Юн Ли – Гамбит девятихвостого лиса (страница 55)

Хиаз одним томным движением стряхнула пальто. Под ним на ней была униформа Кел. Наряд сидел безупречно.

И если уж на то пошло, перчатки не были темно-темно-красными. Они были черными. Перчатки Кел, табу для Шуос.

Черис осознала внезапность своей эрекции и тот факт, что в один миг ее перехитрили по всем фронтам.

Она почти сказала «нет», пусть даже гептарх могла положить конец ее службе Кел за нарушение приказа. Уничтожить карьеру, над которой она так усиленно трудилась, план, который она вынашивала так долго. Но она Шуос – а значит, собственность гептарха. Ей не к кому обращаться за помощью.

Шуосы не верили в секс без игр и обязательств. Руки Хиаз переместились вниз. На один красно-черный миг Черис подумала о том, чтобы убить ее лишь ради того, чтобы освободиться. Руки у Хиаз были очень шустрые. Невзирая на все попытки Черис не реагировать, ее пульс ускорился. Хиаз любила перемежать ласки неудобными вопросами.

Затем Хиаз потянулась вверх, чтобы расстегнуть пуговицы кителя. Черис схватила ее запястье. Взмолилась оставить китель.

«И я называю себя тактиком», – свирепо подумала Черис. Из всех тайных желаний оказаться во власти этого… Ее дыхание сбивалось. Она могла бы выжать из происходящего преимущество, если бы сохранила хоть частицу контроля. Она начала отвечать на вопросы Хиаз, направляя разговор в лучшее русло. Пока Хиаз думает, что Черис во власти желания, а не вынашивает план против гептархата, ей ничего не угрожает.

Хиаз пробормотала что-то о страхе и отваге, о зигзагообразных путях, которыми люди следуют между тем и другим.

– Чего ты так боишься? – с издевкой спросила она. – Думаешь, я причиню тебе боль? – Она встала на колени, всё еще в униформе, и взяла Черис в свой рот, бархатно-теплый.

Охваченная смертельным ужасом, Черис ахнула, и голос ее надломился, как у подростка. Банально, но правдоподобно. Глаза Хиаз, полуприкрытые длинными ресницами, на миг блеснули от триумфа.

Спустя годы Хиаз об этом вспомнит, чего и добивалась Черис; и после того, что случится у Адского Веретена, она предаст Черис страшной не-смерти в «черной колыбели».

Хиаз не закончила. Черис и не ожидала, что гептарх удовлетворится так легко, и это не стало сюрпризом. Пока всё повторялось снова и снова, Черис думала: «Меня здесь нет. Меня здесь нет». Но, разумеется, она была. После определенного момента она отказалась от попыток ввести Хиаз в заблуждение находчивыми ответами. У нее не осталось слов, только жалкое осознание того, что она не в силах заставить свое сердце биться медленнее.

Потом Черис закрыла дверь, которую Хиаз оставила полуоткрытой, уходя. Оделась, надела перчатки. Открыла дверь и прошла в ближайший туалет, не глядя ни влево, ни вправо, минуя людей, которые знали, что сейчас произошло. Закрылась в туалете и включила воду. Стала слушать, как та течет.

Сдвинула ткань одной перчатки и внимательно посмотрела на вены, на шрам, пересекающий основание ладони.

Она долго колебалась. Потом достала свой «Паттернер‐52» и положила рядом, на раковине. Накрыла его ладонью. Черис не питала иллюзий, что это будет безболезненно. Она пережила слишком много битв, и в любом случае небольшая боль – достаточно маленькая цена. По крайней мере, всё случится быстро.

Кто-то громко постучался.

– Открой, или я отстрелю дверные петли, – раздался голос, перекрывая звук текущей воды. Это была полковник Кел Гизед.

Черис испытала внезапное сильное желание снять перчатки и разрезать их на куски. Теперь люди знали, что она хотела переспать с другим солдатом, хоть это и было запрещено. Последним, с кем она хотела бы поговорить, был Кел, тем более начальник ее штаба. Даже Хиаз была бы предпочтительнее.

– Если заставишь меня стрелять, поднимется ужасный переполох, и это расстроит хозяина, а ты знаешь, как Андан ненавидят, когда кто-то портит вечеринку. Тебе будут напоминать об этом годами.

Черис поколебалась, потом отперла дверь и шагнула назад.

Гизед влетела как буря. Устремила на Черис долгий взгляд. Ее губы сжались в ниточку.

Черис невольно посмотрела в зеркало. Ее лицо выглядело чужим: слишком резкие черты, пустые глаза. Волосы в беспорядке; ей и в голову не пришло их пригладить пальцами.

Гизед закрыла дверь.

– То, что она с тобой сделала, неправильно.

– Полковник, я не потерплю таких речей о гептархе, – холодно проговорила Черис. Строго говоря, Гизед можно было предъявить обвинение в измене. Большинство людей не стали бы тратить свое время на такие обвинения, считая их легкомысленными, но Черис на собственном опыте убедилась, что Хиаз капризна и может заупрямиться. – Я мог сказать «нет».

– Чушь собачья, – сказала Гизед. Но не повысила голос.

