

Я встала, потянулась и машинально начала рыться в ящиках в поисках крючка.

Но возмущаться не перестала:

– У меня всего два дня выходных! И если уж ты меня подняла ни свет ни заря В СУББОТУ, то будь добра объяснить, какого ле… в смысле, зачем мне надо вязать эту куклу? И почему ты мне вчера об этой кукле ничего не сказала? И если так надо, то почему не купить? И почему на рассвете и закате? И что потом мне с этим шедевром делать? И вообще, как мне её плести? Я кукол никогда не делала.

– Не сказала, потому что Павлуша мне самой только ночью об этом сказал, – раздражённо пояснила Камила.

– Вот лучше бы вы по ночам спали, ей-богу! – продолжила бухтеть я.

Поиски крючка увенчались успехом. Даже нашла клубок белых шерстяных ниток.

– И что теперь?

– Вяжи.

– Как?!

– Желательно молча, – опять огрызнулся голос. – Ну я откуда знаю, как?! Павлуша говорит, что ты сама решить должна, какая будет вязанка. Такую и сделаешь.

– Пусть твой Павлуша сразу скажет, что мне с ней потом делать! – предусмотрительно предложила я. – Если пихать куда, то я её маленькой сделаю. Если на ней надо будет ещё иероглифы крестиком вышивать, то сделаю побольше.

Камила на несколько минут вышла из эфира, видимо, советуясь со своим бесом.

А когда вернулась, отстранённо изрекла:

– За семь зорь и семь закатов ты должна сшить куклу-вязанку. Каждый раз на заре оставляешь на солнце на весь день. После заката вяжешь час и прячешь в тёмное место. Так кукла будет набирать энергию солнца, которую ты будешь на закате как бы привязывать к ней. После седьмого заката на утро пойдёшь на кладбище к своей матери и закопаешь эту куклу ей в могилу.

– Чего?! У меня там родовая усыпальница! Откуда мне знать, где конкретно мама лежит?! – возмутилась я.

– Она сама тебе покажет.

– Кто, кукла?!

– Мама, дура! – не выдержал голос.

– Сама дура! Я раньше таким не занималась, – обиделась я. – И зачем мне это народное творчество?

– За тобой Сила Рода твоего стоит. – После этих слов Камилы я невольно обернулась. И, конечно, ничего не увидела. А она ехидно продолжила: – Эту силу надо в себя впустить, а чтоб тебя не разорвало с непривычки, нужно, чтобы ведьма Рода помогла. Как бы провела и сказала, что ты своя. Для этого её надо задобрить. И чтобы она тебя сама не высосала, надо дать ей силу Солнца. А кукла твоя – как батарейка будет. Поняла?

– Нет, – но я всё же кивнула. – Моя мама не ведьма была. Обычная домохозяйка.

– Это Вера?! – рассмеялась Камила. – Хорошо. Пусть так. Ты же ведь с ней жила?

– Н-не-ет. Она с папой жила в частном доме. А меня родители отправили в семь лет к бабушке, папиной маме, в квартиру, мол, девочке приятнее и удобнее будет, когда все удобства не во дворе. И с уроками бабушка поможет.

– Ага. И до семи лет ты ничего странного за мамой не замечала? – уточнила Камила.

– Что значит странного? На метле она точно не летала. Хозяйство вела. Куры у неё были, кролики.

– А животное домашнее у неё было?

– Ну да… – смущённо согласилась я, но сразу быстро оправдалась: – А у кого их не было?! У нас жила мамина любимица – кошка чёрная, не из благородных, Мегера Багировна звали. К себе никого, кроме мамы, не подпускала. И только с мамой спала. Бывало, мама готовит, а та рядом сядет и давай урчать что-то, а мама ей отвечает, будто понимает кошачий язык. Так смешно было! Мама говорит: «Лариску опять муж избил. Как считаешь, надо этого мерзавца простить?» А кошка ей в голос: «Мур-р-р, м-р-р мяу!» Мама: «Да, ты права. Лариска простит! Ну что с неё взять? Любит же!» Мегера будто чихнула, а мама в ответ: «Не скажи! Любовь зла!» Я за этим спектаклем могла часами наблюдать. Но мама же это ради меня делала, чтобы весело ребёнку…

– С фамильяром она разговаривала. У каждой ведьмы такой есть, – перебила мои светлые воспоминания Камила.

– С фамиль… чем?! – удивилась я. – Это всего лишь кошка, которая ловила мышей, пила молоко и таскала колбасу со стола.

– Ла-а-адно, – сдалась вроде Камила, но затем продолжила: – А посторонние люди у вас в доме были?

– Конечно! У мамы было много подруг.

– И эти подруги приезжали на праздники?

– Нет. Они могли и ночью прийти, – уже не так уверенно ответила я.