Юна-Мари Паркер – Под покровом тайны (страница 34)

Джесика надеялась, что забастовка не состоится и он сможет остаться в их отеле. Она встречала многих так называемых очень важных персон, но такого талантливого и знаменитого, как Шеллер…

Тишина в комнате стала почти осязаемой, и Мэделин подумала, что Пэтти могла слышать стук ее сердца.

– Так именно это случилось? – спросила она прерывистым от страха голосом.

Теперь, когда Мэделин была близка к разгадке тайны, ей вдруг захотелось послушаться совета отца и выбросить все это из головы. Что хорошего в том, что она узнает правду? Это не вернет назад ее мать. Это не искупит и ее собственных страданий от одиночества в детстве, хотя тетя Пэгги была очень привязана к ней. Это не даст ей успокоения, а лишь усилит чувство потери, которое она всегда испытывала. И хуже всего то, что правда может открыть такое об ее отце, чего она не хотела бы знать.

Пэтти Зифрен разразилась мучительным кашлем, задохнувшись сигаретным дымом.

– Бог с тобой, детка! – невнятно проговорила она. – Твоя мать вовсе не была убита! – Пэтти была глубоко шокирована. Это Джейк во всем виноват. Если бы он владел ситуацией, у Мэделин никогда не возникли бы такие фантазии. – Почему ты решила, что твою мать убили? – спросила она, когда справилась с кашлем. – Я никогда в жизни не слышала ничего более нелепого!.. Да еще предположить, что это мог сделать Джейк! В самом деле, Мэделин, тебе пора избавиться от этой чепухи. Твой глупый старый дед забил тебе голову всякой ерундой. Джейк неспособен обидеть и мухи, и ты знаешь это!

– Конечно, нелепо думать, что папа мог совершить такое, – согласилась Мэделин, – но произошло какое-то злодеяние, в этом-то я совершенно уверена. Нечто такое ужасное, что отец даже не хочет говорить об этом. Это сводит меня с ума, заставляет все время думать… Я в полном неведении. А теперь еще оказалось, что невозможно найти свидетельство о ее смерти.

Пэтти, стараясь успокоить Мэделин и в то же время не желая лично рассказывать ей всю правду, повелительно приказала:

– Ради Бога, возьми себя в руки! Ты становишься просто одержимой!

– Извини, – сокрушенно сказала Мэделин. – Я давно уже свыклась с отсутствием матери, но после моего путешествия в Англию… – Голос ее дрогнул, и Пэтти почувствовала глубокое сострадание к ней.

Мэделин оберегали всю ее жизнь от страшной правды, и теперь она оказалась в ситуации, когда ей было наполовину что-то известно, а остальное дополнялось всякого рода измышлениями. Девочке давно надо было рассказать об ужасных фактах, но это должен сделать только Джейк.

– Послушай меня, – сердито сказала Пэтти, как будто ее племянница снова была маленькой девочкой. – Я не сомневаюсь, что твое путешествие в Англию расстроило тебя, но не стоит из этого устраивать драму. Будет ли найдено свидетельство о смерти Камиллы или нет, это не так уж важно. Ты все равно унаследуешь поместье деда и, полагаю, продашь его. Вот и все. Конец истории.

Мэделин молчала, зажав в руке стакан с водой. Ее длинные черные ресницы роняли тень на бледные щеки.

– Я точно знаю, что происходит с тобой! – вдруг резко сказала Пэтти. Мэделин посмотрела на нее.

Пэтти сидела очень прямо, закуривая очередную сигарету.

– Все это дело, – начала она, – внезапно заставило тебя осознать, что ты лишена матери. Ребенком ты никогда не спрашивала о ней. Ты была вполне счастлива с отцом и со своими игрушками и все время проводила со мной. Ты принимала ситуацию такой, как она есть. Но по некоторой причине теперь ты не хочешь мириться с таким положением вещей. Как ни печально, но рано или поздно ты должна была прийти к этому. Вся эта суета с твоим дедом, возможно, впервые в жизни заставила тебя осознать, что ты потеряла.

Мэделин медленно кивнула, признавая мудрость и правдивость слов Пэтти.

Тетя пристально посмотрела на нее:

– Теперь позволь сказать тебе еще кое-что. Ты не единственная на свете, кто лишен матери, и хватит чувствовать себя обездоленной. У тебя есть отец, который очень любит свою дочь, и замечательный муж, ну и, наконец, у тебя есть я. – Взгляд ее стал таким нежным, несмотря на резкость тона.

На глазах Мэделин выступили слезы.

– Да, я понимаю и очень благодарна всем, особенно тебе, за то, что ты сделала для меня, когда я была маленькой. – Она глубоко вздохнула. – Возможно, отец был прав, когда говорил, что мне не следует ездить в Англию. Теперь я чувствую себя выбитой из колеи и еще более озадаченной, чем раньше, когда меня одолевало прежде всего любопытство.

