Юн Ли – Гамбит девятихвостого лиса (страница 64)

Что ж, если Джедао не был психом раньше, теперь он точно тронулся. Почему кто-то решил, что сумасшедшего генерала стоит беречь в таких обстоятельствах, пусть даже у этого сумасшедшего генерала есть отвратительная привычка побеждать в битвах, было за пределами ее понимания. Расспрашивая его о трупной бомбе, Вахенц сохраняла небрежный тон, одновременно готовясь стрелять. Он даже не отслеживал взглядом движения пистолета.

Однако прежде чем она успела нажать на спусковой крючок, из центра сервитора, цепляющегося за стену, ударил луч света. Ему наконец-то удалось занять позицию, пока шпионка была сосредоточена на допросе. Лазерный луч вошел в затылок Вахенц и поджарил мозг, и она упала, не закончив фразу.

Глава двадцать четвертая

Игломот отличался от всего, что Черис видела ранее, но это был невеликий сюрприз. По габаритам он чуть-чуть превосходил хоппер, однако не требовалось гениального ума, чтобы понять его куда большую ценность. Он был рассчитан на управление одним человеком – и, наверное, на одного пассажира размером с человека. Как бы там ни было, она и два сервитора устроились с комфортом.

Черис по-прежнему не сомневалась, что никто из людей не выжил после трупной бомбы. На моте повсюду осталось трупное стекло. Шуос Ко превратился в сгусток темных недвижных жил. Шуос Лиис… Черис не смогла заставить себя подойти к подернутому волнами стеклу, как только поняла, кем оно было – она испытала такое чувство, словно за углом поджидала Хиаз с неизменной улыбкой на устах.

Сервиторы выглядели мертвыми, но Черис была готова биться об заклад, что разработчики бомбы и минуты не уделили размышлениям о том, как взрыв повлияет на этих существ. Не будучи техником, она всё же провела с сервиторами столько времени, что непроизвольно научилась некоторым фокусам. С помощью нескольких импровизированных инструментов и такой-то матери она сумела восстановить дельтаформу. Потом та помогла ей восстановить птицеформу.

На большее не хватило времени, потому что птицеформа, чьи сканеры были в лучшем состоянии, чем у дельтаформы, сообщила о постороннем на борту.

Они сошлись во мнении относительно того, что незваный гость явился убить Черис или Джедао – в зависимости от того, сколько ему известно о заякорении, – что для отслеживания Черис он пользуется системами игломота и что он, вероятно, не Кел. Впрочем, последнее стало не лучшим известием. Черис всё еще жалела, что они не сумели взять женщину в плен или хотя бы узнать ее имя. По крайней мере, план сработал. Сперва Черис отвлекала чужачку, а дельтаформа следовала за ними по пятам; птицеформа в это время помчалась к игломоту и взломала его систему. У Черис была идея задержать чужачку с помощью ловушек, а самой ринуться к сервиторам, чтобы вместе удрать на игломоте, но они не могли рисковать, оставляя эту женщину в живых, – ведь она могла рассказать Командованию Кел о том, что Черис не погибла. И потому Черис продолжила отвлекать безымянную гостью до тех пор, пока дельтаформа не сумела ее прикончить.

– Надо убираться отсюда, пока не появился кто-нибудь еще, – сказала Черис сервиторам. – Надеюсь, вы двое умеете управлять мотом, потому что одна часть меня не умеет, а познания другой безнадежно устарели.

Дельтаформа, которая уже воевала с сетью игломота, издала раздраженный писк. Мот-двигатель негромко загудел, услаждая слух.

Птицеформа наклонила голову, цвет ее огоньков поменялся с зеленого на желтый, а потом – оранжевый. Она спрашивала Черис, кто та на самом деле.

– Я Аджевен Черис, – сказала женщина. Она больше не называла себя Кел. – Но еще я Шуос Джедао. И, похоже, для меня еще не настало время прекращать борьбу.

Она съела глаза лиса. Она видела то, что увидел он.

Эпицентр взрыва представлял собой средоточие застывшего прошлого и обесценившегося будущего. Большая часть роя Кел превратилась в трупное стекло. Свыше 8000 Кел и тех, кто был на службе у Кел, – всё ради того, чтобы обеспечить смерть одного человека.

Дельтаформа спросила, куда они летят.

Черис криво улыбнулась. Она стащила перчатки и аккуратно отложила в сторону. В ее сердце горел холодный, бледный огонь. Гекзархи понятия не имели, как сильно они облажались.

Пришлось очень постараться, чтобы угодить в «черную колыбель», которая была меньшим злом из множества, и дождаться нужного момента для начала кампании против гептархата. Но свою собственную войну она выиграть не могла. Ключом к победе в календарной войне была математика, а единственный доступный ей математик, Нирай Куджен, являлся еще более страшным чудовищем, чем она сама.

Теперь у нее в каком-то смысле появилась альтернатива.

«Я мертва, – пришла отчетливая мысль, – чего и добивалась, но я жива в достаточной степени, чтобы продолжить войну».

Всю свою жизнь она жила по высокому календарю гекзархата. Теперь ей предстояло жить по другому календарю. Она будет отсчитывать годы от дня смерти своего роя, а не согласно бездушным и чопорным праздникам Рахал, парадам Кел, болезненным поминальным церемониям Видона. Каждый ее маневр будет нацелен на бунт, как всякая песчинка в часах нацелена на их горлышко. В ее душе всколыхнулась волна чувств при мысли о солдатах, потерявших конечности и испарившихся, о смертях, стоивших не больше, чем фальшивые монеты.

Черис наконец-то поняла смысл Адского Веретена. Она убила для гептархата ужасающе много людей. Когда дело дошло до Фонарщиков, она решила, что с нее хватит. Жизнь фонарщика не дешевле жизни гептархатского солдата. Жизнь есть жизнь. Простое уравнение, но в тот момент она еще не была математиком, а Командование Кел так и не поняло условных обозначений.

Это была не единственная причина – она, как ни крути, осталась Шуос, – но та, которая имела значение.

Календарная война – война сердец.

Однако числа способны влиять на сердца при условии, что и те и другие верные.

Она узнала на собственном опыте: не все хозяева достойны служения. Пришло время вступить с гекзархами в бой.

«Я твое орудие».

Календарная гниль пустила корни вновь.

Благодарности

Я благодарю следующих людей: моего редактора Джонатана Оливера и замечательных людей из Solaris Books; моего агента Дженнифер Джексон; и помощника моего агента Майкла Карри.

Выражаю благодарность своим бета-ридерам: Сэму Кабо Эшвеллу, Питеру Берману, Джозефу Бецвайзеру, Дедале, Хелен Кибли, Юн Кюн Ли, Алексу Дэлли МакФарлейну, Нэнси Зауэр и Соне Тааффе.

Посвящается Юн Кюн Ли, лучшей из сестер, которая была рядом, когда всё началось.