Юна-Мари Паркер – Под покровом тайны (страница 8)

– Ты мог бы заменить меня на время, Дик? – взмолилась она. – Я должна съездить домой и переодеться. Ты ведь не возражаешь? – вкрадчиво добавила она.

Дик улыбнулся. Мало кто мог устоять перед ее естествен ной и искренней манерой просить, превращающей ее в маленькую невинную шаловливую девочку. Это действовало неотразимо.

– Ладно, беги! Я знаю, как сильно тебе надо постараться, чтобы выглядеть красивой! – насмешливо сказал Дик.

– Ах, ты!.. – Джесика притворилась оскорбленной. – Да будет тебе известно, что своим видом я заслужила комплимент у самого главного менеджера на прошлой неделе!

Дик ухмыльнулся:

– Наверное, он хотел, чтобы ты поработала еще и в сверхурочное время!

Джесика прибыла в дом родителей Эндрю чуть позже восьми вечера и увидела, что все уже пьют шампанское и поздравляют мистера и миссис Сеймур.

– Прошу прощения, дорогой, но я никак не могла приехать раньше, – прошептала Джесика, Обратившись к Эндрю, как только поприветствовала родителей. – Я хорошо выгляжу? Практически мне пришлось переодеваться в такси! – Она поправила заколку в прическе.

Эндрю обнял Джесику одной рукой за талию, такую тонкую, что ее можно было обхватить двумя ладонями.

– Ты выглядишь просто фантастически, Джеси. Вот вино! Ты можешь выпить одна.

Глаза Джесики округлились, когда он протянул ей бокал шампанского.

– Я вот-вот описаюсь! – прошептала она сквозь зубы. – Ты забыл, что я приехала прямо с дегустации.

– Но ты не должна была пить там! – запротестовал он смеясь. – От тебя требовалось только…

– Знаю! Знаю! – Она замотала головой из стороны в сторону. – Набрать вино в рот, а затем сплюнуть его в ведро! По правде говоря, Эндрю, я никогда не могла сделать это! – Она смотрела на него своими чудесными глазами и говорила полушутя, полусерьезно, и он почувствовал, что сердце его тает.

Эндрю Сеймур, двадцати восьми лет, сын богатого директора процветающей компании, был большим поклонником спорта, и по нему это было видно. Атлетически сложенный, пышущий здоровьем, с блестящими темными волосами и спокойным взглядом ясных серых глаз, он внушительно возвышался над маленькой Джесикой. Три вечера в неделю он проводил в местном клубе, занимаясь на тренажерах, играя в сквош и теннис. Эндрю был честолюбив, и с тех пор, как создал со своим лучшим другом Сэнди Джейсоном агентство «Джейсон и Сеймур» по продаже недвижимого имущества, он увлекся работой, стремясь найти свою нишу среди охватившего англичан торгового бума, который пока не подавал никаких признаков спада. В центре его мира, связанного с бизнесом и занятиями спортом, была Джесика, с которой он делил свою жизнь. В ближайшее время он собирался просить ее стать его женой, хотя она, конечно, знала, что это вот-вот должно произойти. У них было полное взаимопонимание, как говорила его мать своим подругам. Однако спешить со свадьбой не было особой необходимости, так как они были заняты своей карьерой и оба преуспевали.

Но сегодня вечером Эндрю расчувствовался, видя, как отец и мать празднуют тридцатилетний юбилей своей свадьбы. Казалось, это была самая убедительная причина, чтобы узаконить свою совместную жизнь. Глаза его увлажнились, и они чокнулись бокалами, держась за руки.

Голос его сделался хрипловатым:

– У нас будет так же… через тридцать лет, правда, Джес?

Джесика кивнула, глядя на него мягким взглядом.

– Конечно, – сказала она, а затем, именно потому, что она была Джесикой, всегда готовой к резким замечаниям или колкостям, добавила: – И мы не надоедим друг другу!

Эндрю постарался скрыть, что его покоробили эти слова: она сказала это несерьезно, проявляя свою манеру язвить. Он заставил себя рассмеяться.

– К тому времени мы оба будем так богаты – и кого это будет волновать? – усмехнулся он в ответ.

Джесика тоже засмеялась:

– Кстати, дорогой, ты не забыл, что я уезжаю к Мэделин на четыре дня?

– Нет, не забыл.

– Мне очень хочется, чтобы ты поехал со мной, – сказала она порывисто. – Я буду скучать по тебе, милый. Сможешь освободиться? Сэнди справится без тебя…

– У нас обоих очень много дел в настоящий момент, – ответил Эндрю, качая головой. – Мы ведем переговоры о продаже трех домов, всего на миллион фунтов, и я должен находиться здесь, чтобы быть уверенным, что все идет, как надо.

Джесика понимающе кивнула и положила свою светловолосую голову на его плечо в черном смокинге.

– Это, конечно, важное дело, – прошептала она. – В таком случае я передам твою любовь Бродвею?

