Юля Тихая – Половина пути (страница 17)

Брент отжимался. Забавно так, на кулаках, а над его спиной висела совершенно неподвижно здоровенная каменюка. По спине перекатывались мышцы, вот он на несколько мгновений замер в нижней точке, и камень медленно отплыл к краю стоянки и развалился на множество мелких камешков, а сам Брент, наконец, встал.

Из одежды на нём были только штаны, по лицу скатывалась капля пота, а дышал Брент хрипловато. Махнул Ольше рукой, подхватил свой мешок и ушёл к реке тоже. А Ольша куснула губу и взялась промывать крупу.

Завтракали в тишине, вслушиваясь в лесной шум. Ленивый ящер за ночь как-то незаметно сожрал свой фураж, а ещё объел край поляны и теперь бессовестно дрых. Пустая каша, несмотря на ольшины ухищрения с травками и хвостиком копчёной колбасы, была всего лишь пустой кашей. Брент сам заварил чай, принюхиваясь к содержимому шести разных свёртков, поставил на стол обе кружки, а потом притянул Ольшу к себе, погладил пальцами подбородок, поцеловал.

Целоваться было хорошо. В этот раз вышло дольше и увереннее, чем вчера, но так же тепло и мягко. Брент был вкусный, его приятно было трогать, и обнимал он надёжно и бережно, и…

И всё равно, оторвавшись от его губ, Ольша сказала малодушно:

— Мне ещё пару дней… не стоит, ну…

— Да и не в лесу же, — усмехнулся Брент и коротко поцеловал её в нос.

Ольша моргнула. Не в лесу?

— Я, может, тоже старомодный, — Брент закатил глаза, — да и просто старый, у меня колени ноют на погоду, спину тянет, что там ещё? Ааа, настроение портится. В общем, даже не проси, после трёх лет в полях меня возбуждают широкие кровати и чистые простыни.

Ворчал Брент действительно как старый дед, очень серьёзно, но во взгляде плясали смешинки. А у Ольши вдруг защипало в глазах, и она сама обняла его двумя руками и уткнулась лицом в грудь.

Глава 7

Стена выросла из-за холмов, прекрасная и чудовищная в своём величии. Песчано-серая, поднятая силой стихийников, она казалась почти невозможной, сюрреалистичной, и тянулась совершенно прямой линией через небо, насколько только хватало взгляда.

— Сколько в ней росту здесь? — хрипловато спросила Ольша, в который раз поражаясь при виде Стены.

— Здесь-то? — Брент прикинул что-то и остановил ящера. — Этажей пять-шесть, я думаю, немного. В низинах — до тридцати.

Ольша кивнула и облизнула губы.

Как-то вышло, что ехали они теперь почти в обнимку: сидели рядом, а брентова левая рука лежала на спинке сидения за ольшиной спиной. Первое время это немного нервировало, но она быстро привыкла и поняла, что так, по правде, теплее и уютнее. И придвинулась ближе, прижалась к мужскому боку, уложила голову ему на плечо.

Ящер скользил по дороге ровно, и хотя Брент явно следил за дорогой, браться за рычаг ему пришлось от силы несколько раз. Так что он позволял себе отвлекаться: то переплетал их пальцы, то гладил её плечо, то склонялся к ней и целовал. Внутри у Ольши каждый раз что-то замирало, а потом она сама на себя рассердилась.

Если ему и в лесу не нравится, вряд ли ведь он станет раскладывать её прямо в движущейся повозке? И вообще, Брент приличный вроде бы человек, а, значит, те пару дней, про которые Ольша бессовестно наврала, у них ничего не будет. И сейчас можно просто расслабиться, впитывать ласку и греться.

Да и вряд ли ведь у неё получится пропустить переход к активным действиям! Уж если он снимет с неё штаны, она как-нибудь заметит!

Может быть, это были не самые разумные размышления, но Ольше они неожиданно помогли. Хорошо целоваться, когда поцелуи — это просто поцелуи. Можно прикрыть глаза и позволить ему делать, что хочет, и вжиматься в твёрдое тело, пока совсем не закружится голова. Можно отвечать, шаловливо лизнуть его в щёку или куснуть губу, потереться носом о нос. Можно запустить пальцы в короткие волосы и умилённо убедиться: они и правда кудрявятся. Можно бессовестно отвлекать его от дороги и нащупать часто бьющуюся жилку на шее, совсем близко к шраму…

Можно даже выдохнуть тепло, но не так, чтобы наполнить им всю повозку, а так, чтобы нагретый воздух растёкся по телу. Он, в конце концов, сам говорил не слишком тратиться!..

Глаза у Брента от этого потемнели, и Ольша, кусая губы, признала всё-таки эту затею перебором.

В общем, это было очень хорошее утро, приятное во всех отношениях. Теперь же из-за холмов выросла Стена, и дорога, подстраиваясь к ней, вильнула в сторону, а, значит, пришла пора работать.

— Займёшься депрентилом?

— Конечно.

Пластины везли в жестяном коробе, переложенные вощёной бумагой. Ровные плоские квадраты в полпальца длиной. Депрентил бывает в самых разных размерах и формах, и у многих стихийников были личные предпочтения; сама Ольша раньше лучше всего обращалась с гладкими шарами-бусинами и фырчала, когда кто-то из коллег настаивал на другом центре.

