Юн Ли – Вела Сезон 1 (страница 2)

— Генерал просит вас вступить в ее личный наряд охраны на оставшееся время ее пребывания на нашей славной планете, — сказал Экрем. — Я ответил, что вы, конечно, будете рады. Генерал, еще раз приношу наши искренние извинения за сегодняшнее происшествие.

— Неважно. Вы помешали их успеху. — Глаза Кинриг снова стрельнули в сторону Асалы.

— Мои люди скоро свяжутся с вами по поводу изменений в графике переговоров, — продолжал Экрем. — Я сохраняю оптимизм и думаю, что мы сможем укрепить торговые отношения между нашими планетами, сообща решая сегодняшние проблемы с солнечной энергией. И, разумеется, мы официально добавим к вашей охране агента Асалу.

«Агента Сику», — подумала Асала. Ее удивило собственное раздражение — хайямцы не пользовались названиями клана, только патронимом, и она использовала только одно имя «Асала» уже десятки лет. Думала, что привыкла. Она сжала губы и сумела сохранить молчание и соблюсти минимальные приличия, пока президент Экрем раскланивался с генералом.

— Ты, — сказал Экрем, как только за Кинриг и ее охраной закрылась дверь. — Ты!.. с меня бутылка лучшей ферментированной выпивки, чего-нибудь такого десяти-двадцати лет выдержки. Жаль, что не могу официально объявить тебе благодарность в приказе.

Асала почувствовала, как ее отпускает, как расслабляются мышцы. Она села в одно из кресел со спинкой в виде солнечных лучей.

— Тогда мне пришлось бы официально участвовать в этой операции. Кстати, «агент»? Серьезно?

Экрем усмехнулся, подошел к стене и начал отмерять молотый пряный порошок на два подносика.

— Генералу Кинриг необязательно знать, что ты работаешь для меня вчерную. Другие телохранители, которых мы к ней приставили, знают о тебе с самого начала, но держат рот на замке. Ты же не против продолжить? Разведка сомневается, что это единственное запланированное покушение на генерала — только сегодня поступило шесть новых реальных угроз.

— Ты же мне платишь, верно? — Асала надеялась, это прозвучало так же небрежно, как она задумывала. — Надеюсь, мне больше никогда не придется с ней разговаривать, но ты меня знаешь. Я профессионал.

Экрем снова усмехнулся.

— О, обожаю, какой ты стала меркантильной в нашем возрасте.

— Удивляюсь, что для этого вообще понадобился кто-то со стороны, — сказала Асала. — Меня ты обычно вызываешь на куда менее официальную работу.

— Асала! Ты так говоришь, будто командуешь у меня каким-то секретным отделом черных операций. Но если серьезно, я тебя вызвал не только потому, что бюрократические каналы слишком… эм-м, бюрократические. Я тебя вызвал потому, что ты знаешь свое дело.

Он передал ей один из подносов. У порошка был слабый землистый аромат — насыщенность фермерских лишайников, смешанных с легким стимулятором: Экрем не поскупился. Асала взяла щепотку и заложила за губу.

— Продолжай. Я так падка на лесть.

— Прекрасно, потому что у меня есть еще одна просьба. Кое-что, как ты сказала… куда менее официальное. Ты нужна мне, Асала. — Здесь обаяние, которым он так успешно пользовался во время выборов, сменилось серьезностью.

Она повозила порошок по деснам языком.

— Что за просьба?

Экрем принялся мерять зал шагами.

— Ты слышала о «Веле»?

— Корабль, идущий с Эратоса? — Она слышала слоганы из предвыборной кампании Экрема; все слышали — про спасательный корабль с последними обитателями самой далекой умирающей планеты их системы. Проект, который президент смог преподнести как символ великодушия, при этом умудрившись ловко обойти вниманием кризисную ситуацию с беженцами на остальных планетах Внешнего Кольца. Эратос не был единственным умирающим миром, просто он умирал быстрее других — крошечной колонии на Самосе нет уже десять лет, за Эратосом смертельный холод настигнет Гипатию и Гань-Дэ, и, может, тогда Внутреннее Кольцо наконец очнется, когда придет и их черед погибнуть вместе с угасающим солнцем.

Расслабленное вымирание: любые неудобства можно спихнуть в другое место или на другое поколение.

Экрем взмахнул рукой.

— «Вела» — не просто корабль. Это корабль, который выиграл для меня второй срок. Я обещал, что спасение последних с Эратоса будет только первым шагом к спасению всей системы. Людям нужно увидеть торжественное возвращение «Велы» — важно видеть, что ситуацию можно исправить, что мы можем помочь жителям Внешнего Кольца, а потом уже трудиться над тем, чтобы помочь всем.

И говорил он так искренне.

— То есть людям нужно это увидеть до того, как накалится следующая предвыборная борьба.

Президент слабо пожал плечами, признавая ее правоту.

— Без сильного лидера нам было бы еще хуже. Я слежу за опросами: в прошлый раз я даже с «Велой» обошел кандидата глобалистов с трудом. Не стану притворяться, будто все это неважно.

