Юн Ли – Стратагема ворона (страница 56)

Брезан напрягся.

– Не надо, – сказал он. – Это не смешно.

Тсейя открыла рот, увидела его лицо, закрыла рот.

– На что похожа твоя семья? – спросила она ни с того ни с сего.

– Моя что? – Брезан заглянул в отчет о состоянии, поскольку это было то, что он понимал – и прямо сейчас он нуждался в чем-то понятном. К несчастью, отчеты демонстрировали всего лишь то, что два роя выполняли маневры. «Лебединый узел» как будто не горел желанием преследовать Хафн, но кто знает, какой барочно-замысловатый план привел в действие Джедао. Если это означало поменьше погонь, Брезан ничуть не возражал.

– Твоя семья. – Тсейя уперлась руками в колени и слегка наклонилась вперед.

Интересно, почему это так важно для нее?

«Я недостаточно хитер для этого задания», – подумал Брезан.

– Уверен, мы бы тебе наскучили, – сказал он, не сомневаясь, что о главном она уже прочитала. – Мой старший отец уже был в отставке к тому времени, когда я повзрослел достаточно, чтобы соображать, но, впрочем, родительские обязанности выполняли большей частью два младших отца. Один из них восстанавливает антикварное оружие, что объясняет его партнерство с кем-то из фракции Кел. Другой делает вырезные бумажные иллюстрации для детских книг. Однажды на меня накричали за то, что я испортил его лучшие ножницы.

Он уже рассказывал ей о своих сестрах, но она продолжала смотреть выжидающе.

– Мою старшую сестру зовут Кериезан. Я её почти не вижу, да и в детстве мы мало общались, что автоматически делало её привлекательнее близняшек. Она намного старше, и у неё двое детей. Кажется, она собиралась завести ещё одного ребенка. Что касается близняшек, то Миузан из них самая неуемная. С Ганазан, будь она сама по себе, я бы справился – она довольно спокойный человек, – но она всегда по умолчанию принимала сторону Миузан.

Тсейя продолжала молчать. Чувствуя себя загнанным в угол, Брезан сказал:

– Мы ссорились из-за глупостей вроде кому чистить оружие и кому выбирать, какие драмы смотреть вместе. Мой старший отец считал, что это надо делать всем вместе – понятия не имею, почему. Честно говоря, мы очень заурядные. Позор достался мне одному. Если бы «падающих ястребов» было легко выявить заранее, я… я бы вообще не попал в Академию Кел.

Если уж на то пошло, он понятия не имел, что Командование Кел сказало его родителям, если вообще что-то сказало. Он не осмелился спросить. Если ему повезет, Командование предпочло промолчать. Его семья, вероятно, решила, что он мертв или находится под контролем Джедао. Правда была ненамного лучше.

– Твоя семья очень отличается от моей, – сказала Тсейя. – Пожалуйста, не думаю, что все анданские семьи интересуются только ядами и притворством. Везде по-разному.

Брезан задался вопросом, захочет ли она углубиться в подробности, и сам не понял, огорчился или обрадовался, когда этого не случилось. Может, Тсейе просто нужно было отвлечься.

– Ты хотела посмотреть какие-то дуэли? – спросил он, созерцая статусные индикаторы. По-прежнему ничего полезного.

– Да, я выберу одну наугад, – сказала Тсейя, немного оживившись.

Сеть с радостью сделала выбор за них: на видео был Джедао тех времен, когда он руководил тактической группой, а его противником оказалась гибкая длинноволосая Шуос, оскорбленная каким-то нарушением этикета, которое Тсейя, несомненно, поняла, но вот Брезан – ничуточки. Было странно изучать Джедао в собственном теле – худощавом, мужском, с лицом, которое оставалось непримечательным, пока он не улыбался; но Брезан узнал движения Черис-Джедао, памятные по командному центру «Лебединого узла», и ещё узнал улыбку. Также было странно видеть Джедао с эмблемой коммандера тактической группы, включающей звезду и пламя, а не с генеральскими крыльями. Брезан напомнил себе, что Командование Кел в любом случае наконец-то уволило ревенанта.

Джедао и его противница, Шуос Маграх, оценивали друг друга так, что казались братом и сестрой.

– Маграх была наемной убийцей, так что у них одинаковая подготовка, – объяснила Тсейя, когда Брезан сказал об этом вслух. – Были предположения, что она пыталась ранить или убить Джедао по своим собственным причинам.

А Брезан-то думал, что правильно расположил события на временной шкале.

– Разве в то время его не любили?

Тсейя пожала плечами.

– Это сложно. Многим сослуживцам-Кел он нравился, но другие считали, что ему просто повезло, и возмущались тем, как быстро его повысили. Шуосы считали его чудаком. Посмотри на все с их точки зрения. Сразу же после Академии его карьера стремительно взлетела, он очутился прямиком в аппарате гептарха, блистательно проявил себя в качестве убийцы, потом занялся работой с маленькими подразделениями и продемонстрировал ещё более впечатляющие результаты. А потом – как показалось остальным – военщина засела у него в башке, и он все бросил, чтобы погнаться следом за Кел. Непостижимо, но гептарх Шуос Хиаз его отпустила. Может, в конце концов решила, что он ей не подходит. Только подумай, от скольких неприятностей она избавила бы всех нас, если бы просто заперла его где-нибудь, пока не перебесится.