Но здесь задача была своеобразной, и Ольша долго примерялась к разным ящикам на складе, выбирая что-то подходящее. Остановилась на квадратах, а теперь зажгла в пальцах «иглу» и двумя ровными росчерками оставила на пластинках разметку-ось.

Приклеить пластины Ольша решила прямо к бортам повозки с разных сторон: для этого прекрасно подошла хирургическая лента, которой Брент купил в аптеке сразу четыре рулона. Она прикрыла глаза и убедилась, что депрентил прекрасно ощущается.

Брент тем временем копался в своих сумках. В отличие от Ольши, чей багаж ограничивался одним полупустым мешком, он вёз с собой немало вещей. Среди них была даже книга — какой-то физический справочник — тубус с чертежами и несколько толстых тетрадей. Теперь Брент вынул лист с картой, какие-то записи, карандаш…

Ольша ощущала его силу, как перекатывающуюся внутри дрожь. Немного странно, но не неприятно, как будто весь мир вокруг немного сдвигается и встаёт по-новому. Что именно Брент прощупывал, она понять не могла, только вздрагивала и немного плыла. А он уверенно расставлял в бумагах какие-то пометки.

Совать нос в чужие дела было нехорошо, но Ольша не удержалась и вытянула шею лишь для того, чтобы разочароваться: на карте она опознала только реку, да и ту без уверенности.

Брент закончил, убрал чертежи и, нахмурившись, уткнулся в схему конструкции. День был довольно тёплый, Ольша выдыхала в повозку обогрев не чаще чем раз в четверть часа, и потому решила взять себе чуть больше узлов, — но всё равно собрала свою часть втрое быстрее Брента.

Наконец, всколыхнулась сила, и центральных узлов коснулась чужая воля, — всё равно, как если бы она держала в руке котёнка, а он накрыл его своей ладонью и погладил. Конструкция поднялась и развернулась едва видимым бледным шаром, тонкие нити-щупы выстрелили в Стену, и почти сразу же перед людьми золотистыми огненными линиями вычертилась схема стихийных конструкций Стены, прекрасная и сложная.

Брент разглядывал её какое-то время, а потом кивнул и взялся за рычаг, и повозка медленно покатила по дороге дальше.

— Записать что-нибудь? — предложила Ольша, всматриваясь в схему.

На её взгляд, придраться здесь было решительно не к чему: хорошо сбалансированные, умеренно нагруженные узлы, гладкие, насыщенные линии. Но Брент смотрел хмуро и что-то не глядя чёркал в тетради.

Глава 8

За день депрентил пришлось сменить ещё дважды, а работа оказалась хоть и несложной на первый взгляд, но выматывающей. У Ольши немного дрожали руки, а Брент ощутимо побледнел, и всё это безо всякого толку: исследуемая конструкция была в идеальном состоянии.

В итоге остановились до заката, в деревеньке на десяток дворов, которую, к счастью, почти не тронули шрамы войны. Большинство путешественников предпочитали ночевать в городке дальше по дороге, и гостиницы здесь не было, но Брент довольно быстро договорился о постое с одним из местных. Ящера забрали в сарай к сородичам, где в широком корыте лежали рисовые побеги и листья — куда лучше ёлки для любого порядочного шитаки! — а люди устроились на полупустой летней кухне.

Суетливая хозяйка обещала ужин попозже, почему-то всё время извиняясь, а Брент откинулся на печь, вытянул ноги и, кажется, уснул.

Зря он всё-таки сидел полночи, кольнуло Ольшу. Нехорошо вышло.

— Эй, — она тронула его за плечо. — Тебе надо постирать что-нибудь? Я бы сходила пока…

Раньше Брент всегда стирался сам, и сейчас глянул на неё из-под ресниц с недоумением. Но эти его надтреснутые мозоли… и он ведь даже воду нагреть не может.

— У меня в контракте что-то там написано про хозяйство, — насупилась Ольша. — Ладно, не портки, хоть рубашки-то!

Брент хмыкнул, но согласился.

Рубашки у него были огроменные, Ольшу в такую можно было бы завернуть раза три. Зато из мягкой хорошей ткани и не затасканные, стирать легко. На фронте одну и ту же одежду могли носить неделями, пока она не начинала стоять колом и рассекречивать место дислокации войск пронзительной вонью, но сейчас условия были лучше, да и запас рубашек у Брента был приличный.

Ольша растёрла ладони друг о друга и провела по мокрой ткани так, что от неё хлынул пар. Иногда всё-таки хорошо быть огневичкой. Как бы она марли себе кипятила без силы? И сушила как — прямо на ёлке? Вот уж конечно высокий уровень санитарии!

Стихия охотно отзывалась на простые, привычные действия. После долгого удержания тяжёлой конструкции это казалось отдыхом, так что на кухню Ольша вернулась в хорошем настроении: пихнула Бренту стопку рубашек, торжественно водрузила на стол миску и потребовала аптечку.

Конец ознакомительного фрагмента.

Продолжение читайте здесь