Эндрю еще крепче обнял ее.

– Конечно.

– Давай не будем долго задерживаться на этом вечере, – добавила она, глядя на него многозначительно.

Эндрю сразу почувствовал возбуждение.

– Мы не задержимся, – прошептал он в ответ.

Глава 2

На углу Спринг-стрит и Вест-Бродвея, в Сохо, скопилось множество лимузинов, доставивших к галерее «Мидас» элиту нью-йоркского общества, прибывшую на выставку Мэделин Делани. Вспыхивали лампы фотографов. Репортер из газеты «Вуменс веар дейли» кратко записывал, кто во что был одет и от какого кутюрье. Журналисты примечали, кто кого сопровождал, часто встречая хорошо знакомые лица мужчин под руку с женщинами средних лет, увешанных драгоценностями. Внутри большого белого зала уже толпилось множество людей, и каждый стремился прежде всего на других посмотреть и себя показать и только потом взглянуть на выставку «Лица знаменитостей». В этой душной атмосфере, где запахи духов смешались с ароматом сирени в вазах, плавно, как по льду, скользили официанты, разнося подносы с шампанским и тарелочки с крошечными поджаренными клешнями омаров.

Мэделин стояла у входа. Ее фиолетовое шелковое платье прекрасно сидело на ней, оттеняя густые темные волосы. Она приветливо улыбалась всем, стараясь скрыть свое волнение. Время от времени Мэделин поглядывала на Карла, ища у него поддержки, а он улыбался ей в ответ, незаметно подмигивая. Ее отец, Джейк, держался поблизости, также подбадривая ее и представляя гостей, среди которых были сенаторы и финансисты, кинозвезды и влиятельные журналисты. Гул голосов становился все громче, повсюду слышались взаимные приветствия, однако, наконец, небольшая группа людей заинтересовалась картинами, развешанными на стенах и подсвеченными светильниками. Постепенно общий настрой присутствующих изменился. Портреты, представленные на обозрение публики, невозможно было обойти вниманием – они притягивали собравшихся своим откровением.

– Она действительно талантлива! – слышался шепот, свидетельствовавший о том, что люди верили в ее способности и теперь были удовлетворены, убедившись, что они оказались правы. То, что было показано им, не являлось традиционной выставкой портретов, предназначенных для гостиной или для офиса. «Лица знаменитостей» – тут были портреты только мужчин – поражали тем, что чрезвычайно тонко проявляли характерные черты знаменитых людей.

– Интересно, где она училась? – спросила какая-то дама, которая любила «открывать» таланты. Она заглянула в глянцевый каталог и бегло прочитала биографию Мэделин. – М-м-м-м… Училась у Бриарли, затем окончила Школу живописи, прежде чем отправиться в Париж. Я вижу, она завоевала несколько призов, участвуя в самых престижных выставках. Мне кажется, эта художница – настоящее открытие. Интересно, пишет ли она женщин?

Спутник дамы, заглянув через ее плечо, подчеркнул, что ведущий критик характеризовал портреты Мэделин как «полные жизненной энергии».

– Настоящее открытие! – повторила женщина. – Я должна пригласить ее в гости. Я ведь знала ее отца много лет.

– Мне нравится ее стиль, – сказал мужчина, – хотя она воспроизводит черты оригинала довольно беспощадно. Взгляни на этот портрет Никсона!

Они начали внимательно разглядывать портрет, выполненный в голубоватом тоне и с неумолимой откровенностью отображающий внутренние сомнения и слабости, страхи и странности этого государственного деятеля.

– Превосходно, просто превосходно!..

Замысел Джейка удался. Никто еще не устраивал выставку портретов знаменитостей, и с коммерческой точки зрения это была гениальная идея.

Мэделин достигла цели, и вот сейчас, прохаживаясь по переполненному людьми залу, она уже знала, что ей обеспечен успех. Люди посматривали на нее с особым уважением: теперь она была для них не только дочерью богатого и известного банкира, принадлежавшего к одному из старейших нью-йоркских семейств, но и женщиной, обладающей несомненным талантом. Однако на какое-то мгновение Мэделин задумалась, действительно ли она заслуживает такой высокой оценки. Она училась и много работала, всецело отдаваясь живописи, но главное – ее картины становились особенными благодаря возникновению между ней и натурой незримых связей, которые нельзя было подменить никакой техникой. Казалось, она могла читать мысли людей и проникать в их сокровенные чувства, и тогда ее кисть с густой коричневой, синей или пунцовой краской слегка касалась полотна, подчеркивая ту или иную особенность характера человека. У нее, несомненно, был талант. Джейк со своим деловым чутьем только помог использовать его в коммерческих целях.

Ее мысли прервались при виде изящной фигурки в шуршащей черной тафте с развевающимися светлыми волосами. Она пробиралась к ней сквозь толпу.

– Джесика! – радостно крикнула Мэделин. Джесика восторженно бросилась к ней: