Юн Ли – Возрожденное орудие (страница 36)

– Подтвердите.

Панель загорелась еще ярче, когда коммандеры мотов начали отсылать подтверждения. Джедао беспокоился, что сведение каждого коммандера к треугольнику света в матрице затруднит их запоминание как людей, каждый из которых командует кораблем и экипажем. Но всякий огонек, похожий на пламя свечи, был таким же отчетливым и запоминающимся, как лицо. Коммандер Талау, как и подобает старшему коммандеру мота, возглавляли первую колонку, а остальные записи в ней соответствовали знамемотам Первой тактической. Коммандер Нихара Керу возглавляла вторую колонку, которая соответствовала мотам Второй тактической группы; ее колонка оставалась темной, потому что коммандер перешла в подчинение к Куджену. Третья колонка представляла Третью тактическую, и так далее. Рядом с коммуникационной панелью располагалась панель идентичного формата, которая позволяла ему быстро оценить визуальное состояние мотов. Моты, получившие повреждения, высвечивались на ней красным с разной интенсивностью. Прямо сейчас она лучилась желто-зеленым, указывая, что моты находятся в процессе модуляции – перестраиваются в необходимую формацию.

Рою Джедао не потребовалось много времени, чтобы вызвать желаемую реакцию.

– Сэр, – напряженным голосом произнес дежурный по связи. – «Три пустельги, три солнца» открыли для нас линию. Спрашивают о переговорах.

Ну почему бы и нет? Джедао и представить себе не мог, что что-то, сказанное врагом, заставит его отказаться от своей миссии.

– Коммандер Талау, – сказал он. Можно воспользоваться этим, чтобы выжать информацию из противника. – Ответьте вместо меня.

Мераун бросила в его сторону хмурый взгляд. Остальная часть командного центра погрузилась в неловкую тишину.

– С удовольствием, сэр. – На этот раз в голосе Талау прозвучал энтузиазм. – Связь, соедините меня с «Тремя пустельгами, тремя солнцами».

Джедао тоже подключил соответствующий дисплей к своему терминалу. Таким образом, он получил великолепный вид на знамя «Трех пустельг, трех солнц» вместе с особым заголовком, который означал, что это была прелюдия к переговорам, а не к битве. (В сколько ненужных войн Кел ввязались из-за того, что другая сторона не понимала их суетливых представлений о приличиях? Есть что поискать позже.) Три черные пустельги, очерченные золотом, соприкасались кончиками крыльев над тремя золотыми солнцами, расположенными в виде треугольника, балансирующего на вершине, как перевернутая гора. Фон был синим, почти анданским, необычным для фракции Кел.

«Ответила Инессер собственной персоной?» – подумал Джедао. Это могло оказаться интересным.

Перед ним появилось неулыбчивое лицо Инессер. Ее форма, в полном парадном режиме, почти безупречно отражала форму Джедао. Единственным отличием было пустое место, где он носил эмблему «глаз Шуос» под генеральскими крыльями. И, конечно, медали. У нее было гораздо больше медалей, чем у него.

– Это генерал-протектор Кел Инессер, – сказала женщина. Голос у нее был низкий и резкий. – Так вот куда вы исчезли, Талау.

Черт, он уже облажался. Джедао мысленно пнул себя. То, что из-за амнезии все были чужаками для него, не означало, что они не знакомы друг с другом.

По командному центру пробежал электрический ток. Кел нуждались в Инессер. Они были крайне недовольны тем, что им пришлось выступить против нее. Он должен разобраться с этим как можно быстрее.

Хуже того, в какую сторону прыгнет Талау? Альт не скрывал неодобрения в адрес Джедао.

Талау, сосредоточенные на разговоре, не заметили внезапного смятения своего генерала.

– Генерал, – произнесли Талау, и голос альта стал более глубоким и не очень дружелюбным. Что не менее важно, они сказали «генерал», а не «генерал-протектор». – Советую вам отступить.

Инессер прищурилась, глядя на Талау.

– Я бы никогда не приняла вас за «падающего ястреба», коммандер.

Талау даже не вздрогнули от ее интонации.

– Я перед вами не отчитываюсь. – Одна из рук альта сжалась в кулак.

Джедао был уверен в двух вещах. Во-первых, Талау чувствовали, что они обязаны хранить верность кому-то в рое. Во-вторых, это не был Джедао. Тогда кто же?

Талау бросили взгляд в сторону. И тут Джедао понял. Талау не беспокоились о Джедао. Талау беспокоились о Дханнете.

«Друзья? – удивился Джедао. – Любовники?» Секс между ястребами был запрещен, но это не означало, что его не было.

Заговорила Инессер. Ее голос стал резче.

– Либо подчинитесь надлежащим властям Кел, либо немедленно покиньте эту систему, коммандер.

– Возможно, нам следует пропустить любезности и перейти прямо к стрельбе, – сказали Талау.

«Лиса и пес, – подумал Джедао со смесью ужаса и восторга, – Талау травит ее». Отлично.

Инессер выгнула бровь.

– Если вы этого хотите. Генерал-протектор Инессер, конец связи.

