Юнь Хуянь – Проклятие Желтого императора (страница 19)
Дуань Шибэй улыбнулся:
– После того как Е Тяньши проник в суть профессии, мастера смерти строго придерживались принципа «болезнь плюс обстановка». С одной стороны – глубоко изучали методы диагностики традиционной медицины, а с другой постигали искусство фэншуй, У-син и другие древние знания, помогающие понять «обстановку». Как результат, точность предсказаний по сравнению с прежними временами значительно возросла.
В профессии мастеров смерти с древних времен существовали довольно странные правила, и чем более смутные времена наступали, тем прочнее становились эти традиции. Но мир достиг благоденствия, и люди постепенно стали пренебрегать ими… поэтому несмотря на то, что Е Тяньши разработал «профессиональный стандарт», довольно долгое время он тайно распространялся исключительно в Сучжоу, и только после того, как закончило свое существование Небесное царство великого благоденствия, стал известен повсеместно. А во времена Синьхайской революции[60] свой вклад в историю профессии внес еще один выдающийся мастер смерти – Чжан Цихуан.
Он был начальником уезда в провинции Хунань, сначала работал в управлении по военным вопросам, а после Синьхайской революции был назначен губернатором в провинцию Гуанси. Он все время интересовался искусством смерти. Самый известный случай произошел, когда он после обеда болтал со своим названым братом У Пэйфу. Чжан Цихуан сказал, что У Пэйфу умрет в год желтого Зайца на шестьдесят шестом году жизни, но самым удивительным было то, что он предсказал и собственную смерть в возрасте пятидесяти одного года в год красного Зайца.
Надо помнить одну истину: «знающий других не знает себя». Она справедлива для всех мастеров смерти; даже такие великие представители нашего искусства, как Ли Сюйчжун и Е Тяньши, не могли предсказать свой смертный час, а Чжан Цихуан сделал это с поразительной точностью.
В 1927 году – в год красного Зайца – пятидесятиоднолетний Чжан Цихуан не находил себе места от тревоги. Разумеется, он знал, что его земная жизнь близится к концу, но кто может оставаться спокоен в ожидании смерти?
Дуань Шибэй перевел дыхание.
– Тогда он уже был главным секретарем У Пэйфу, и тот пытался успокоить Чжан Цихуана, все повторял: «Брат, у тебя нет проблем со здоровьем, и ты живешь при штабе моей армии, что может угрожать твоей жизни?» Однако через некоторое время после этого разговора войска Северного похода и Фэнтяньская клика с двух сторон атаковали армию У Пэйфу и полностью уничтожили ее.
У Пэйфу был верным другом, он выделил отряд солдат для охраны Чжан Цихуана и отправил его обратно в Гуанси, чтобы тот мог укрыться в родных краях. Но кто знал, что, проходя город Фаньчэн, они наткнутся на бандитов. В том бою Чжан Цихуан был смертельно ранен пикой. Уже находясь при смерти, он, собрав последние силы, обратился к окружающим его молодым последователям: «Когда будете сами набирать учеников, ни в коем случае не берите того, кто связан с полицией, иначе искусство смерти будет обречено…» Сказав это, он умер.
– Что? – не понял Хуан Цзинфэн. – Почему нельзя брать тех, кто связан с полицией?
– В тот момент последователи Чжан Цихуана тоже были в замешательстве, как и ты сейчас. После скромных похорон учителя они добрались до Шанхая. Там начали набирать учеников, надеясь на распространение и развитие профессии. – Дуань Шибэй вздохнул: – Они строго выполняли завет учителя, не обучали людей, которые были связаны с полицией, и даже родственников таких людей. Кстати, У Пэйфу действительно умер в год желтого Зайца от руки японского врача; ему тогда было шестьдесят шесть лет. Хоть ученики Чжан Цихуана и были осмотрительны и осторожны, факты свидетельствуют, что беспокойство учителя было отнюдь не напрасным: один молодой человек, который изначально не был полицейским, но потом выбрал стезю, тесно связанную с полицией, и в конце концов чуть не стал причиной гибели профессии!
Звук голоса Дуань Шибэя был прерван громким стуком в дверь. Возможно, из-за того, что дверь была слишком тонкой, в этот момент все в комнате слегка задрожало.
Лицо Дуань Шибэя исказилось. Он пристально посмотрел на Хуан Цзинфэна и уточнил:
– Ты кого-то ждал?
– Нет, – покачал головой Хуан Цзинфэн, поднимаясь, и направился к двери.
Дуань Шибэй взял «Канон Желтого императора о внутреннем», открыл книгу, положил на колени и, сев боком к окну, склонил голову.
Хуан Цзинфэн открыл дверь. На пороге стояли трое полицейских.
Глава 6. Локтевая кость
– В чем дело? – вскинул брови Хуан Цзинфэн, загораживая собой дверной проем.
