Юн Ли – Вела Сезон 1 (страница 11)

Кинриг посмотрела на Нико с пониманием, отчего они занервничали еще больше.

— Должна сказать, — начала она, приступая к еде, — удивлена, что в меню нет ничего, кроме хайямской кухни. Я не сомневалась, что мы всю дорогу будем есть соленых крабов.

Главное гипатское блюдо. Или стереотип — с какой стороны посмотреть.

Асала медленно жевала.

— Не ела их уже очень давно.

— Нет? Сколько именно?

— Тридцать четыре года.

— Ясно, — сказала генерал. — Да, могу понять, после стольких лет можно пристраститься к хайямской кухне.

— Я этого не говорила.

— Виновата. Значит, у тебя нет предпочтений?

Нико уловили истинный вопрос, вплетенный между строк, и — судя по короткой паузе, когда Асала перестала жевать — она тоже поняла. Она ответила Кинриг недолгим взглядом, потом вернулась к своей тарелке и отпила воды.

— Я иду, куда зовут. Я ем, что дают.

Генерал рассмеялась и покачала пальцем.

— Отлично, — сказала она. Обернулась к Нико, которые понятия не имели, что здесь смешного. — Она цитирует Эяхью. «Я иду, куда зовут, я ем, что дают, я пою в гармонии, и я больше не потерян».

Нико же, напротив, совершенно потерялись.

— Кто такой Эяхью?

— Ганьдэский поэт, — сказала Асала.

— Один из самых известных, — сказала Кинриг — Слишком оторванный от реальности, на мой вкус. — Она снова повернулась к Нико. — Соль, пожалуйста.

Нико так не могли. Не могли сидеть за столом и болтать о поэзии, словно все здесь — добрые приятели, пока где-то умирают люди. И все же они передали гребаную соль.

— Так что ведет тебя обратно на Гипатию после стольких лет? — спросила Кинриг у Асалы. — Я знаю, что ты здесь не только ради меня.

— Переговоры о гуманитарной помощи, — легко ответила Асала. Кивнула на Нико. — Они представляют гуманитарную организацию хайямского правительства. Я — охранное сопровождение.

Нико казалось, что было бы неплохо, если бы легенду обсудили заранее с ними, но что поделать.

— Именно так, — поддакнули они.

— А, — сказала Кинриг. Изучила глазами Нико. — Будущий дипломат. Твой отец, должно быть, гордится.

Нико выдавили улыбку, хотя живот у них крутило узлами.

— Надеюсь.

— Ответь мне, — сказала она, — зачем дипломату столько компьютерного оборудования?

— Что? — Нико почувствовали, как теряют опору.

Кинриг показала в сторону верхних палуб.

— Я видела твой багаж, когда поднялась на борт. Напоминало футляры для техники. Или я ошибаюсь?

С одной стороны на него уставилась генерал. С другой — Асала.

— Это хобби, — сказали Нико.

— Хобби, — повторила генерал.

Нико взглянули на Асалу. Лицо у нее было спокойным, как всегда, но взгляд громко и ясно говорил: «Только попробуй облажаться».

— Надо же чем-то заниматься целых три недели, да? — добавили Нико.

Кинриг пригляделась к ним.

— Что ж, если ты разбираешься в компьютерах, возможно, ты бы могли взглянуть на центр коммуникаций у меня в каюте. Там какой-то мелкий сбой.

Асала подняла глаза.

— У вас тоже?

Генерал вскинула брови.

— Мне следует знать о какой-то проблеме?

Нико покачали головой.

— У Асалы тормозили некоторые панели интерфейсов. Обычно дело в сочетании плохой проводки и внеатмосферной радиации. Я могу проверить.

Кинриг кивнула, но взгляд ее стал чуть жестче — выражение женщины, привыкшей к ножам в спину.

— И чем еще ты планируешь заниматься, пока мы здесь, кроме своего… хобби?

Ответом было «готовиться к миссии», но Нико не могли… а может, и могли. Внутри вскипело бунтарство, рожденное отвращением, которое они пытались погасить. Кинриг все-таки задала вопрос. Можно ответить и правду.

— Вы знаете Узочи Рёту?

«Я тебе что сейчас сказала», — сообщил неморгающий взгляд Асалы.

— Разумеется, — ответила Кинриг. Усмехнулась за едой.

— Она опубликовала на одном бесплатном общественном канале серию видеозаписей, — сказали Нико, — о беженцах с Эратоса. — Они взглянули на Асалу, которая перестала жевать. — Мне показалось, раз мы отправляемся на переговоры о гуманитарной помощи, это хороший способ понять, через что они проходят.

— Вы же отправляетесь на Гипатию, разве нет?

— Да. — У Нико дрожали руки, но в голове их подбадривали друзья. Нико посмотрели Кинриг прямо в глаза. — Но беженцы есть беженцы. Думаю, все люди страдают примерно одинаково.

И тут Кинриг действительно напугала Нико: она им улыбнулась. Едкая улыбка. Насмешливая. Она съела еще кусочек и поднялась.

— Если позволите, — сказала она, — пожалуй, доем у себя в каюте.

Асала не сдвинулась с места. Она провожала Кинриг взглядом до дверей, по коридору, пока лифт не поднялся, потом резко метнулась обратно к Нико.

— Это что за чертовщина? — спросила она.

— А это что за чертовщина? — сказали Нико, обводя руками кухню. — Почему она здесь?

— Мы это уже проходили.

— Это риторический вопрос! Это же… это просто нелепо. Как ты ее терпишь?

Асала взглянула на толстую обшивку, защищающую их от вакуума.

— А куда я денусь?

— Но… — Нико закрыли глаза и покачали головой. — То, что она делает с твоим народом. Это невыносимо. Я не выношу, когда она рядом. Как ее терпишь ты?

— Это моя работа, — сказала Асала.

Нико уставились на нее. Такая безучастная, такая уравновешенная. Когда отец предложил им эту работу и сообщил, с кем они отправятся, Нико пришли в восторг. Они ожидали опасность, да, и дискомфорт, конечно, но… не это.

— Да что с тобой? — выпалили они. — Те люди на «Мародере»…