Юля Белова – Сицилиец (страница 6)

— Ешь, настоящий джентльмен в жизни должен попробовать всё, кроме инцеста и фольклорных танцев!

Он вдруг смеётся:

— Это ещё что за дребедень?

— Не знаю, прочитала когда-то в журнале, чья-то цитата. А ты и смеяться умеешь?

— Иногда.

Нам наливают вино.

— Ты снова будешь пить? — Спрашивает он, прищуриваясь.

— Буду. По крайней мере, попробую, а то я что-то протрезвела, а рядом с тобой мне не очень нравится быть трезвой.

— С чего это? — Он удивляется.

— Так проще. А что это за пунктик такой, ты почему меня целый день спрашиваешь, пила я или нет и буду ли ещё? Я вообще-то энолог. У меня даже диплом имеется.

— Стать энологом тебе ещё только предстоит, если удастся, — он снова становится серьёзным. — Просто я не люблю всю эту золотую молодёжь, типа твоей сестры. Они ничего в жизни не добились, получили от родителей всё готовое, но ничего из себя не представляют. Ты мне вчера очень понравилась, а сегодня я увидел тебя на выставке и разозлился, потому что подумал, будто и ты такая же. Узнал, что ты будешь переводить дегустацию и снова разозлился, что мне неопытную соплячку дают, которая уже до обеда на ногах не стоит. Только из уважения к твоему отцу сдержался и не стал возражать. А ты оказалась на удивление профессиональной.

Я вспыхиваю. Из всего, что он сказал я понимаю только «ты мне вчера очень понравилась».

— Хотя, ты опоздала и едва держалась на ногах.

— Что?! Не правда! — от возмущения мои глаза распахиваются и становятся, как блюдца.

Марко снова смеётся.

— Пей, я не возражаю, если ты будешь навеселе. Так проще, — возвращает он мне мою же фразу.

— Ничего себе! Что значит проще? — по телу разливается приятное тепло.

— Ты сама так сказала, — улыбается он и пожимает плечами.

— Неужели я действительно показалась тебе похожей на сестру?

— Ты мне приглянулась значительно больше, поэтому я поцеловал тебя, а не её.

Надо же, даже не покраснела.

— Тебе что, не понравилось? Ты не возражала и даже ответила на мой поцелуй.

— Тебе показалось, — чуть слышно говорю я.

— Я знаю, что это не так, — его голос понижается и становится более хриплым, а улыбка исчезает. И смотрит на меня он сейчас иначе. Этот взгляд меня завораживает, потому что в нём читается жгучее желание, голод, тёмная бездна, огонь и неукротимая животная сила. Будто в Марко, с которым я сижу за столом и ем грузинскую еду, вселился дерзкий дух, требующий роскошного пиршества.

Его взгляд, мазнув по губам, соскальзывает на шею, касается ключиц и спускается на грудь. Он обжигает кожу и, кажется проникает под одежду. Я чувствую себя, будто снова лежу совершенно голая на волнах бассейна. От этого делается стыдно и тревожно, но в то же время очень сладко и, пытаясь сглотнуть слюну, я понимаю, что во рту стало страшно сухо.

Моё тело реагирует моментально, наполняя живот тяжестью, заставляя сжаться грудь и заостряя соски. Сердце замедляется и тает в жаркой истоме. Пауза затягивается. Мы молчим и смотрим друг на друга.

Я отвожу глаза и Марко меняет тему:

— Как оказалось, что вы сёстры, где твоя мать?

— Умерла.

— Давно?

— Семь лет назад.

— И отец забрал тебя в свою семью?

— Да.

— Расскажи.

— Да что рассказать…

Конечно, рассказать есть что, но не буду же я сейчас выкладывать ему всё, что случилось.

— В общем, была любовь и расставание и папа не знал о моём существовании. А потом узнал. Как-то так, короче. Потом расскажу.

На лице Марко не отражается никаких эмоций. Может быть, он даже ничего не слышит, потому что думает о другом. Он думает обо мне, о моём теле. Я не сомневаюсь в этом.