Поединок развивался, на экране был лучший раунд из семи. Брезан мог разобраться в происходящем, только просматривая замедленные повторы. Он уже знал об экстраординарных рефлексах Джедао, но Маграх была столь же быстрой.

– Ты не поверишь, до какой степени неполноценным я себя чувствую, – сказал Брезан.

Тсейя пнула его в голень.

– Не думаю, что работа убийцы по найму пришлась бы тебе по нраву.

– Если бы у меня были навыки убийцы, я мог бы застрелить Джедао до того, как он зашел так далеко.

– Жизнь не ограничивается умением решать проблемы меткой стрельбой, – возразила Тсейя. – Нам просто придется на этот раз сделать все правильно. Для человека, который так хорошо обращается с оружием, у Джедао много слабостей. Нет, я больше беспокоюсь о том, как бы подобраться достаточно близко, чтобы порабощение сработало, чем о том, что Джедао даст сдачи.

– Не уверен, что это отношение поспособствует нашему выживанию в долгосрочной перспективе.

Она улыбнулась ему уголком рта.

– Кто-то из нас должен быть оптимистом.

Мот-сеть прервала их уведомлением: рой Джедао транслировал знамя «Двойка шестерней».

– Нам лучше приготовиться, – сказала Тсейя.

Брезан выключил запись поединка, мимоходом отметив, что счет был 2–2, и задавшись вопросом, не параноик ли он, раз думает, что Джедао мог это подстроить. Он отвернулся. Ему больше всего на свете хотелось быть частью разворачивающейся битвы, он жаждал сражаться.

– Брезан, – сказала Тсейя. – Брезан. Мы тоже сражаемся, особым образом.

Не стоило и пытаться объяснить ей, что быть Кел не означало сражаться особым образом, как сделал он во время упражнения Пурпур-53. Это означало сражаться в точности так же, как все остальные Кел. Разумеется, будучи «падающим ястребом», он не мог читать Тсейе лекции по поводу доктрины Кел. Вместо этого он сказал:

– Я исполню свой долг.

Потому что это, разумеется, было неоспоримо.

Для миссии у Тсейи имелась имитация келской униформы. Он не смотрел, как она одевается – он не мог такое вынести, – но вынужден был согласиться, что в любой другой одежде на моте Кел она будет выделяться, в особенности после того, как Джедао выгнал весь прикомандированный персонал. Они тихо переоделись. Брезан знал, что Андан заботит эстетика даже таких утилитарных предметов, как скафандры, но одно дело знать, а другое – носить их самому. Впрочем, учитывая развитие событий в этом году, изящные завитушки были наименьшей из его проблем.

Из них двоих Тсейя была лучшим пилотом. Брезан наблюдал за ней достаточно долго, чтобы понять: дело не только в глубине познаний относительно того, как надо обращаться с шелкомотом. К счастью, она была на его стороне – во всяком случае, в данный момент скорее на его стороне, чем наоборот.

По мере приближения он едва сдерживался, чтобы не комментировать события шепотом, как будто Кел в рое могли бы услышать его сквозь вакуум. Тсейя, сосредоточенная на задании, ничего подобного не испытывала. Большим пальцем ноги она громко постукивала по опоре терминала.

От того, что они находились на борту шелкомота, ожидание не становилось менее мучительным. Брезан наблюдал за роями Кел и Хафн на экранах, ворча, как вдруг появился второй рой противника. Он даже не понимал, как описать увиденное, и не думал, что множество формантов – даже искаженных чужеродных формантов – могут оказаться неисправностью системы сканирования.

– Тсейя…

– Я их вижу, – сказала агентесса. Она не изменила курс – в основном потому, что главная часть роя Джедао была занята тем, что строилась в формацию, угрожающую вновь прибывшим. Брезан понятия не имел, откуда Джедао узнал, что они здесь появятся. Никто и никогда не говорил, что Джедао умеет извлекать из систем сканирования дополнительную информацию, но нельзя было исключать, что он припас какие-то трюки.

Брезан с трудом оторвал взгляд от подсвеченного треугольника на дисплее, изображавшего «Иерархию пиршеств». «Мы освободим всех вас от Жертвенного Лиса, – свирепо подумал он, стараясь не думать, выжила ли генерал Кируев. – И тогда я лично убью Джедао, и разорву его на столько кусков, что нечего будет сжигать».

Один из бывших любовников Брезана, парфюмер, однажды спросил, что его так привлекает в жестокости профессии. И неважно, что как штабной офицер он ничего жестокого не видел собственными глазами. Брезану не хотелось признаваться в подобном, но он испытывал определенное удовлетворение от того, что преодолевал препятствия при помощи силы.