Юн Ли – Гамбит девятихвостого лиса (страница 44)

– Что ты здесь делаешь? – спросил 124816-й по одному из каналов. – Ты не обязан на это смотреть.

7777777-й выдал уклончивый световой ответ за пределами человеческого спектра видимости.

– Гекзарх Нирай Куджен, – сказал он. По всей видимости, Куджен вышел за пределы обычной проверки безопасности якорей и проявил чрезмерный интерес ко всем аспектам жизни Кел Черис: ее связи с сообществом Мвеннин (минимальные, не считая родителей), ее вкусы в музыке (подозрительное совпадение с саундтреками из любимых сериалов) и, что неприятнее всего, ее математические труды (малочисленные, в основном по теории чисел, но гениальные). Хуже всего было то, что Куджен не обратился к Шуос, чтобы получить эту информацию. Он использовал своих агентов.

Две Кел, по-видимому, решили, что одного раунда недостаточно, и начали заново. Если так пойдет и дальше, их поймают.

124816-й редко общался с сервиторами Нирай, но знал истории про Нирай Куджена. Он был старым, очень старым, и он любил людей, пока они развлекали его. Если они перестали быть интересными, он без колебаний изменял их, чтобы они снова стали интересными. Не случайно он сделался одним из лучших психохирургов в гекзархате. Насколько могли судить сервиторы, причина, по которой другие Нирай время от времени работали с ним добровольно, заключалась в том, что он также любил математику и инженерию – и, как следствие, других людей, которые проявляли особо примечательные способности в этих областях. Для людей с такими навыками он ничего не жалел. Сервиторы предпочли бы, чтобы Черис оставалась вне поля его зрения, но гекзарх Шуос уже поставил на этом крест.

– Жаль, что мы не можем помочь Черис бежать, – сказал 124816-й, – хотя бы из принципа.

Чувство долга не позволит Черис бросить миссию, это ясно.

– Мы – народ, который не покинул гекзархат, хотя однажды была такая возможность, – парировал 7777777-й.

Ни один из них не озвучил то, что они оба знали: Шуос Джедао представлял собой осложнение. Нирай Куджен был единственным, кто мог отделить Черис от Джедао, и сервиторы не собирались рисковать, привлекая внимание Джедао в большей степени, чем они уже это сделали, составив ей компанию, как было всю ее жизнь.

Хаданг и Джуа, похоже, наконец-то насытились друг другом и решили, что пришла пора бежать туда, где никто не заподозрит, чем они только что занимались. Они быстро оделись. Джуа ушла второй – ей пришлось повозиться с волосами.

124816-й был рад, что они ушли.

– Лучшее, что мы можем сделать, – это придумать, как помочь с миссией Черис, а с Кудженом разберемся, когда Черис вернется туда, где находится «черная колыбель».

Они еще не знали, что долго ждать не придется, потому что Черис сама предоставит им необходимый шанс.

Лейтенант Кел Рен сочиняла, когда пришли приказы от капитана Кел Зетки. Одной из проблем военной жизни была невозможность предвидеть перерывы. Люди могли сколько угодно ныть про скуку, от которой голова трещит. У Рен никогда не было с этим проблем. Она могла взять с собой музыку куда угодно.

– Второй взвод, вы меня внимательно слушаете? – Голос Зетки не сделался более мелодичным от того, что звучал по рации. – Нет времени на полный инструктаж, так что смотрите в оба. Мы идем по проходу на восток, второй поворот направо, не другое право, а настоящее право, через двадцать две минуты. Мы собираемся ударить по генераторам коррозии теперь, когда Нирай вычислили, как прокладывать ходы мимо потоков инвариантного льда без того, чтобы воздух наполнялся токсичными волокнами. Лейтенант, если я услышу, что вы опоздали, потому что вместе с солдатами разучивали четырехголосное изложение, задушу кожей для барабана. Понятно?

– Двадцать две минуты, восточный проход, второй туннель направо, атаковать генераторы с фланга, мои комплименты Нирай, никаких музыкальных выкрутасов, сэр, – сказала Рен. Последнее было неправдой: в голове у нее вертелся музыкальный отрывок, как всегда, но Зетка не мог подслушать ее мысли.

Они заправляли баллоны с воздухом из аварийных запасов этого театра и уже почти всё закончили. Жаль, что такой красивый театр пропадает зря. Они могли бы все вместе поставить на этой сцене сатиру и хорошо провести время, но капитан узнал бы, а у него и так невысокое мнение о Рен.

Рен было наплевать, но у Зетки она вызывала ярость. «Эта женщина – овощ, которому каким-то образом достался идеальный слух и эйдетическая память на шум, – сказал он как-то раз в подпитии, не зная, что Рен слышит. – Мне наплевать, насколько она хороша в технологии связи, какого хрена ее приняли в Кел?» Рен сочла это очень забавным, но ему об этом говорить не стоило.

