Юля Шеффер – Предатель. Я тебе не жена (страница 17)
- Реальные финансовые отчёты. И те, что мы сдали в налоговую. Они… разные. Существенно. И тянут сразу на несколько статей. Полный фарш, - ухмыляется. - Вот почему я сказал, что по закону мало что можно сделать.
- А твой второй юрист - Дворецкий, - он, кажется, не особо следует букве закона. У него есть предложения?
- Есть, - фыркает отец.
- Какие? - загораюсь я.
- Он предлагает разговаривать с индивидуумом на его же языке, в смысле - сражаться его же оружием.
- Кто к нам с мечом придет, тот от ствола и скопытится? - цитирую я персонажа из любимого папиного сериала.
Маленькой я часто смотрела "Бригаду" вместе с ним и была, конечно же, влюблена в Космоса, поэтому и фразы его крылатые помню до сих пор.
Вместо ответа папа улыбается.
- И что за оружие - встречный шантаж? Или угрозы физической расправой?.. - последнее предположение выговариваю с трудом - даже просто произнести это трудно, а уж участвовать в подобном - не дай Бог!
- Он предлагает обратиться за помощью к тому, кто сам не чужд таким методам. У него есть нужный опыт и связи, и ресурсы.
Меня пронзает внезапная догадка.
- Ты… имеешь в виду Поланского? - спрашиваю я и сама слышу напряжённость в моем голосе.
Я ведь так и не рассказала папе, что виделась с ним. Не до того было… А теперь вдруг он сам всплывает в разговоре. Это какой-то знак?..
Да, знак, дурыся, знак - что от отца ничего нельзя скрывать!
- Да, его. Только не я. Имею в виду, - поясняет он, видя вопрос в моих глазах.
Я вздыхаю.
- И ты готов связаться с ним? Тебе не кажется, что это… ну, шило на мыло? Ты же говорил, что он жесткий и беспринципный, что ничем не гнушается, и что ему ни в чем нельзя доверять. У него свои интересы и…
- Я помню все, что говорил, Алина. Поэтому и не дал пока ответа адвокатам. Но все идет к тому, что мне придется сотрудничать с заклятым врагом против еще более неприятного врага. Глупо отрицать, что у него есть плюсы и козыри. Раз у нас самих не хватает карт в колоде, нужно объединиться с тем, у кого они есть.
- Но захочет ли он объединяться? - сомневаюсь я.
Папа долго смотрит на меня, но мимо меня, будто взвешивает мои слова, потом слегка наклоняется вперёд, и в его взгляде горит появляется решимость, знакомая мне с детства.
- Скорее всего, не захочет. Но у нас есть, что ему предложить в обмен на сотрудничество. Уверен, что смогу его убедить.
- Не долю в фирме, надеюсь?
- Нет, - криво улыбается. - Это даже не обсуждается. Я не торгую Родиной, семьей и компанией.
- Если ты решил… - начинаю я, вздохнув.
- Решил, да, - перебивает папа твердо.
Я выдыхаю:
- Тогда я должна тебе кое-что рассказать. Про Поланского.
Глава 22. Информатор
Олеська сидит напротив меня, подперев голову рукой, и сосредоточенно помешивает трубочкой свой карамельный латте.
Я наконец рассказала ей все, что скрывала последние дни. Ну, почти все…
Теперь, когда она знает о шантаже Ивана и его намерении получить контроль над нашей фирмой, о доказательствах, предоставленных Ларисой, и встречей с Поланским, мне кажется, что на сердце стало чуть легче. Но только чуть.
- Алинка, ты ненормальная, - подруга отрывается от чашки и смотрит на меня с нескрываемой обидой. - Как ты могла скрывать от меня все это?
- Прости, Олесь. Об этом было очень трудно говорить. Сразу после свадьбы я была подавлена, не знала, кому верить, кто врет, кто нет… Мне нужно было сначала убедиться, чтобы… для себя самой все понять и решить, а потом уже рассказывать об этом кому-то.
- Даже мне? - возмущенно уточняет она.
- Даже тебе. Прости, - повторяю, видя, как она поджимает губы.
- Так что за бумаги у Иванушки твоего? - проявляет она живой интерес.
