Юн Ли – Стратагема ворона (страница 52)

Через шестнадцать дней после того, как Джедао заговорил, Куджен заметил, что он бьется в конвульсиях. Приборы это не фиксировали, но он, будучи ревенантом, все чувствовал сам. Эсфарель тоже так делал, когда только стал немертвым и пытался выяснить, как убить себя.

Восемьдесят три дня спустя, когда Куджен уже думал, что может перейти к следующему этапу, Джедао снова заговорил, очень тихо.

– Куджен, пожалуйста. Мне вас не хватает. Здесь так темно. Вы… вы тут?

Это был не страх.

Это было одиночество.

Куджен, так уж вышло, знал: даже монстрам нужно общество. Или, во всяком случае, публика.

– Заткнись, – сказал он с внезапным раздражением. Единственной причиной, по которой они оказались в такой ситуации, была нелепая стратегия Джедао. – Заткнись, заткнись, заткнись.

Джедао все еще не слышал его. Ничего не слышал.

Куджен вернулся к работе.

Куджен задумался о Махаре. Он взял блестящего молодого студента и необратимо его испортил, оказал ему услугу, какой не смог бы оказать никто другой, пообещал ему роскошь, власть и жизнь брата в обмен на использование его тела. С учетом обстоятельств, якорь вел скромную жизнь, но это было его дело.

Куджен четко изложил условия. Он уже давно понял, что в таких вещах лучше быть откровенным. В справедливом мире он должен был превратиться в кучку праха под каким-нибудь камнем, а не торчать среди живых, паразитируя на себе подобных, но справедливость его никогда не заботила.

Давным-давно один наставник сказал ему, что он может сделать много хорошего с его удивительной одаренностью в технических областях. Восстановительная психохирургия беженцев и ветеранов. Новые, лучшие мот-двигатели. Время от времени – статьи об алгебраической топологии. Он мог бы сделать все это – и, в конце концов, сделал, – но ничто не меняло того факта, что однажды он умрет.

Как оказалось, можно починить календарь, чтобы обмануть смерть. Даже Рахал не умели делать с календарем то, что умел Куджен. Конечно, не обошлось без издержек. Календарь сделал поминальные церемонии еще более вездесущими, чем в детстве Куджена.

Бессмертие не превращает человека в чудовище. Оно просто показывает ему самому, каким чудовищем он и так уже является. Нирай Куджен мог бы предупредить своих собратьев-гекзархов, но куда интереснее будет наблюдать, как они сами это обнаружат.

Глава двадцать первая

Кируев с трудом удержалась, чтобы не уставиться на дверь в командный центр. Продолжающееся отсутствие Джедао во время участия в боевой операции было проблемой, но если Кируев оцепенеет, станет ещё хуже. Кроме того, инструкции Джедао, хоть и требующие большой веры, были недвусмысленны.

Первый рой Хафн (как он теперь обозначался на тактическом дисплее) всё ещё направлялся в их сторону со стороны Паутины. На пути противник должен свернуть к Башне Минан. Второй рой Хафн все ещё пребывал в беспорядке после того, как бомбы уничтожили часть его левого нижнего фланга (относительно ориентации роя и его оси движения), но она не могла рассчитывать на то, что это продлится долго.

Со своей стороны, Минан имела стандартную защиту для волчьей башни. Хорошая новость заключалась в том, что они находились глубоко внутри пространства гекзархата с его благоприятной топологией. Раздражающая способность Хафн использовать собственную экзотику в гекзархате не мешала Башне Минан применять защиту в соответствии с высоким календарем. Плохая новость подразумевала, что её оборонные системы не были созданы для продолжительного использования. Никто не ожидал, что захватчик заберется так далеко в глубь их космоса, пусть это и была пограничная провинция.

– Мы вступим в бой, генерал? – спросила Джанайя.

– Всем подразделениям – вывесить знамя «Двойка шестерней», – сказала Кируев, стараясь говорить бесстрастно. – Активируйте основную опорную точку и будем сближаться, но осторожно. – Она уточнила параметры. Как и большинство щитовых формаций, «Ножи – это наши стены» давала лишь кратковременную защиту, но лучше так, чем позволить Хафн их отдубасить. – Сканирование, что там происходит?

– По нашим оценкам, тридцать мотов Хафн из восьмидесяти двух мертвы или выведены из строя, – ответил дежурный. – Я различаю четыре типа мот-двигателей, два из которых мне незнакомы. – Знакомыми были «сирени» и «магнолии». – Видимо, это какие-то вспомогательные суда, учитывая их расположение далеко позади боевых кораблей.

Дежурный по оружию, до сих пор хранивший молчание, внезапно заговорил:

– Сэр, идут еще моты. Посмотрите, как они перегруппировываются, чтобы очистить территорию для союзников.

Кируев согласилась. Второй рой Хафн не собирался в знакомую конфигурацию «две тарелки с перемычкой». Его боемоты образовывали что-то вроде полукруглого панциря вокруг скопления медленно движущихся кораблей.

«Иерархия пиршеств» достигла опорной точки формации, и эффект щита включился. Он был незаметен человеческим глазом, и Кируев из-за этого нервничала, когда была моложе, но данные сканеров показывали, что все в порядке. Хафн, похоже, обнаружили щит. Выпустив первый залп ракет, похожий на ливень заблудившихся звёзд, они прекратили огонь.

– Сэр! – крикнул дежурный по сканированию. – Вот они.

Рядом с Вторым роем Хафн возникли новые корабли противника. Одна группа имела несчастье материализоваться почти вплотную к поврежденному ранее моту. Он сгинул в ужасной вспышке и поджег ещё два ближайших корабля.

В рое Кел было сто пять мотов. К битве присоединились более ста пятидесяти мотов Хафн, и это не считая те семьдесят один, что мчались обратно к ним и могли ударить известным экзотическим оружием, при сохранении нынешнего ускорения, уже через двадцать четыре минуты.

Весь командный центр был залит огнями – красными и золотыми, золотыми и красными. Иногда Кируев думала, что Кел до мозга костей боятся умереть во тьме, где ни одна свеча не заменит погребальный костер.

«Разберитесь с этим», – сказал Джедао. Значит, если рассматривать ситуацию в целом как особенно смертоносные учения, он считал, что у Кируев есть и знания, и ресурсы, необходимые для победы. Обычно Кируев не применяла такой метаанализ к реальной жизни, но все знали, что Джедао склонен думать обо всем, как о игре.

Она понятия не имела, чем он так занят. Но зато знала, как поступить с Хафн. Первый рой сделал все возможное, чтобы увести противника от точки прибытия Второго, и она не думала, что это уловка. Они повернули только тогда, когда стало ясно, что Кел на это не купятся. Второй рой – не просто подкрепление. В нем было что-то жизненно важное для Хафн. Кируев не собиралась позволить им этим воспользоваться.

У них осталось всего шесть минут до окончания работы щита. Кируев установила новые путевые точки и передала их Джанайе и дежурному по навигации.

– Связь, – сказала она, – вызовите мне коммандера Гериона.

Глава Второй тактической ответил немедленно.

– Сэр, – сказал он, не в силах скрыть беспокойство.

«Я тоже не знаю, что задумал лис», – подумала Кируев. Не было смысла давать объяснения, которых у нее не было; это не её обязанность.

– Коммандер, – сказала она, – я отсоединяю Вторую тактическую. Я пометила моты, которые как будто бы находятся под защитой Второго роя Хафн. Ваша задача – оказывать на них давление, в том числе испепелить, если удастся преодолеть защиту. Я считаю, что помеченные подразделения – вспомогательные, но при сближении вы, несомненно, окажетесь под сильным огнем. Примите любые меры, какие сочтете необходимыми, и не беспокойтесь об остальном рое, пока я вас не призову.

Герион отдал честь.

– Естественно, сэр.

– Приступайте, – сказала Кируев, холодно осознавая, что если противник подготовил какие-то неприятные сюрпризы, Вторая тактическая столкнется с ними первой. Но кто-то всегда должен идти первым.

– Сэр, – доложил дежурный по вооружению, – щиты отключатся через три минуты. – Действительно, распад щитов проявлялся в виде серебристо-голубого светового переплетения, похожего на трещины в полом эллипсоиде, содержащем рой.

Хафн не бездельничали. Сканеры сообщали о шквале кинетических снарядов, от которых в местах ударов щиты покрывались волдырями. Куски мертвого металла сплющивались в раскаленные монеты и рикошетом улетали прочь. Конфигурация Второго роя стала более плоской. Кируев не понимала, что это значит, и дежурный по Доктрине не мог ничего прояснить.

– Всем тактическим группам… – Герион должен был понять, что это к нему не относится. – Перестроиться в «Горы никогда не шепчут». Рассчитайте время модулирования так, чтобы Вторая тактическая успела пройти.

Вторая тактическая вышла из состава формации. Остальные моты Кел маневрировали, меняя позиции, чтобы сгладить негативный эффект. Судя по пирамидальному ведущему элементу, Кируев предположила, что Герион собирается использовать «Очи зимы», чтобы пробиться сквозь вражеские ряды.

– Наша очередь, – сказала Кируев.

– Сверху или снизу, сэр? – спросила Джанайя.

Это в любом случае была ловушка, но Кируев не могла безоглядно броситься вперед. Она произвела расчеты. Разрывная атака Хафн насадит их на кол, если они попробуют такой маневр.

– Снизу, – сказала генерал. Новые путевые точки. Джанайя предложила поправки. Она приняла.

Рой Хафн отреагировал с пугающей живостью на то, как пепломот наклонился по отношению к плоскости их собственного движения. Моты противника выполнили красивый маневр, разделившись по диагонали на две направленные в разные стороны решетки из кораблей, каждая из которых была снабжена выступом. Если бы кто-то нарисовал лучи, продолжив эти выступы, они пересеклись бы в точке, расположенной прямо перед «Иерархией пиршеств».