Несколько солдат Рен спрятали карты, когда она велела им собираться. Как будто она не знала, что они играют в версию джен-цзай под названием «Нахрен календарь». Они не должны были играть во время пополнения запасов, и точка, но Рен считала – лучше это, чем что-то другое. К примеру, легкие наркотики, которые моты закидывали в Крепость в тех канистрах с пропагандой. У канистр было свойство оказываться в самых неподходящих местах, и кое-кто из ее солдат не гнушался пользоваться их содержимым ради собственного развлечения.

По пути она пересмотрела маршрут и процедуру очистки отсеков Крепости с помощью ее солдат. Все злились из-за того, что приходилось использовать сетебумагу для схем, но поскольку полевая сеть была недоступна, с этим ничего нельзя было поделать.

– Откуда нам знать, что нас просто не вышибут из коридора, сэр? – Это был Кел Хион, склонный задавать неудобные вопросы. Сержант посмотрел на Рен с выражением «заткните его, пожалуйста».

– Оттуда, – сказала Рен вопреки собственной воле, – что наши вышестоящие офицеры выбрали тактику атаки, согласованную с тем, что противник не может ничего взорвать, не нарушив структурную целостность. С инженерной точки это ужасно, но архитекторам Крепости пришлось подстраиваться под жилы инвариантного льда, который должен был взять на себя всю оборону. – Впрочем, сержант прав. Надо заткнуть Хиона. – У этой дуры Хуо проблемы с ранцем. Опять. Иди и помоги ей.

По пути они столкнулись с ротой капитана Миауда, бардак вышел ужасный – в коридоре собралось слишком много народа. Справившись с суетой, Миауд уступил им дорогу, ради чего ему пришлось вывести своих Кел в боковые коридоры и унылые опустевшие жилища.

Рен не слышала крики, пока они не приблизились к укрепленному пролому. Провалиться ей на месте, если бледная полупрозрачная дрянь, которую Нирай поместили там, могла на самом деле фильтровать токсины, да и сам мост выглядел слишком изящным. Но приказ требовал идти вперед, так что она покорно двинулась вперед, и…

Это настигло ее в промежутке между шагами. Сперва было не больно. Вот оно, то странное посверкивание в воздухе, о котором она слышала в связи с градиентом коррозии, но это не был…

Когда Рен упала, пришла боль. Она ощутила запах крови и дерьма, услышала звуки падения. На два ее позвонка рухнуло что-то тяжелое. На полу виднелось смазанное отражение ее лица.

Большая часть ее носа отсутствовала. Кровь повсюду.

Мир сделался тихим и медленным, ее мысли были спокойными. Ясными. В кои-то веки никакой музыки в голове. Она мало что слышала – даже давешние крики умолкли.

Отсутствовал не только нос. Руки она тоже потеряла. И ноги, не считая части правого бедра. Костюм впрыснул в нее коагулянты, болеутоляющие, распылил временную кожу, но это не могло спасти ни ее, ни кого-то другого.

Рен издала то ли кашель, то ли смех, но сознание ускользало от нее, и такая перспектива не казалась ужасной. Она жалела лишь о том, что не сумеет просвистеть насмешку в адрес еретиков, когда те придут полюбоваться бойней.

Черис немного вздремнула перед началом осады. Во сне у нее была колода карт джен-цзай, горка огненных фишек и красная лента, которая неаккуратно разворачивалась, стоило ее отпустить. Теперь, когда Черис проснулась, мысленным взором она видела ленты, когда какая-нибудь цифра выбивалась из желаемых параметров.

Первые донесения были сумбурными, и Черис беспомощно страдала из-за того, что не может сама оказаться в Крепости.

Сквозь вой сигналов тревоги донесся голос Связи:

– Срочное сообщение от капитана Миауда через полковника Рагата, сэр.

– Я выслушаю, – сказала Черис, радуясь новым сведениям. Она знала, что радость не продлится долго.

Запись была очень плохого качества, но кто-то предусмотрительно снабдил ее субтитрами, пусть и с опечаткой.

– Полковник, – сказал капитан булькающим голосом, – ампутационная пушка. Еретики выстрелили дважды, под разными углами.

Встрял полковник Рагат с примечанием и схемой:

– Два конуса, пересекающиеся дуги воздействия. Размещение пушек, судя по всему, соответствует геометрии еретической формации № 3. Я полагаю, геометрия – необходимый компонент ампутационного эффекта.

Капитан:

– Дважды они у меня руки не заберут. Черветрахи. Они идут на нас. Теперь с инвариантными пушками. – Стрельба из автоматов, длинные очереди. – Ох, пропади оно всё… – И тишина.

– Резервы уничтожат, если они пойдут в лобовую атаку, – сказал Джедао. – Если мы…

– Срочное сообщение от одного из Шуос в Крепости с запросом прямого контакта с генералом, – сказал Связь. – Предмет: аномальные эффекты по отношению к шпионам-сервиторам.