Юля Фло – Всё по-взрослому (страница 2)

– Томина рыдала в туалете. Представляешь? – произносит иронично Вика, когда мы стоим с ней в столовой, ожидая своей очереди на раздаче.

– Не представляю. – бубню я, продвигая свой поднос дальше.

Мне уже надоело слушать об Эмиле. Всю чёртову неделю в коридорах только и разговоров, что о семье Давлетаевых. А уж про слезы Томиной мне вообще не интересно. Я помню, как часто она смеялась над моими слезами, когда её обожаемый Эмиль доводил меня до них.

– Сегодня наш класс идёт в «Точку». Типа прощальные посиделки для Эмиля. Ты как? Идём?

В ответ на вопрос Блиновой я одариваю её таким взглядом, что она даже икает.

– Поняла. Наитупейший вопрос.

– Если хочешь, иди. Но я точно там не появлюсь.

Я забираю свою тарелку с котлетой и картофельным пюре, рассчитываюсь и иду к свободному столу. Вика семенит за мной, с тем же набором еды на подносе.

– Да мне тоже там делать нечего. И вообще, доклад по истории ещё готовить.

Моя подруга поправляет очки указательным пальцем, когда усаживается, напротив меня.

– О чем планируешь рассказывать?

У меня даже поднимается настроения от того, что мы можем сменить тему.

– Я ещё на распутье. О, смотри, Томина. Ну не фига себе, она выглядит, как мой батя после суток запоя.

Вика смеется в ладошку, а я оборачиваюсь так, чтобы никто не понял, что я хочу просто попялиться на Томину.

Она реально заревана. Подруги усаживает её за самый дальний стол, а сами спешат к раздаче. Сейчас мне её почему-то жаль. Видимо, отъезд Эмиля на самое деле причиняет ей сильную боль. Интересно, какого это любить такого, как Эмиль? Целовать его? И почему меня вдруг не стошнило от этой мысли? Вместо этого перед глазами сразу же появляются полные губы Эмиля. Его широкий нос, чёрные глаза и его кривая ухмылка. Кажется именно от этой его фирменной улыбочки девочки сходили с ума.

Однажды, в третьем классе мы с ним вместе возвращались домой. Хотя на самом деле я плелась за ним, мы и тогда не были особыми друзьями. Нам просто нужно было идти в одну и ту же сторону, так как дом, где находится квартира семьи Давлетаевых находится напротив моего дома. В какой-то момент из двора, мимо которого мы проходили выскочила собака, которая очень сильно напугала меня своим лаем.

Я даже взвизгнула и встала, как вкопанная, глядя на черного, клыкастого зверя, который норовил ухватить меня за штанину.

– А ну пошла отсюда! Пошла! – уверенный голос Эмиля заставил меня перестать бояться собаки.

Он размахивал рюкзаком и встал между мной и агрессивным животным. Собака отступила, но все ещё лаяла на нас из-за угла дома.

– Ну что встала, Кваткина? Идём! Пока этот зверюга нас не съел. – с улыбкой проговорил Эмиль и дёрнул меня за рукав куртки.

Я робко улыбнулась в ответ и мы, плечом к плечу, пошагали в наш двор.

Тогда я и подумает не могла, что этот мальчик зачем-то начнёт издеваться надо мной.

***

– Кваааааааа! – раздаётся над моим ухом, когда я тянусь за своей курткой в раздевалке.

По голосу я узнаю Мосина. Он жуёт жвачку и смотрит с мерзкой улыбкой на то, как я одеваюсь.

– Слушай, Кваткина, а у тебя был секс? – выдаёт он, отчего я даже замираю с поднятыми руками, не до конца одев куртку.

По раздевалке проносится смех. Сейчас здесь, помимо нашего класса, ещё несколько классов, у которых закончились уроки.

– Отвали, Рома! – со злостью произношу я.

Схватив свой рюкзак, проношусь мимо Мосина, задев его плечом. Но мне не удаётся выбраться из раздевалки, потому что в дверях я со всей дури врезаюсь в Эмиля.

