Юн Чжан – Старшая сестра, Младшая сестра, Красная сестра (страница 47)

Мэйлин писала Эмме: «Мы продолжим борьбу»[435]. Присутствие рядом с Чан Кайши его отважной жены в значительной степени способствовало росту его авторитета.

В середине 1930-х годов Мэйлин помогала создавать военно-воздушные силы Китая и теперь носила почетное звание Генерального секретаря Авиационной комиссии. В 1937 году она пригласила в Китай капитана Клэра Шеннолта, будущего основателя американской добровольческой группы «Летающие тигры». В годы войны этот отряд американских летчиков уничтожил сотни японских самолетов. Шеннолт, блестящий летчик-истребитель, был отважен и обладал хорошим чувством юмора. Он прославился после трюка, который проделал в Техасе в начале 1920-х годов. Посмотреть на маневры ВВС на базе Форт-Блисс недалеко от Эль-Пасо собрались многочисленные зрители. Неожиданно на летное поле вышла старушка в длинном платье и с ярким шарфом на голове, трепетавшим на ветру. Через репродуктор объявили, что это бабуля Моррис восьмидесяти лет от роду: она так мечтала прокатиться на самолете, что ВВС решили исполнить ее желание. Публика приветствовала старушку восторженными криками. Семенящей походкой бабуля Моррис приблизилась к самолету, и ей помогли забраться в кабину. Оставшийся снаружи пилот пристегнул ее ремнями и начал запускать двигатель. Старушка махала зрителям. Пилот приготовился подняться в кабину, и вдруг самолет резко покатился вперед. Пилот упал на землю. Толпа в ужасе стала орать, чтобы бабуля скорее прыгала из кабины. Но самолет уже вырулил на взлетную полосу. Неловко, едва не задев крыши, он набирал высоту. Взлетев, самолет сделал нырок, завертелся, вошел в крутое пике. Зрители визжали и вопили. Самолет пронесся над аэродромом, вновь взмыл вверх, выполнил мертвую петлю и переворот через крыло, в снижении перешел в штопор и совершил идеальную посадку. Из кабины выскочила бабуля Моррис, сорвала с себя парик, шарф и платье – и оказалась хохочущим капитаном Шеннолтом в летной форме[436].

Черты лица капитана были грубыми и суровыми – наверное, потому, что он множество часов проводил в открытой ветрам кабине самолета. Уинстон Черчилль якобы однажды негромко сказал о Шеннолте: «Господи, ну и лицо! Счастье, что он на нашей стороне»[437]. Бесспорно, Шеннолт был на стороне Мэйлин. «Она навсегда останется для меня принцессой, – писал он в своем дневнике. – Мадам Чан неоднократно рисковала жизнью, приезжая на аэродром, который был главной целью противника. Она подбадривала китайских пилотов, считая своим долгом нести ответственность за них. Это оказывало мощное воздействие даже на мужчин, которым приходилось воевать в условиях мрачной безнадежности, при постоянно растущем неравенстве сил, долго и мучительно ждать и встречать возвращающихся товарищей – окровавленных, обгоревших, закаленных в бою, но все же уцелевших. Такие приезды всегда были для Мэйлин крайне волнительными, но она держалась стойко, следила, чтобы горячий чай был наготове, и выслушивала истории о сражениях»[438].

Мэйлин вызывала восхищение и у других американских летчиков. Один из них, Себи Биггс Смит, вспоминал:

«Мы бросились туда [на аэродром], чтобы оценить ущерб, но не успели выйти из машины, как увидели, что вокруг пострадавшего самолета уже ходит мадам Чан. Она прибыла на аэродром раньше нас. Я в очередной раз убедился, что это на удивление отважная женщина. Во время войны она постоянно рисковала, будто сама была солдатом. После каждого авианалета она спешила на аэродром, чтобы посчитать вернувшихся ребят, требовала, чтобы для них всегда был наготове кофе, старалась сделать все возможное, чтобы этим храбрецам было легче сражаться, ведь они знают, что их некому заменить, и каждое утро на аэродроме понимают, что следующий вылет может стать для них последним»[439].

Уильям Дональд тесно сотрудничал с Мэйлин. Вместе они раскрыли факт завышения цен и выплаты непомерно высоких комиссионных вознаграждений при оформлении правительственных закупок самолетов и авиационного оборудования. Посредником в сделке выступал американец Э. Л. Паттерсон. Американский посол Нельсон Джонсон после беседы с одним из своих подчиненных написал в докладной руководству: «Подполковник авиации Гарнет Малли… доволен тем, что Паттерсон удвоил, а в некоторых случаях и утроил стоимость американских самолетов, проданных китайскому правительству». Дошло до того, что цена была «завышена в четыре раза». Узнав о случившемся, Мэйлин пришла в ужас и отдала распоряжение «досконально разобраться в этом вопросе». Вскоре выяснилось, что к делу причастна Старшая сестра. Американский посол в своей докладной сообщал: «Некоторое время генерал Цзао упоминался в качестве агента миссис Кун, занятого сбором “комиссионных” при закупке самолетов»[440].