- Не знаю, - качаю головой. - Папа сказал что-то про финансовые отчеты и налоговую, я тогда не придала значения его словам, но когда повторила это при Дворецком, он так усмехнулся… В общем, теперь я думаю, что папа мне соврал. Там что-то посерьезнее.
- Конечно, соврал. Чтобы тебя не пугать зря, Алин. Классическая ложь во благо. Классические Кауровы - ты не рассказывала мне, как на самом деле обстоят дела с твоей свадьбой, твой отец тебе - про угрозу, что висит над ним.
- Это не одно и то же! - пытаюсь сопротивляться, но Олеся только ведет глазами. - Мне ничего не угрожало, а он…
- И что ты думаешь делать? - меняет вектор разговора Олеська.
- В смысле? - не понимаю я.
- Как собираешься помогать, а точнее, мешать папе Марату? Я же тебя со школы знаю - ты не будешь сидеть в сторонке и смирно ждать, пока большие дяди разбираются между собой.
- Я, - успеваю я открыть рот для ответа, когда мой телефон, лежащий на столе, начинает звонить.
Я переворачиваю его экраном вверх - там незнакомый номер. Собираюсь сбросить его, но Мартынова вдруг резко выбрасывает руку и перехватывает ей мою.
- Это Поланский, - говорит она с придыханием, а зрачки ее расширяются.
- Откуда ты знаешь? - удивляюсь я.
- Ну… я поинтересовалась им. Номер примечательный, вот и запомнила.
Номер, действительно, как говорят, "красивый".
- Ответишь? - спрашивает Олеська с неясным азартом.
Не раздумывая - уже прошли три звонка, и Герман, если это действительно он, может и не дождаться ответа, а я потом буду жалеть, - я смахиваю зеленую трубку.
- Да, - говорю коротко в динамик.
- Привет, Алина, - голос Германа - не узнать его невозможно - звучит бархатно и завораживающе, лаская слух, и я мгновенно напрягаюсь. - Отвечаешь на незнакомые номера?
- Привет, Герман. Нет. Я знала, что это ты.
- Хм… - неопределенно хмыкает он. - Буду расценивать это как интерес к моей нескромной персоне.
- Можешь, - соглашаюсь, - но интерес не мой. Мне подсказали.
- Передай спасибо своему информатору. Было бы жаль, если бы я не дозвонился, - ничуть не смутившись тем, что не угадал, просит он.
- Передам, - бросаю я взгляд на Олеську и читаю в ее глазах вопрос, но в ответ ей только улыбаюсь и спрашиваю Поланского: - У тебя ко мне какое-то дело?
Мне кажется, он не стал бы звонить мне просто так.
- Это с натяжкой можно назвать делом, но да. Завтра у моей бабушки день рождения. И я подумал, что, раз именно ты выбрала подарок, то должна и разделить со мной все ее восторги, ну или - если мы с подарком не угадали, - вместе слушать ее ворчание.
И хоть его приглашение звучит крайне мило и трогательно, я не считаю, что могу его принять.
- Герман, - начинаю я осторожно, - спасибо за приглашение, но… не думаю, что это уместно. Я не знакома с твоей бабушкой и мое появление на ее празднике будет бестактным.
Пока я это говорю, Олеська выразительно пучит на меня глаза, убеждая меня соглашаться. Я перестаю на нее смотреть.
- Алина, моя бабушка уже в том возрасте, когда ее не заботят подобные условности, - уверенно возражает Поланский. - Она не хочет большого торжества, это будет тихий вечер в кругу семьи. И не все из них ей нравятся, так что твое появление, наоборот, доставит ей радость.
Так и не встречаясь взглядом с Олеськой, я задумываюсь - идти на день рождения к незнакомому человеку по-прежнему кажется мне плохой идеей, но мысль еще раз встретиться с Поланским и, возможно, наладить с ним контакт, привлекает меня. Папа не допускает меня к своим делам с Иваном, не говорит, работает ли он уже с Поланским, и это возможность для меня узнать чуть больше.
И день рождения бабушки для моей цели - самое безобидное, что можно придумать. Это не свидание, не появление вместе в обществе, где нас могут сфотографировать, и это станет известно, а скромные домашние посиделки.