Юна-Мари Паркер – Под покровом тайны (страница 62)

– О, Бернард, замолчи, ради Бога! – раздраженно воскликнула она. – Тебе ничем не угодишь! Ты всегда на что-нибудь жалуешься. Почему ты не можешь никак успокоиться? Ты не чувствуешь себя счастливым, если тебе не удается отыскать какие-нибудь недостатки.

– Не говори ерунды! – возмутился Бернард. – Просто я не терплю разгильдяйства. Посмотри сама, что произошло минуту назад! Я хотел поговорить по телефону с Парижем… а эта дура-оператор прервала меня. – Он выглядел таким обиженным, как будто ему нанесли смертельное оскорбление. – Это значит, теперь я должен еще раз звонить, а мне гораздо приятнее заняться другими делами, чем бесполезно тратить время на пререкания с глупыми девчонками на коммутаторе.

– Хочешь, я свяжусь с Парижем, – предложила Джесика, – лишь бы ты успокоился, – тихо добавила она.

– Что ты сказала? – заорал Бернард.

– Я сказала, что готова на все, лишь бы ты успокоился, – мрачно повторила она. – Ты слишком растрачиваешь себя по пустякам, а жизнь так коротка.

– Нет, я не успокоюсь! – Он кипел от негодования. – Я имею право требовать, чтобы операторы на коммутаторе работали как следует… И мне непонятно, почему я должен терпеть жару и шум в спальне пятизвездочного отеля. Что ты на это скажешь? Отвечай! Неужели «Ройал-Вестминстер» допустил бы, чтобы под окнами гостей ранним утром с грохотом велись ремонтные работы или центральное отопление постоянно было включено, несмотря на жару?

– Неправда! Отопление не было включено прошлой ночью…

– Почему ты всегда споришь со мной? – прервал он ее обиженным тоном. – Почему ты не поддерживаешь меня, когда что-то делают не так, как надо? Я ждал от тебя преданности, Джесика…

– О, все это так нелепо! – воскликнула она, вставая. Резко поставив на стол чашку с кофе, она заявила: – Я хочу принять душ. – Джесика убежала в ванную комнату и заперла за собой дверь.

Бернард настолько разозлил ее, что она была готова запустить в него чем-нибудь. «Как может такой талантливый человек, – думала она, – опускаться до уровня плохо воспитанного, избалованного мальчишки?»

Вернувшись в спальню, чтобы одеться, она услышала, как Бернард разговаривает по телефону в соседней комнате – так весело, как будто ничего не случилось. «Ему все нипочем», – думала Джесика. Однако она порядком устала от таких эмоциональных всплесков.

На следующий день они уже были в Париже, где Джесике предстояло окончательно убедиться, насколько скверным был характер Бернарда.

Они остановились в отеле «Георг V». Через два дня Бернард должен был давать концерт в Музыкальном театре Парижа. Как обычно, им предоставили самый лучший номер и обслуживание по высшему разряду.

Когда Бернард и Джесика приехали из Милана, было уже довольно поздно, и они сразу легли спать, а проснулись только в полдень. Согласно расписанию у Бернарда этот день был «свободным», но по опыту Джесика знала, что это значило. Бернард часами разговаривал по телефону со своими друзьями, знакомыми и коллегами, где бы они ни были: в Европе, в Австралии или в Америке. А затем ему предстояли встречи, когда он лично проверял все детали подготовки к предстоящему концерту, хотя существовала масса людей, чья работа заключалась именно в этом. Наконец ближе к вечеру он опять встречался с десятками людей. И всегда было одно и то же: бесконечные обязательства в ущерб самому себе, из-за чего Джесике приходилось постоянно либо ждать его, либо таскаться вместе с ним. Сегодня она решила поступить по-своему. Она не была в Париже целую вечность и решила совместить осмотр достопримечательностей с посещением магазинов.

Бернард всплеснул руками.

– Опять магазины? – простонал он. – О Боже, неужели тебе нечем заняться, кроме покупок? Должно быть, ты уже истратила целое состояние, пользуясь моими кредитными карточками, на тряпки.

Джесика едва не задохнулась от возмущения, пораженная в самое сердце его несправедливыми словами.

– Но ведь ты сам настоял, чтобы я пользовалась твоими кредитными карточками! Ты заявил, что мне не стоит поднимать шум из-за того, что я не могу теперь сама зарабатывать на жизнь… И я вовсе не потратила состояние на тряпки! – Разозлившись, Джесика подскочила к нему, сверкая глазами.

Бернард холодно посмотрел на нее.

– Ты все время покупаешь одежду, – сказал он осуждающе. – Каждый раз я вижу тебя в чем-то новом, и на каждый мой концерт ты являешься в другом вечернем платье. Почему ты так заботишься о своих нарядах? Ты не из тех, кто привлекает внимание публики. Кто смотрит на тебя? – Он высокомерно махнул рукой и снова принялся за чтение газеты.