– Я Шуос. Она мой гептарх. Я принадлежу ей. Если она хочет меня использовать, так тому и быть. – Она осознавала, насколько в духе Кел звучат эти слова. Тем не менее они были правдивы. Хиаз всего лишь подтвердила свое право собственности.

Много лет назад, добившись того, что ее прикомандировали к Кел, Черис думала, что ускользнула от взгляда гептарха. Ей стоило бы помнить о том, что собратья-Шуос мыслят долгосрочно.

Гизед взглянула на «Паттернер‐52».

– Джедао, – сказала она, хотя никогда не обращалась к Черис без упоминания ранга. – Отдай мне пистолет и нож.

– Не понимаю, о чем ты.

– Отлично понимаешь. Отдай мне свое оружие. Завтра получишь его назад.

Черис вперила в нее сердитый взгляд.

– Вы забываетесь, полковник.

– Можешь завтра отправить меня под трибунал. Но сперва отдай оружие. – Гизед ответила таким же сердитым взглядом.

Можно и впрямь отправить Гизед под трибунал – но где она найдет другого такого администратора? Через некоторое время Черис отвела глаза.

– Я не собираюсь делать глупости.

Гизед криво усмехнулась.

– Обычно ты лучше врешь, Джедао. По правде говоря, это беспокоит меня сильней, чем всё прочее.

– Не понимаю, что тебе от меня нужно.

– Я выражаюсь с предельной ясностью, Джедао. Оружие.

– Нет.

– Джедао.

Она поколебалась, а потом отдала пистолет и нож, ненавидя себя за слабость.

– Мы поедем в казармы и будем до утра играть в джен-цзай, что с моей стороны невероятная уступка. Ты разобьешь меня в пух и прах, как делаешь всегда. А когда ты снова будешь в форме, я верну тебе оружие.

– Люди заметят, что мы ушли рано, – сказала Черис.

– Я могу много непристойностей сказать по поводу того, как мало меня заботят люди, подмечающие то и это, включая тот факт, что мы заперлись в уборной. Да ладно тебе, Джедао. Я буду веселить тебя самыми дурацкими анекдотами Кел, какие мне известны. Ну вот, к примеру – сколько нужно Кел, чтобы выкопать нужник?

Осколок исчез. Черис затряслась и, попытавшись сесть, случайно проглотила еще один.

Черис была в командном центре клыкмота «Слишком удачная карта», слушая последнее донесение о позициях Фонарщиков и краем глаза следя за стержнями роевой формации на терминале. Гизед сказала, что битва будет незатейливой. Разумеется, сглазила всю операцию. По крайней мере, Черис не нравились выводы, которые следовали из донесения и касались того, к чему всё шло.

– Ладно, – сказала она командиру своего мота, – я всё понял. – Придется действовать осторожно, на случай, если Командование Кел ее разочарует. – Связь, вызовите мне Командование Кел. Ничего не остается, кроме как напомнить верховному генералу Кел Аниен, что она должна мне неприличную сумму, потому что так и не забросила попыток довести наши партии в джен-цзай до внутренней «Коронованной двери». Пусть хотя бы на вызов ответит.

– Вы играете в игры только для того, чтобы шантажировать людей? – резким тоном спросила Кел Гизед. Она сидела неподалеку, в сотый раз проверяя логистические таблицы.

– Если бы я хотел шантажировать людей, приложил бы к этому некоторые усилия, – беспечно ответила Черис.

Судя по выражению лица, Гизед сожалела о невозможности закатить глаза в ответ на слова старшего по званию.

Они не смогли связаться с верховным генералом Аниен, но разыскали верховного генерала Гарита, который гораздо лучше играл в джен-цзай, чем Аниен, но вот с настольными играми у него не ладилось, что все – кроме самого Гарита, – считали забавным.

– Ладно, Джедао, – раздраженно проговорил Гарит. – Что за чрезвычайная ситуация?

– Я бы не назвал это чрезвычайной ситуацией, сэр, – сказала Черис. – Скорее, протокольная проблема. – Не стоит демонстрировать, насколько этот запрос важен. – Нет, правда. Я только что получил надежные сведения о том, что Фонарщики забили свои оборонительные форпосты детьми и ранеными, оставив лишь неполные расчеты для управления скверными орудиями. Честно говоря, я считал, что изучил регламенты вдоль и поперек, и тут нате вам, сюрприз. Они ведут трансляцию из этих новеньких «сиротских приютов», незашифрованную, во всех направлениях. Ну так вот, что я, по-вашему, должен с этим сделать?

Она играла с Гаритом в «лис-и-охотников», они провели бесчисленные партии джен-цзай. Побывали вместе на охоте, когда она была еще генерал-майором, но это привело ее в смятение, потому что убивать серых тигров оказалось слишком легко, и смерти тигров ей были не нужны – дурацкая, бессмысленная трата, – однако Гарит любил такие вещи, и ответить ему отказом было бы невежливо. Более того, она была знакома с тремя детьми Гарита, одного из них научила стрелять, и сейчас он учился в Академии Кел. Чтобы выйти из сложившейся ситуации, был всего один правильный путь и множество неправильных. Ей хотелось, чтобы Гарит выбрал правильный.