Пэтти фыркнула:

– Знаешь, говорят: «Любопытство погубило кошку». А сейчас, сделай милость, поставь на стол этот несчастный стакан с водой и налей себе что-нибудь покрепче! Через несколько минут будет готов ленч, так что можешь и мне налить еще мартини. Затем я хочу посоветоваться с тобой насчет спальни. Я собираюсь по-новому оформить ее. Кажется, в этом году моден желтый китайский шелк… Но, как ты думаешь, подойдет ли он к цвету моего лица? – Она тонко отвлекла Мэделин и с удовольствием заметила, что щеки племянницы слегка порозовели.

Позже, днем, она поговорит с Джейком и скажет, что так дальше продолжаться не может. Надо рассказать Мэделин кое-что, пусть даже это будет хотя бы часть правды.

Атмосфера в отеле была напряженной, и Джесика чувствовала что-то вроде приближения грозы. В вестибюле и на кухнях люди работали в замедленном темпе и дерзили, когда их подгоняли. На верхних этажах постели в номерах оставались неубранными, а в комнате обслуживания персонала для того, чтобы сварить кофе, требовался целый час. Поспешив назад в свой офис, Джесика увидела в коридоре уборщиков и электриков, сгрудившихся в группы и что-то обсуждавших. Некоторые из них озлобленно смотрели на нее, когда она проходила мимо, но Джесика постаралась не обращать на них внимания, хотя сделать это было довольно трудно.

Из всего персонала отеля она особенно сочувствовала этим служащим. Им приходилось работать в любое время суток, порой демонтируя установки и убирая бальный зал в три часа утра, чтобы потом вновь поставить столы и стулья для завтрака новых гостей, приехавших на какую-нибудь конференцию или выставку. Надо было откатить тяжелые диваны, рояли и подмостки, направить под другим углом прожектора, установить и проверить микрофоны. Иногда эти люди работали по сорок восемь часов с перерывом в три-четыре часа, пока длилось то или иное мероприятие. При этом они не могли уйти домой и вынуждены были слоняться в ожидании, не зная, куда приткнуться.

Джесика скрестила пальцы, думая о Кеннете Вулфсоне, который в это время вел переговоры с представителем профсоюза. До завтрашнего дня необходимо было прийти к соглашению, иначе всем начальникам придется самим трудиться изо всех сил, независимо от того, какой квалификации будет требовать эта работа. Главное – обеспечить нормальное функционирование отеля. Забастовка – это бедствие, которое обойдется отелю потерей многих тысяч долларов.

Это повредит и репутации «Ройал-Вестминстера». Наивная Анна из отдела связей с общественностью даже намеревалась прервать на время общение с прессой, хотя журналисты будут первыми, кто разнесет плохие вести по свету. «Нет, отель не должен закрыться даже на несколько дней!» – понимала Джесика, Триста восемьдесят человек из обслуживающего персонала могут бастовать, но люди из управления обязаны любым способом обеспечить нормальную работу отеля.

Спустя два часа Дик заглянул в дверь ее офиса с ликующей улыбкой на лице:

– Я только что слышал – договорились! Забастовки не будет!

Джесика подскочила на месте, взмахнув руками и зазвенев браслетами:

– Потрясающе! Как же это удалось?

– Руководство предложило увеличить на двенадцать процентов оплату за сверхурочную работу, и профсоюз согласился.

– Слава Богу! Теперь я могу нормально принять Бернарда Шеллера, а то мы собирались отправить его в другой отель, если бы случилось худшее.

– Кто такой Бернард?

– Бернард Шеллер? О, Дик, неужели ты не слышал о нем? – Джесика была почти шокирована. – Разве ты не видел фильмы «Под покровом тени» или «Кольцо света»? Он написал музыку для них и для множества других фильмов.

Дик пожал плечами:

– Никогда не слышал о нем, правда, я не большой любитель музыки. Так, значит, он остановится у нас?

Джесика слегка заерзала от волнения:

– Он прилетит из Бостона и даст концерт в «Альберт-Холле». Мистер Пауэлл просил меня присмотреть за ним и позаботиться, чтобы у него было все, что он пожелает.

– Ах вот как? – Дик двусмысленно усмехнулся.

– Не будь таким глупым! Ему, наверное, перевалило за сто. – Она хихикнула. – Он сочиняет музыку и дирижирует уже много лет.

– На твоем месте я бы надел две пары колготок для встречи с ним. Я многое слышал об этих композиторах.

– Какой ты противный, Дик! – взвизгнула Джесика. Она схватила чистый лист бумаги со стола, скомкала его и запустила в Дика. Тот громко рассмеялся, уклонившись. Они развеселились, как дети, и продолжали смеяться, когда дверь открылась и в офис вошла Анна, недовольно поджав губы.

– Я пришла сообщить, что забастовка официально отменяется, – сказала она тоном школьной учительницы.

Джесика и Дик постарались подавить смех.

– М… мы знаем, – сказала Джесика.

Анна подалась немного вперед и раздраженно произнесла: