Юн Ли – Стратагема ворона (страница 44)

Если Зехуни хотели привлечь его внимание, оно и так всецело принадлежало им. Микодез знал, куда клонит его помощник.

– …но он отделился от гекзархата, – сказали Зехуни. Фенез мяукнула и прыгнула на хозяйские колени, а потом начала громко мурлыкать. Микодез всегда знал, что кошки коварнее его собственного народа. Со своей стороны, Зехуни с довольным выражением лица запустили пальцы в пятнистую шерсть. – Другие гекзархи настаивают, чтобы вы побыстрее с этим разобрались. Кел предложили содействие, в основном чтобы разбередить рану, однако ваша репутация понесет значительный ущерб, если вы примете их предложение. Что пошло не так, и как Шуос до этого докатились?

Фенез широко зевнула. Две светящиеся проекции карт джен-цзай отражались желто-зеленым в ее глазах.

– У меня лишь один вопрос по сценарию, – сказал Микодез. – Сам Джедао стал кем-то вроде диктатора? – Мысль была такая забавная, что ему почти захотелось увидеть, как это случится. Если бы не последствия…

Зехуни рассмеялись.

– Чтобы понаблюдать, как вы выкручиваетесь, я скажу «нет». Он назначил главным кого-то другого, а сам стал его любимым генералом и решателем всевозможных проблем.

– Что ж, – сказал Микодез, – полагаю, даже моему драгоценному ревенанту с суицидальными наклонностями хватит инстинкта самосохранения, чтобы понять, что главной мишенью лучше не быть. Кроме того, в этом случае он смог бы отрицать, что хотел заполучить власть ради неё самой.

– Хватит тянуть, Микодез. Принимайтесь за дело.

Гекзарх поразмыслил над вводными.

– Я постулирую следующее: мы слишком вяло реагируем на пропагандистскую кампанию Джедао. Обычно привлекать внимание к распространяемой болтовне – ошибка, но это в случае, когда есть больше шансов выявить источники. Очевидно, нам никак не удается отследить каналы распространения. Даже сейчас есть косвенные доказательства того, что он занят чем-то необычным. По словам Истрадеза, разведка от этого с ума сходит, и я не удивляюсь. – Он посмотрел на Фенез: кошка явно была не в восторге. – К черту сценарий – меня бесит, что анализ трафика не дал результатов, проясняющих ситуацию. Если бы наш агент на «Иерархии пиршеств» наткнулась на что-нибудь, она бы сообщила, но это при условии, что ее не убили, не переманили на свою сторону и не превратили в пресс-папье.

– Но ведь это просто распределение, – возразили Зехуни. – Вы не учли эффективность пропаганды. Да, мы видели несколько удач Джедао на уровне планетных систем, но их можно списать на то, что Хафн дышат местным жителям в затылок. Так что вернемся к сценарию. Джедао не смог бы продолжать транслировать информационные выпуски, из которых следует, что он безобиден, как пёс на привязи. Что изменилось?

– Он купит установку для промывки мозгов на черном рынке? – сказал Микодез, припомнив кое-что из едких замечаний Куджена. Не было другого такого знатока промывки мозгов. Жаль, что они так и не узнали, куда подевался гекзарх Нирай.

Зехуни одарили его мрачным взглядом, из-за которого в бытность инструктором славились как тот, кто пожирает тупых кадетов.

– Ладно, – сказал Микодез, посерьезнев. – Я больше не буду придуриваться.

Зехуни пробурчали себе под нос нечто вроде «Так я и поверю».

– Джедао не пропагандист, – продолжил Микодез. – Хотя он усвоил азы и обучился некоторым стилистическим трюкам у Хиаз. У него хорошо получается уговаривать людей, но с якорями у него было преимущество – никто другой не мог услышать, что он говорит, если рядом не было Куджена, а с Кел он мог использовать формационный инстинкт как костыль. Заякорение больше не работает, а Шуосы – недостаточные конформисты, чтобы ими можно было манипулировать так же, как нынешними Кел.

Учитывая всё это, я предполагаю следующее. Прежде всего, он завербовал пропагандиста – или нескольких. Сомневаюсь, что в рое генерала Кируев притаился кто-то с достаточной фантазией для такого дела. Рой попросту не для этого собирали. Так или иначе, Джедао всегда может нанять нужных людей на любой станции. Согласитесь – пусть у него вопиющие проблемы с эго, как у большинства Шуосов, включая меня, но он не стал бы генералом, не научившись делегировать полномочия.

– А как насчет мотивов Джедао?

– Другие гекзархи по умолчанию сошлись на том, что ему нужна старомодная месть, и не стали развивать тему, – сказал Микодез. – А я на это не куплюсь. Он воюет, потому что таков мир, который ему известен, но при этом он внушает самому себе, будто исправляет что-то по ходу дела. На самом деле ему просто нужен предлог для бойни.

Если ему удастся создать отколовшееся государство, это случится потому, что такова была его цель с самого начала, потому, что таков шаг к какой-то другой цели, либо потому, что он так пустит пыль в глаза, а сам будет добиваться чего-то совсем другого. Сдается мне, по его нынешним результатам уже понятно, что с оценкой побуждений мы налажали. Он ведь не опубликовал никакого манифеста, верно?

– Хорошая попытка, – сказали Зехуни. – Но нет.

– Неужели вы не считаете забавным набросать какой-нибудь фальшивый документ в стиле Джедао? – Микодез начал строить крепость из печенья. Зехуни, привыкшие к такому поведению, вздохнули. – Другая логичная возможность заключается в том, что Джедао требуется нечто иное, но он удовлетворится отделившимся государством как утешительным призом. Поскольку суть нашей тренировки в катастрофическом сценарии, я должен предположить, что этого не случится, и он захочет нам вломить.

– Да, ему ведь нужен какой-то утешительный приз… – Зехуни опустили кошку на пол. Вместо того чтобы метнуться прочь, Фенез перевернулась на спину и начала смешно извиваться.

– Если говорить о том, что происходит прямо сейчас в реальном мире, – сказал Микодез, – Джедао намекнул, что хочет вернуть расположение гекзархов. Конечно, все помнят, что он казался нормальным с детства и до Адского Веретена, так что пару месяцев хорошего поведения напоказ нельзя считать таким уж намёком, но ведь он всегда любил игры с неравными ставками. В сценарии мы неправильно понимаем угрозу, которую он представляет. Скажем, он свернет налево и получит больше пороговых веятелей, от чего все перейдут в состояние повышенной боевой готовности. Мы пытаемся не допустить, чтобы он помчался куда-то и взорвал ещё миллион людей, потому что, имея дело с массовым убийцей, такое нельзя списывать со счета. А может быть, на самом деле в это время он затеял переговоры с рядом высокопоставленных членов фракции Шуос.

Микодез замолчал.

– Ага… – тихонько проговорили Зехуни, положив руки на колени, и стали ждать продолжения.

На постройку крепости ушли все печенья, кроме двух.

– Знаете, – наконец сказал Микодез, – послужной список Джедао в качестве наемного убийцы всегда ставил меня в тупик, как будто я должен быть в силах определить, в какой именно момент на протяжении двадцати лет что-то пошло не так. Он не был в восторге от пыток или обольщения, но покорялся приказам наставников. И его служба у Кел. Он производил впечатление общительного человека, но не обзавелся ни друзьями, ни любовниками. Долгое время люди считали, что он живет ради работы, как и многие солдаты, а потом… Досадно, что я не могу разгадать загадку, когда в деле так много информации.

Зехуни покачали головой.

– Знаю, вам нравится думать, что в те времена существовала какая-то хитрая закономерность, которую мы обязаны были вычислить, но признайтесь, мы нарочно вербуем людей, которым не претит сближаться с другими только для того, чтобы всадить им нож в почку. Некоторые из них – порядочные, полезные люди, способные спасти котёнка или какого-нибудь заложника. А с Джедао нам не повезло. Не то чтобы он оказался единственным нестабильным Шуосом, учитывая, за какие личностные черты мы выбираем новичков, – просто он самый разрушительный из себе подобных.

– Если не притащить Джедао сюда и не заручиться помощью спецов-дознавателей, – сказал Микодез, – мы не сможем разобраться в этом деле. Но суть в том, что мы оцениваем Джедао как военную угрозу, а не политическую. Это проклятие фракции Шуос – да и Кел, если уж на то пошло. Мы видим просто генерала в коробке, а ведь у него могут быть совсем другие идеи в голове теперь, когда он свободен. – Он взял засахаренную фиалку и раздавил ее над крепостью из печенья. – Что я ненавижу в собственных рассуждениях, так это то, что именно такова сейчас наша точка зрения, независимо от того, правильная она или нет.

– Откуда он знает, на кого из Шуосов нацелиться? – сказали Зехуни. – Я не верю кое-чему из того, что заявлял Куджен, но доверяю ему, когда он говорит, что ревенанты слепы и глухи, когда заперты в «черной колыбели». В тех случаях, когда об этом заходила речь, он выглядел слишком довольным, чтобы это не было правдой. Так или иначе, вы должны это объяснить. Я приму вариант, что несколько дельцов могли бы связаться с Джедао по собственной инициативе, но этого бы не хватило для полномасштабного отделения.

Жаль, что Микодез не мог использовать это ужасное печенье, чтобы кого-то подкупить и отыскать выход из ситуации. Он любил пользоваться чужими мозгами, не говоря уже о чужом печенье. И вообще, почему Зехуни решили, что двум людям нужно столько печенья? Неужели они рассчитывали накормить им ещё и кошек?