Слабый свет, проникавший в коридор из комнаты, позволял рассмотреть пришедших: впереди стоял полный коротышка с немного искривленным ртом – начальник местного участка полиции Ма Сяочжун, по обе стороны от него, подобно стражам Будды, двое его подчиненных, один молодой – Фэн Ци, другой постарше – Тянь Юэцзинь. Услышав вопрос Хуан Цзинфэна, обычно безразличный ко всему Ма Сяочжун опустил голову с таким видом, будто его поймали на краже велосипеда, и после долгой паузы, указав рукой вправо, произнес:
– Говорите.
Только сейчас Хуан Цзинфэн заметил, что справа от Ма Сяочжуна стоит еще один человек. Лицо у него было очень белым и чистым, все пуговицы на одежде, включая верхнюю на рубашке, аккуратно застегнуты. То ли он боялся, что что-то проникнет внутрь него, то ли опасался, что из него что-то вылетит; возможно, ему просто был противен запах подвальных помещений, но он стоял, закрывая нос бумажным платком и нахмурившись так, что между бровями залегли три складки.
От указания Ма Сяочжуна он сначала оторопел, взглянул на полицейского и, с сожалением отняв салфетку от лица, обратился к Хуан Цзинфэну:
– Я из комитета управления, со следующего месяца комнаты в подвале больше не будут сдаваться в аренду посторонним, попрошу вас срочно переехать.
– Что? – Хуан Цзинфэн выглядел так, будто этот человек внезапно без всякой причины ударил его по лицу. – Но я заплатил за полгода вперед…
– Это не наше дело. Обращайтесь к своему арендодателю.
Краем глаза представитель комитета управления заметил, что обитатели других комнат высунули головы из дверей, услышав шум в коридоре. Тогда он повернулся и громко прокричал:
– Слушайте все, срочно съезжайте отсюда! Кто не покинет помещение в течение месяца, будет выселен принудительно!
Хуан Цзинфэн страшно разозлился и заорал во все горло:
– Раньше мы снимали квартиры в складчину, вы сказали, что это угроза общественной безопасности и чтобы мы сматывались; мы переехали в подвал, а вы снова, теперь уже просто так, без всякого повода, выгоняете нас и отсюда! Вы когда-нибудь дадите нам жить спокойно?!
– Эй! – У чиновника кровь прилила к лицу. – Это ты со мной так разговариваешь?
На шее Хуан Цзинфэна вздулись вены.
– А вы знаете, сколько стоит снять жилье? А вы знаете, как сейчас непросто найти квартиру? Вы сами живете в больших домах, ездите на хороших машинах, а нам даже подвал не можете оставить?!
– Это он со мной так разговаривает? Это он со мной так разговаривает? – выкрикивая эту фразу, представитель комитета бросился к Ма Сяочжуну. Полицейский очень вежливо ответил:
– Да, именно так. Он так разговаривает с вами.
Чиновник рассвирепел:
– Начальник Ма, взгляните на этого мерзавца, он еще смеет орать на меня.
Ма Сяочжун терпел до этого момента, и, надо сказать, это давалось ему совсем непросто. Утром ему позвонил руководитель отдела, сообщил, что комитет управления собирается выселить из подвала людей, а поскольку они боятся, что кто-то из жильцов может оказать сопротивление, то просят полицию оказать содействие в их работе.
Ма Сяочжун сразу прямо выразил свое отношение к этому вопросу:
– Я не хочу участвовать в этом бесчестном деле, вы уж лучше сами отправляйтесь на гастроли с этим цирком уродцев.
Жене того начальника как раз скоро было пора рожать; он как услышал про «уродцев», решил, что Ма Сяочжун так беду накаркает, рассердился и бросил трубку.
Ма Сяочжун хоть и был первым в Поднебесной мастером подковерных интриг, да только игру он вечно вел не на той стороне ковра. Осознав, в какую ярость пришел начальник, он понял, что ничего другого не остается, кроме как, невзирая на жуткое отвращение к происходящему, вместе с Фэн Ци и Тянь Юэцзинем отправиться на место. В душе он, конечно, чувствовал себя пособником тигра[61].
Услышав крики члена комитета управления, Ма Сяочжун с улыбкой произнес:
– Он не нарушает закон, что я могу сделать? Кстати говоря, этот парень еще очень вежлив. Будь я на его месте, если бы я заплатил за такое жилье, а потом явился человек и, ни в чем не разбираясь, велел мне проваливать, я бы поколотил этого ублюдка!
Чиновник от этих слов пришел в бешенство:
– Офицер Ма, благодарю вас за содействие нашей работе, я никогда этого не забуду. – Он, снова прижав платок к носу, развернулся и пошел к лестнице, ведущей наверх из подвала.