– Ну, – сказали Талау, – это было быстро.

Мераун постучала пальцами по краю своего терминала.

– Я знаю генерала. Она не будет тратить время на разговоры, когда есть выскочки, которых нужно раздавить.

Неужели все, кроме него, знают Инессер? Или – ужасная мысль – он тоже знает Инессер? Еще одна вещь, которую надо было проверить раньше. Но теперь уже ничего не поделаешь.

Голос связиста звучал, вне всяких сомнений, мрачно.

– Все противники транслируют знамя «Три пустельги, три солнца», сэр.

Джедао знал, что это значит. Конвенция передала контроль над своими силами Инессер, пусть даже только на время этой битвы. Если он правильно понял ситуацию, то это не был переворот в пользу Инессер, какой мог бы случиться при старой системе. Кел в Конвенции служили добровольно. Если они решат, что Инессер злоупотребляет своей властью над ними, то могут уйти.

– Что ж, – протянул Джедао, – если генерал-протектор Инессер хочет сражаться, мы будем сражаться.

Он не упустил из виду, как люди слегка расслабились, когда он использовал титул Инессер. Тот факт, что он намеревался ее отколошматить, не давал право на случайные оскорбления. Впрочем, он уже перестал надеяться на разумные ожидания всех прочих относительно себя самого.

– Передайте всем подразделениям, чтобы транслировали знамя «Двойка шестерней» вверх ногами.

Связист моргнул.

– Сэр?

– Вы меня слышали. Переверните его. – Куджен хотел, чтобы он использовал свою старую эмблему, ну и прекрасно. Это не означало, что он не мог изменить знамя, чтобы посеять смятение. Во всяком случае, такой шаг казался уместным. Может быть, если каким-то чудом он однажды восстановит свои воспоминания, то сможет вернуться к знамени в нормальном виде.

– Одну минуту, сэр. – Связист передал инструкции.

– Вражеский рой удерживает позицию, – сказал дежурный по сканированию.

– Сэр, – сказал связист, и дрожь в его голосе выдавала замешательство, – генерал Инессер снова просит о переговорах.

– Да неужели, – сказал Джедао. – Я это позволю. На этот раз она будет говорить со мной.

Он еще раз взглянул на эмблему Инессер, которая, надо признать, была очень хороша. Можно ли испытывать зависть к эмблемам? Если так, то его случай – тяжелый. Он все еще не мог свыкнуться с мыслью, что люди находят пару несовместимых шестеренок угрожающей.

– Джедао, – выдохнула Инессер в тот момент, когда установилось соединение, и по напряженному тону можно было предположить, что, как бы мало он ни знал ее, она знала его очень хорошо. – Я полагаю, тебе так удобнее. Или теперь тебя надо звать Черис? Запутаться нетрудно.

Черис была той женщиной, которая сбежала с его воспоминаниями. Что имела в виду Инессер, говоря «так удобнее»? Неужели она думает, что он – Черис, после нескольких модов? Джедао вдруг стало очень любопытно, что же задумала эта Черис.

– Просто Джедао, – сказал он самым дружелюбным тоном. – Я могу вам чем-нибудь помочь? Потому что, если не ошибаюсь, мы уже передали свое знамя. Будет стыдно, если все эти враждебные намерения пойдут прахом.

– Не морочь мне голову, – сказала Инессер. – Я так и знала, что твое исчезновение ничем хорошим не закончится. Ты в курсе, что Командование Кел уволило тебя с позором?

А в курсе ли он? Но Джедао не осмеливался признаться в своем невежестве, и, что более важно, скучающие лица его Кел подсказывали, что он может спокойно игнорировать это обвинение.

– Вы обвинили моего коммандера в том, что он «падающий ястреб», – сказал Джедао. – Или извинитесь перед ними, или давайте драться.

– Ты серьезно? – сказала Инессер после многозначительной паузы.

А почему бы и нет? Она оскорбила его старшего коммандера. Это отражалось и на его чести. Неважно, что он Шуос; его честь была честью его роя. Он молчал, пристально глядя ей в лицо.

– Джедао, – сказала Инессер, – даже не надейся давить на меня за счет срока службы в несколько столетий. Потому что единственные два человека, которые имеют разумные основания требовать отмены твоего увольнения, – это я и верховный генерал Брезан. А верховный генерал – мой союзник.

– Это не похоже на извинение, – ответил Джедао. – Скажите что-нибудь по делу, или мы откроем огонь. – Он взглянул на Талау. Альт не выглядел обескураженным, но Джедао и не ожидал такого. Это был вопрос принципа, вот и все.

Мераун поморщилась; Дханнет покачал головой. Хорошо, что хоть кто-то в него верит. Инессер либо тянула время, либо пыталась выудить информацию. Она значительно превосходила его численностью, что было немаловажным соображением даже в космосе, хотя бы потому, что наличие большего количества боемотов давало доступ к более многочисленным и смертоносным формациям. Если она не пошла в атаку, то только потому, что считала, что у него есть преимущество. Но у него не было ни времени, ни желания объяснять это команде. Либо он докажет свою эффективность, либо они потерпят поражение – освежающе простой набор альтернатив.