— Еда вкусная, молодцы грузины, хотя вино не такое, как делают в Италии — говорит он.

— Я предупреждала, что тебе может не понравиться.

Он не отвечает, но его горящие глаза не могут скрыть его мыслей.

Он платит за ужин:

— Пусть для тебя это просто бизнес, но я не допущу, чтобы за меня платила девушка.

Мы выходим наружу. Уже почти совсем темно. Звонит отец, я коротко рассказываю, как дела. Он говорит, что я молодец и что в принципе могу довести Марко до отеля и ехать домой, а он сегодня не приедет, останется в офисе.

— Ну что, куда теперь меня поведёшь? — Рассеянно спрашивает Марко.

— Извини, я не особенно знаю разные тусовочные места, здесь бы тебе, пожалуй, больше пригодилась Инга.

— Да я и не любитель тусовочных мест. Лучше давай погуляем.

Мы идём в сторону отеля. Он молчит и лишь изредка на меня поглядывает. Я тоже бросаю на него взгляды. В груди неспокойно, от предчувствий и ожиданий. Я ощущаю неясное томление, понимая, что может случиться, и тогда начнётся что-то совершенно новое, что может изменить даже меня саму. И, вместе с тем, я испытываю опасения, что ничего не случится и всё останется как раньше, без изменений…

— Ну что же, вот и отель, надеюсь, прогулка была для тебя не слишком утомительной.

— Устал неимоверно, Москва слишком большая. Как вы здесь живете?

Теперь наши слова ничего не значат, это пустые звуки скрывающие наши мысли и, я уверена, эти мысли сейчас у нас одинаковые.

— Да уж, не просто приходится. Ладно, мне пора ехать, я вызову такси.

— Нет-нет, подожди, ты не можешь уехать так рано. Нам надо осмотреть Кремль с крыши отеля, там прекрасный вид.

— Н-е-е-т, — я качаю головой и улыбаюсь. — Было здорово, но мне пора, я устала.

Его лицо мгновенно меняется и на нём на мгновенье снова появляется то выражение, которое я заметила в ресторане — томление и желание.

— Ты пока не уезжаешь, пойдём, — говорит он, направляется к двери и, сделав несколько шагов, оборачивается, — идёшь?

Сердце начинает стучать быстрее, и я на секунду замираю, думая, что вот прямо сейчас я должна решить, как сложится моя дальнейшая судьба.

6. То, что должно было случиться

Мы поднимаемся на террасу, заказываем шампанское, пьём и любуемся огнями Кремля. Звучит тихая чувственная музыка, в воздухе витают ароматы летней ночи. Разговор как-то не клеится и ничего особенного не происходит. Я начинаю понимать, что, кажется, нафантазировала лишнего и интерес Марко ко мне не более, чем странная шутка или моё разыгравшееся воображение.

Зато можно успокоиться и не ждать, что меня накроет волна паники. Это ещё одна причина, по которой я столько пью сегодня. Впрочем, тревожная чёрная дыра под сердцем никак не успокаивается и продолжает засасывать остатки моего спокойствия. Так что, заливать панику вином, кажется, не слишком хорошая идея.

Марко берёт меня за локоть, с силой поворачивает к себе и протягивает бокал:

— Пей.

Я глупо улыбаюсь и делаю глоток. Сопротивляться бесполезно, да я и не хочу. Я хочу делать, как он скажет. Только вот зачем ему, чтобы я продолжала пить? Не боится же он, что будь я трезвая, не согласилась бы… переспать с ним. Переспать? Дурацкое словечко…

Основания опасаться паники у меня есть. Мне почти двадцать пять и у меня ни разу не было секса. Последнюю попытку я предприняла около пяти лет назад во Флоренции.

Перед тем, как поступить в университет, нужно было год учить язык. Папа снял мне маленькую квартирку, присылал деньги, а иногда и сам приезжал. Учиться было интересно, и я быстро втянулась. Там я сдружилась с однокурсником из Питера. Его звали Никита. Приятный, красивый мальчик, избалованный, но очень образованный, тонкий…