Чтобы я не свалилась на задницу, парень удерживает меня за талию.

– Тише.. Тише… – шепчет он, будто успокаивает меня.

Моё дыхание перехватывает, когда наши взгляды встречают, а ноздри заполняет какой-то неповторимый аромат, который исходит от одежды Эмиля.

– Бро, Эмиль! Кажется, Кваткина хочет на прощание подарит тебе свою девственность. – говорит Мосин так громко, что снова его слова слышат все присутствующих в раздевалке.

Я хватаю ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег, и скидываю с талии ладони Давлетаева.

Он пару секунд медлит, а после делает шаг в строну, позволяя мне выйти.

Я несусь,как полоумная, к выходу из школы, когда меня перехватывает Блинова.

– Ань! Да подожди ты!

Мы вместе выбегает на крыльцо, где я наконец могу вздохнуть.

– Что опять? Эмиль?

Вика дёргает мен за рюкзак.

Я могу лишь утвердительно кивнуть в ответ.

– Вот козёл! Даже в последний день в этой школе не мог просто пройти мимо.

Она заглядывает в коридор, сквозь стеклянные школьные двери.

– Идём, Вик. Я не хочу больше его видеть. – прошу я и тяну подругу в строну ступеней.

– Сколько берёшь за ночь, Ква-Ква? – слышим мы обе вопрос от парня из параллели, который со своим одноклассниками выходит из школы.

– Ты совсем что ли, Прытков? – орёт Блинова и бьёт его рюкзаком по плечу.

Откуда она всегда знает фамилии парней из других классов? Она тайный сталкер?

– Отвали, Блинчик! Мосин сказал, что Кваткина берет деньги за секс!

Я больше не могу этого слушать и со скоростью света сбегаю со ступеней. Бегу не к главному выходу, а в строну стадиона, чтобы выйти с территории школы и попасть сразу в сквер.

Слезы застилают глаза, поэтому мне все же приходится снизить скорость иначе я свалюсь прямо на прорезиненной беговой дорожке.

– Ненавижу! Как же я тебя ненавижу! – шиплю я, распахивая кованную калитку.

Обернувшись, не вижу Блинову, чему даже радуюсь. Не хочу никого видеть. Теперь по милости Эмиля и Мосина в этой школе меня будут считать ещё и шлюшкой.

Вытираю слезы с лица рукавом куртки и, ссутулившись, шагаю в самый дальний угол сквера, где хочу привести свои мысли в порядок.

***

Неделя после отъезда Эмиля проходит на удивление спокойно. Мосин пару раз задевал меня своими дурацкими шутками, но сейчас почему-то они звучали как-то безобидно. Скорее всего, без Эмиля не было того запала. Обычно он даже ничего мне не говорил, лишь наблюдал издалека, как его компашка доводила меня до слез. Видимо, Мосин и прочие просто рисовались перед Давлетаевым. А после того, как на тесте по истории Рому посадили позади меня и я помогла ему ответить на все вопросы, в стенах гимназии для меня будто началась новая жизнь. Я наконец могла учиться спокойно, забыв о постоянных издевательствах надо мной.

Спустя два месяца о Давлетаеве практически никто не вспоминал. Даже Томина уже закрутила роман с новеньким парнем.

В начале мая мы с Блиновой сидим в сквере, подставляя наши лица теплому весеннему солнцу. Сегодня с утра мы прислали пробный экзамен по обществознанию, а сейчас расслабленно греемся на одной из скамеек.

– Как думаешь, много баллов получим? – спрашивает подруга.

Я пожимаю плечами.

– Надеюсь на это.

– Не передумала поступать на психолога?

– Нет. Только теперь не в наш воронежский универ.

– А в какой?

Даже не поворачивая голову в сторону Блиновой, чувствую её проживающий взгляд.

– Маме предложили возглавить хирургическое отделение в городской больнице Подольска.