Юля Фло – Только сердце не трогай (страница 8)

— Че? Пошла на хрен отсюда! А то тоже сейчас получишь по первое число!

Слышу щелчок замка. Делаю пару шагов назад, и дверь распахивается. Напротив меня стоит пошатывающийся мужик. Ему лет тридцать. На нем только спортивные штаны, а на сжатых кулаках я вижу кровь.

— Вот ни хрена себе, какая цыпочка! — сосед окидывает меня плотоядным взглядом. — Заходи. Выпьем.

Из квартиры доносится всхлип. Меня очень заботит, в каком состоянии девушка. Ей наверняка нужна медицинская помощь.

— Не собираюсь я с тобой пить, козёл. Девушка?! С вами всё в порядке? — кричу я.

— Ты че? Ты хавальник свой закрой. Защитница нашлась? Тебе тоже челюсть сломать, сука? — мужик наступает на меня.

От страха я впадаю в ступор и не сразу могу достать из кармана баллончик. Сосед уже на расстоянии вытянутой руки, а я испуганно пялюсь на него. Ещё секунда — и он ударит меня или затащит в свою квартиру.

— Эй, алкаш, от девушки отойди.

Я перевожу взгляд направо и вижу на лестнице Волошина. Он совершенно расслаблен. А мне так хочется спрятаться за его широкой спиной.

— Че ты сказал? — теперь сосед мечтает о схватке с Вадимом.

Волошин медленно спускается и встаёт прямо пред пьяным оппонентом. Вадим выше его на целую голову, поэтому противник сразу же пасует и отступает назад.

— Да мы тут пошумели немного. Всё-всё, больше не повторится, — сосед планирует скрыться в квартире.

— Что с девушкой? — не унимаюсь я.

— Да что ей будет? Спит она уже, — мужик хочет закрыть дверь, но я в считанные секунды оказываюсь возле неё и хватаюсь за ручку.

— Пусть она выйдет сначала. Девушка? Вы там живы? — снова кричу я в квартиру.

Вадим не дожидается её ответа и, оттолкнув мужика, заходит в его жилище. Через десять секунд я слышу его взволнованный голос:

— Дашка, скорую вызывай!

Неведомая сила тянет меня туда, где сейчас находится Волошин.

— Ах! — вскрикиваю я, увидев на его руках девушку. Её лицо — одно сплошное кровавое месиво.

***

— Никогда не понимала девчонок, которые живут с такими зверями.

За окном машины Волошина проносится ночной городской пейзаж. Мы едем из больницы. Я настояла, что хочу сопроводить девушку до приёмного покоя и узнать у врача о серьёзности повреждений на её теле и лице. Конечно же, сотрясение мозга и перелом нижней челюсти. После рентгена врач не будет удивлён и перелому рёбер. Девушку ждёт долгое восстановление, но она будет жить. Даже страшно представить, чем бы всё это закончилось, если бы я не спустилась, а продолжила спать. Её сожителя забрала полиция. Надеюсь, она напишет на него заявление, когда более-менее придет в себя.

— Может, ей самой это нравится? — слышу я вопрос Вадима.

Оборачиваюсь и пару секунд молча наблюдаю за тем, как он расслабленно ведёт машину. К слову, у него дорогая тачка. Наверняка премиум-класса. Я в этом совсем не разбираюсь. Знаю только, что на «Ауди» с бежевым кожаным салоном я ещё ни разу не каталась.

— Ну да. Обвинить жертву — это так по-мужски, — заключаю я.

— Я никого не обвинял. Но зачастую жертвы сами не хотят ничего менять в своей жизни.

Не хочу с ним спорить. Я ужасно вымотана морально. Мне так жаль эту девушку, что хотелось собственными руками придушить её мучителя. А ведь, судя по обстановке в квартире, они не похожи на семью маргиналов. В одной из комнат я видела спортивные награды: кубки и медали. Только не обратила внимание, кому из них они принадлежат и в каком виде спорта завоёваны.

— Ты спасла ей жизнь, Абрамова.

Я совсем не ожидала услышать эти слова от Волошина. Он всё так же сосредоточен на дороге и не смотрит в мою сторону. Зато я могу беспрепятственно наблюдать за ним. Он и в восемнадцать лет был очень привлекателен, особенно для девчонки-подростка. А сейчас Волошин стал красивым мужчиной. Сколько ему сейчас? Двадцать шесть. На правой руке нет кольца. Значит, он не женат. Хотя это вообще ничего не значит. Может, он просто его не носит.

— Спасибо, что пошёл за мной. Не думаю, что одна бы я справилась с этим отморозком.

И это правда. Сейчас я наверняка выглядела бы как избитая соседка, если бы Вадим не пришёл мне на помощь. До сих пор помню его дикий взгляд, когда он попросил мужика отойти от меня. Никто никогда не вступался за меня. Оказывается, это приятно. Даже от человека, с которым мы точно не друзья.

— Ты просто отбитая на голову, Абрамова! Сейчас бы вы обе были в больнице. Надеюсь, ты это понимаешь и в следующий раз не будешь совать свой нос в чужие дела, — грубо отчитывает меня Вадим.

А я-то думала, что после моих слов о благодарности он перестанет рычать на меня. Но я сильно ошибаюсь насчёт Волошина.

— В следующий раз поступлю точно так же, — заявляю я, скрещивая руки на груди.

— Ты точно такая же, как твоя мать. Прёшь напролом. Вижу цель, не вижу препятствий, да?

— Почему ты всё время сравниваешь меня с моей матерью?

— Потому что от осинки сама знаешь что, — криво ухмыляется он.

— Серьезно? Знаешь, а ты совсем не похож на своего отца. Он был добрым мужчиной и…

— Чем твоя мамаша умело и воспользовалась. Но со мной у тебя этот номер не пройдёт, малышка.

— Малышка? У тебя не всё в порядке с головой, Волошин. Ты совсем меня не знаешь.

— А ты не знаешь меня и моего отца. Сколько ты жила с ним под одной крышей? Месяц? А с твоей матерью я жил год. И уж точно могу судить о ней как о человеке.

— Ты только и делаешь, что судишь. А разобраться не пробовал?

— Не заговаривай мне зубы! Мы приехали. Выметайся из моей машины!

Теперь Вадим смотрит прямо на меня, и его холодный взгляд не сулит ничего хорошего.

Молча выбираюсь из салона «Ауди» на улицу. Ночи в августе уже довольно прохладные. Обнимаю себя за плечи и иду к подъездной двери. Слышу, как за спиной Волошин ставит свою тачку на сигнализацию. Не хочу ехать с ним в лифте. Не хочу видеть его самодовольную физиономию.

Жалостливый писк вторгается в мои мысли. Я останавливаюсь и прислушиваюсь. Из-под скамейки раздаётся ещё один звук, похожий на «мяу». Включаю на телефоне фонарик и свечу туда, откуда доносится писк. Под скамейкой прячется котёнок. Он трясётся и выглядит исхудавшим.

— Эй, малыш! Иди сюда! Ты замёрз? — проговариваю я, вытаскивая пушистый комочек из его укрытия.

— Притащишь это блохастое существо в квартиру — я сменю замки, — гремит Волошин, стоя надо мной.

— Ты мой хороший, идём домой.

Прижимаю котёнка к себе. Игнорируя слова Вадима, шагаю к подъездной двери. Надеюсь, он захлебнётся своей желчью от злости.

ГЛАВА 8

- Чудесная картина. А тебе идёт копаться в помойке.

Я даже не оборачиваюсь на комментарий Вадима.

- Если бы кто-то не выкинул мою еду, мне было бы чем накормить котёнка, — зачем-то поясняю я, выуживая из мусорного ведра куриное мясо, которое было в шаурме.

Свою пушистую находку я уже помыла, но без специального шампуня всё равно не справиться. У котёнка слишком много блох.

- Накорми его и верни обратно на улицу.

- Ага, уже бегу! На своей половине я могу хоть аллигатора завести, — парирую я.

- Я тебя предупредил, Абрамова.

Вадим наконец сваливает, и я слышу, как скрипит диван. Он лёг спать, хотя уже практически рассвело. У меня же сон после такой весёлой ночи пропал окончательно. Сажусь на стул и наблюдаю за тем, как котёнок жадно уплетает курицу.

- Надо же тебе имя придумать, — рассуждаю я вслух. — Рыжик? Банально. Кис-кис, Ирис. Эх, жаль, ты не кошка. Был бы Ириской.

- Блохоносцем его назови. Не ошибёшься, — из комнаты летит свежая порция сарказма от Волошина.

Показываю в пустоту язык. У него уши как локаторы, что ли?

- Сам ты Блохоносец. А тебе, киса, мы придумаем самое лучшее имя, — откидываюсь на спинку стула и закрываю глаза.

Всегда мечтала о котёнке. С мамой об этом даже не было смысла говорить. Она меня-то не любила, а животных — и подавно. У бабушки была аллергия на кошачью шерсть. В общаге заводить питомцев нельзя. Шилов в порыве ярости, чтобы сделать мне гадость, мог и убить бедное животное. А сейчас я могу себе наконец это позволить. Почему-то я не думаю, что Волошин способен причинить вред этому рыжему маленькому существу. Если только выкинет его на улицу. Но этого я ему не позволю. Замки он поменяет? Не думаю, что до этого дойдёт.

- Тигра! Точно! Ты похож на друга Винни-Пуха!