– Ничего более гадкого я никогда не слышала! – взвилась Джесика, ошарашенная его грубостью и высокомерием. – Не смей так разговаривать со мной! Может быть, я и не звезда, но я женщина! И нечего упрекать меня тем, что ты платишь за мои наряды. Ты знаешь, я вполне могу сама зарабатывать на жизнь!

Бернард пожал плечами, всем своим видом показывая, что ему надоел этот разговор, и решил охладить ее пыл:

– Короче, перестань тратить так безрассудно мои деньги! Джесика схватила свою сумочку, достала кошелек и начала вытряхивать кредитные карточки.

– Вот! – крикнула она. – Вот еще и еще! – Пластиковые карточки посыпались на Бернарда, ударяясь о его чашку с кофе и покрывая стол. – Забери их! Я скорее умру, чем воспользуюсь ими теперь. Ты мелочный, гадкий тип и… – Голос ее сорвался, из глаз покатились слезы ярости, падая на атласный халат. Она громко всхлипывала.

Бернард посмотрел на нее, прищурив глаза, затем сложился пополам и разразился хохотом. Плечи его тряслись, лицо покраснело от смеха.

Джесика вытерла слезы ладошкой и посмотрела на него, подозревая подвох.

– Что здесь смешного? – возмутилась она.

– Ты… ты… О!.. – Он снова закатился от смеха, мотая головой из стороны в сторону и бессильно откинувшись на спинку дивана.

Джесика плотнее запахнула халат, стараясь принять достойный вид, однако это было не так-то просто: растрепанные волосы, покрасневшие глаза. Ее грудь вздымалась от непроизвольных всхлипываний.

– Я не вижу ничего смешного.

– Ты! – задыхаясь, сказал Бернард, вытирая глаза. – Ты выглядишь ужасно смешной. Я никогда не видел, чтобы взрослая женщина могла так быстро превратиться в несмышленого ребенка! – Он снова засмеялся. – Взгляни на себя со стороны! Ну чем ты так расстроена?

– Ты был несправедлив со мной, и я больше не хочу говорить на эту тему!

– Подойди ко мне, малышка. – Бернард протянул к ней руки, нежно глядя на нее. – Ну, подойди же…

Джесика не стала сопротивляться, хотя понимала, что он всего лишь играет с ней. Бернард ласково поцеловал ее, крепко прижимая к себе – отчасти по-отцовски, отчасти как любовник, – не переставая нашептывать нежные слова. Но Джесика знала предательские колебания его настроения. Порой она думала, может быть, он намеренно старается унизить ее, чтобы показать свою власть, или, может быть, ему нравится дразнить ее. В любом случае она начала чувствовать себя игрушкой, которую трясли и периодически бросали, не задумываясь, что с ней происходит.

Глава 15

В отличие от прошлого посещения Милтон-Мэнора мягкий ландшафт Девоншира приобрел унылый вид: наступила зима, земля замерзла, и деревья, сбросив листья, стояли голыми. На станции Мэделин встретил все тот же Дженкинс, молчаливыми угрюмый. Он повез ее по скользкой дороге. Вдоль нее стояли покрытые инеем деревья.

«Наверное, я тоже изменилась, с тех пор как была здесь в последний раз, – подумала она, сидя на заднем сиденье старенького автомобиля и глядя в окно. – Я тоже стала тверже, как замерзшая земля. Это холодный ветер действительности сделал меня такой. А ведь порой казалось, что я не выдержу испытаний.» Мэделин представила себе Карла в постели с Кимберли, в то время как она навещала деда прошлым летом, и подумала о плане секретарши соблазнить Карла, чтобы потом шантажировать его. Она вспомнила о последующих напряженных днях, когда ей приходилось с трудом сдерживать себя, скрывая от мужа, что ей все известно, и в то же время готовить Кимберли ловушку.

Оглядываясь назад, Мэделин удивлялась: откуда только взялись у нее силы? Если бы шесть месяцев назад ей кто-нибудь сказал, что она сможет выдержать такое адское напряжение, притворяясь беззаботной и счастливой, она решила бы, что это невероятно. Тем не менее она сделала это, потому что очень любила Карла и хотела спасти их брак, но самое главное – Карл тоже любил ее.

Однако пока не все кончено. Кимберли еще способна погубить их.

Хантер приветствовал Мэделин с обычной церемонностью, но ей показалось, что он рад видеть ее, и когда она осмотрела дом, стало ясно, что дворецкий и остальные слуги сохранили его в прежнем хорошем состоянии. Дженкинс тоже не прекращал работать в саду: здесь не было опавших листьев или сломанных веток, а дорожки и лужайки имели опрятный, ухоженный вид.

– Что пожелаете, мадам? – спросил Хантер, поднимая ее чемодан.

Мэделин прилетела из Цюриха утром и, приземлившись, в Хитроу, взяла такси до центра Лондона, затем собрала свои вещи в «Ройал-Вестминстере» и расплатилась по счету. До того момента, как сесть в поезд до Оукгемптона, она отсутствовала в отеле ровно сутки, и для нее хранилось сообщение: ее муж ждет звонка в Нью-Йорке. Он пытался связаться с ней вчера вечером в шесть часов по лондонскому времени.