— Так в чем проблема? «Вела» влетит во Внутреннее Кольцо, ты проведешь на Хайяме пару парадов в честь спасения последних жителей планеты. О чем тут переживать?

Его лицо перекосило.

— Корабль пропал.

— А, — сказала она. — Пожалуй, теперь с парадом возникнут сложности.

— Черт возьми, Асала! На этом корабле тысячи человек, в том числе весь кабинет министров Эратоса. Ты помнишь Ваню?

— А то! Царица гравитации. Она умерла когда, пять-семь лет назад? Искусственная гравитация существовала и до Вани Рёты, но именно благодаря ее команде стала недорогой и доступной, после чего начался бум разработок межпланетного транспорта.

— Ее дело все еще живет, — сказал Экрем. — На Эратосе продолжала работать ее лаборатория, а ее семья…

— Ладно, поняла, дело всегда в знаменитостях. Но от меня ты чего хочешь? Если они пропали в космосе, то могут быть где угодно. Найди астрофизика, чтобы просчитал траектории от последнего известного местоположения.

— Я уже знаю, где они пропали. Их последнее сообщение... им пришлось совершить аварийную посадку на Гипатии.

Асала похолодела.

— Нет.

Экрем будто не слышал ее.

— Они собирались облететь Гипатию, чтобы разогнаться и пройти мимо Гань-Дэ до самого Хайяма. Но вместо этого им пришлось сделать остановку. Я совещался с экспертами по орбитальным полетам — еще не все потеряно, нет. Через пару недель заканчивается этот семнадцатилетний мертвый период, и у нас будет несколько месяцев, чтобы прыгнуть с орбиты Гипатии и долететь до Гань-Дэ. Так что если они успеют закончить ремонт, то имеют шансы добраться до Гань-Дэ намного быстрее, а дальше, с Гань-Дэ, Внутреннее Кольцо куда доступнее. Может, не к последнему туру праймериз, но все же они прибудут раньше, чем…

Семнадцатилетний планетарный цикл. Экрем говорил так, будто это далекая умозрительная истина. Впрочем, для него это так и есть.

Для Асалы же это было обещанием вечности в одиночестве: почти тридцать четыре года назад ее клан побирался и выкручивался, лишь бы оплатить ей грязный угол на рейсе до Гань-Дэ. Одна, свернувшись калачиком на койке, среди набившейся вокруг безликой и отчаявшейся человеческой массы, она прекрасно понимала — спасибо тонкостям орбитальной механики: пройдет еще семнадцать лет, прежде чем кто-нибудь сможет последовать за ней… семнадцать лет. Целая жизнь. И ведь в итоге все равно никто последовать уже не мог, потому что на Гань-Дэ решили, что с них хватит гипатских беженцев.

Насколько было известно Асале, весь ее клан погиб. Когда она смогла позволить себе отправить сообщение на родную планету, единственным ответом послужила гулкая тишина — а это само по себе ответ. Гипатия была суровым местом еще задолго до того, как наползающий мороз стал невыносимым и из-за перепада температуры целые города вымерзали за ночь.

Отчаянные гипатцы все еще сбегали с чахнущей планеты каждые семнадцать лет, не желая смиренно умирать. Для многих закрытие Гань-Дэ означало, что холодная смерть на планете сменяется еще более холодной смертью в космосе — кое-как склепанные мусорные корабли беженцев изнашивались и разваливались, пока их невезучие пассажиры вымаливали себе уголок в переполненном орбитальном лагере беженцев. И, если их все же принимали, они выигрывали для себя право умереть медленнее.

То, о чем говорит Экрем, — последний шанс покинуть Гипатию. Это было ясно из температурных прогнозов. На Хайяме такое не обсуждали: стоит шепнуть о надвигающейся гибели Гипатии — и людям становится неловко, они отводят глаза. Экрем наверняка будет жизнерадостно заверять, что вышлет заправленный спасательный корабль, даже когда спасать уже будет некого. Все это время корпорации Хайяма продолжали жадно добывать из солнца водород — раз непоправимый ущерб уже нанесен, то какая теперь разница? Кроме того, водород жизненно необходим — для производства воды, для термоядерной энергии…

Экрем все еще говорил.

— …И я пошлю с тобой своего отпрыска. Младшего. Помнишь их? Конечно, не потому, что я тебе не доверяю, — он нервно рассмеялся, — но Нико пригодится опыт реальной жизни. Они проходили обучение в отделе аналитики внутренней разведки, теперь рвется применить знания на практике. — Он подошел к стене и коснулся панели интерфейса. — Пригласите, пожалуйста, Нико.

— Экрем, ты меня не слушаешь, — Асала с трудом сохраняла голос ровным. — Я сказала…

Она не успела договорить, как в зал влетел человек лет двадцати — с такой готовностью, что было очевидно: они поджидали у дверей. Круглое лицо Нико сияло улыбкой, прическа стремилась к последнему писку андрогинной моды — многослойному шэгу, а стояли они, как кол проглотили, — как человек, который слишком сосредоточился на том, чтобы произвести хорошее впечатление.