В январе 1938 года Мэйлин улетела в Гонконг лечить травму, полученную при недавней автомобильной аварии. Кроме того, ей предстоял разговор с сестрой. В Гонконге Айлин проводила почти все время, управляя своими многочисленными компаниями. Дом Айлин стоял на высоком утесе, с которого открывался прекрасный вид на океан. Дом окружали террасы с ухоженными парками и шикарными теннисными кортами. Вечерами хозяйка часто играла в бридж. Мэйлин задержалась у сестры дольше, чем планировала. Она телеграфировала мужу, что Айлин упала и ушиблась. Потом приболела и сама Мэйлин. Чан Кайши пожелал ей выздоровления и просил «не беспокоиться о делах в Авиационной комиссии». Однако в середине февраля он прислал жене две срочных телеграммы: «Надеюсь, ты поправилась» и «Авиационная комиссия реорганизуется. Это важно. Пожалуйста, немедленно возвращайся»[441].

Старшая сестра уверяла Мэйлин, что бизнес семьи Кун никак не отразится на исходе войны, но он крайне важен для личной и политической жизни супругов Чан. Айлин ссылалась на то, что вынуждена удовлетворять политические запросы генералиссимуса, обеспечивать Младшую сестру, а главное – готовиться к «черному дню» супругов Чан[442]. Старшая сестра заботилась о будущем всего клана. С годами Мэйлин поняла ее логику. В тот раз в Гонконге она подчинилась влиянию Старшей сестры, хотя полностью Айлин так и не сумела ее убедить. Вернувшись во временную столицу, Мэйлин покинула пост Генерального секретаря Авиационной комиссии. Ее муж приостановил расследование скандала.

Люди считали Айлин дельцом, который обогащается на войне Китая с Японией. Все сходились во мнении, что именно она стояла за основными финансовыми решениями, которые принимал ее муж, Кун Сянси, распоряжавшийся государственной казной. Много позже в рамках проекта «Устная история» Колумбийского университета в Нью-Йорке Кун Сянси рассказывал, что реальным бюджетом страны (который он называл «секретным бюджетом») управляли два человека – он сам и Чан Кайши: «для секретного бюджета требовались всего две подписи». Это положение обеспечивало супругам Кун колоссальные финансовые выгоды. В 1935 году Кун Сянси провел реформу китайской валюты, введя в обращение фаби – бумажные деньги. Через два года началась война, и Кун Сянси понял, что инфляция неизбежна. Все свои фаби семья Кун перевела в золото, сохранив таким образом состояние, в то время как простые китайцы ощутили резкое падение стоимости своих активов. В годы войны правительство Китая тратило крупные суммы на закупку оружия, а супруги Кун получали весьма внушительные откаты. Своего сына Дэвида Кун Сянси назначил содиректором Центральной трастовой компании, выступавшей в роли торгового посредника в сфере государственных поставок. Молодому содиректору было чуть больше двадцати лет – он только что закончил учебу. Средства на закупку вооружения выделялись в китайских долларах, а расплачиваться за поставки приходилось в иностранной валюте, и Дэвид ловко наживался на валютном обмене. Кроме того, он учредил собственную компанию по импорту и экспорту – «Торговую корпорацию Янцзы», которая выполняла роль посредника в сделках между Китаем и крупными западными производителями. В 1941 году, когда Америка вступила в войну, начались поставки американских товаров, и супруги Кун и их ближайшее окружение снова выступили как посредники и еще больше увеличили свое состояние. Министерство финансов поручило иностранным компаниям печатать банкноты для Китая, и даже этот процесс приносил супругам Кун комиссионные.

Американский журналист Джон Гантер писал об Айлин в 1939 году: «По натуре она первоклассный финансист, деловые махинации и предпринимательство доставляют ей невероятную радость. Рост состояния семьи Сун главным образом приписывают ее изворотливости и финансовым способностям». «Ходят слухи, что “комиссионные” оказали на нее дурное влияние. Попытки искоренить коррупцию на государственной службе пресекаются без объяснения причин. Супруги Кун чрезвычайно важны для генералиссимуса, и они знают об этом. Знает и он… они управляют финансами страны»[443].

Этот и другие подобные материалы настолько раздражали Айлин, что, несмотря на всю свою неприязнь к публичности, она разрешила журналистке Эмили Хан написать ее биографию и тем самым восстановить ее доброе имя. («Голос мадам Кун дрогнул, когда она упомянула о Гантере», – отметила Хан[444].) Айлин рассказала Эмили Хан о том, какую лепту она внесла в борьбу Китая против Японии: она купила три санитарных машины и тридцать семь грузовиков для армии, еще двадцать грузовиков она передала в дар Авиационной комиссии (в то время, когда ее возглавляла Мэйлин), а также оплатила покупку пятисот кожаных курток для летчиков. На собственные средства Айлин переоборудовала «Кабаре Лидо» в военный госпиталь на триста коек и обустроила детскую больницу на сто мест. Айлин вела и другую благотворительную деятельность, но все ее заслуги меркли в сравнении с колоссальными денежными суммами, которые она скопила благодаря «комиссионным». Состояние супругов Кун достигло или даже превысило сто миллионов долларов[445].