Юля Белова – Невозможный босс (страница 41)
– Ты поняла, что я сказал? – спрашивает он, глядя на меня в упор после того, как в один глоток осушает не выпитый в прошлый раз бокал виски.
– Да, – тихо говорю я.
– И?
Я не недоумённо развожу руками:
– Что «и»?
– Ты осознаёшь, что это означает?
– Должно быть, что ты решил меня уволить?
– Да, но почему я принял это решение?
– Потому что я написала заявление по собственному желанию.
Он начинает нервничать.
– Думай! Попытайся понять сама!
– Да чего мне думать-то? Ты решил, вот и объясни. Наверное, увидел Стеллу во всей красе и осознал, что её тебе и не хватало последние лет тридцать пять. Ещё со времён грудного вскармливания.
– Что?! – гневно сверкает он глазами.
– Или решил, что хватит тратить на меня нервы и силы. А может побоялся, что если я не уйду, то ты рано или поздно убьёшь Клима.
Ой, про Клима я зря…
– Чего?! – грозно надвигается он на меня.
– Да кто тебя знает, что у тебя в голове. Мог бы и сам сказать вместо того, чтобы угадайку устраивать. Может, ты меня возненавидел всей душой. Вон, чуть что сразу в крик и брови, как у Геракла, разрывающего пасть льву. Хотя нет, у Геракла слишком умиротворённое лицо, по сравнению с твоим. Так что, судя по всему, видеть меня тебе не очень-то приятно.
Но сама я не хочу верить тому, что говорю. Предчувствие посылает едва уловимые сигналы, что дело не в этом… Однако после собственных слов мне вдруг делается горько, грустно и одиноко. И даже две малюсенькие слезинки появляются в уголках глаз, так мне жалко себя становится.
– Любавина, – вдруг как-то печально и нежно говорит Радим.
Лоб его разглаживается и в глазах разверзаются глубокие изумрудные бездны.
– Ну ты чего… – продолжает он растерянно, – ты чего… Ведь я же… я же тебя люблю…
В голове будто леденцовый взрыв происходит. Что? Что он говорит… Я точно не ослышалась? Не давая мне осознать, что он сказал, Радим притягивает меня к себе и целует. И этот поцелуй длится целую вечность. А когда мы отрываемся друг от друга из глаз моих катятся уже не маленькие слезинки, а целые потоки, полноводные, как Волга.
– А у меня, – говорю я всхлипывая, – глаза разные. Один серый, а другой карий. Я просто голубые линзы ношу, чтобы это невидно было…
– Ничего, – отвечает он, – это меня не смущает, это даже мило, но если есть ещё что-то, о чём нужно знать заранее, говори прямо сейчас, потому что…
Он опускает руку в карман и взгляд его становится напряжённым и испуганным. Он судорожно обхлопывает себя, а потом вдруг успокоившись, извлекает на свет светло-бирюзовую коробочку.
– Потому что, – продолжает он, – я хочу спросить тебя об одной вещи. Я бы раньше спросил, ещё до бала, если бы ты в то время не стояла, как статуя в шкафу. Хоть бы пикнула, честное слово. Такое только с тобой могло…
Заметив, как расширяются мои мгновенно высохшие глаза, он осекается и какое-то время молча смотрит на меня.
– Ну, в общем, Алёна, выходи за меня.
Он вдруг опускается на одно колено и протягивает на руке открытую коробочку с чудесным кольцом.
Стоящие поблизости люди выражают восхищение, крича, радостно завывая и аплодируя. А я стою молча и смотрю на важного, могучего и серьёзного мужчину, который в этот момент волнуется как мальчишка. На моём лице расползается улыбка и снова набежавшие слёзы, преломляют огни, превращая их в лучащиеся и сверкающие звёздочки.
– Соглашайся! – кричат из толпы, а я только и могу, что глупо улыбаться и кивать.
.
Мы поднимаемся на самый верх, в его квартиру, расположенную среди облаков. Из её панорамных окон открывается сумасшедший вид на погружающуюся в сумрак Москву. Но насладиться видом я не успеваю, потому что для этого ещё не пришло время. Сейчас время для других наслаждений.
Радим подхватывает меня на руки. Как пушинку.
– С нашей квартирой ты познакомишься позже, – говорит он. – Сначала я покажу тебе самую важную её часть.
– Спальню? – спрашиваю я, хитро улыбаясь.
– Нет, маленькая развратница. Кухню.
Я хмурюсь, а он со смехом несёт меня, всё-таки, в спальню и бросает на огромную кровать. Не давая опомниться, он набрасывается на меня и начинает срывать платье. Скорей бы уже от него избавиться.
Я скидываю туфли, а Радим сбрасывает фрак и ботинки. Он развязывает бабочку и торопливо стягивает рубашку и брюки. Мы оба дрожим от нетерпения и, избавившись от одежды, устремляемся друг к другу, обжигаясь от прикосновений и задыхаясь от страсти.
Я прижимаюсь к Радиму, крепко обхватывая его чуть влажную спину и стараясь почувствовать движение его мускулов. Я вдыхаю его запахи, выветрившиеся остатки парфюма, едва уловимый и пьянящий мускус… Я хочу чувствовать его кожей, всем своим телом. И я заведена до предела.
Он зарывается в мои волосы, ищет губы, и я подставляю их его властному поцелую. Его вкус, запах, его жар – всё это в одно мгновенье становится моим, частью меня и отзывается огнём, разгорающимся в крови.
Он сжимает мою грудь, и я кричу от пьянящей боли, наполняющей тело восторгом. Радим сдавливает губами камушки моих сосков и от них разливается дрожащий огонь. В голове не остаётся никаких мыслей и только радостный звон наполняет меня вибрирующими волнами.
Он покрывает поцелуями моё тело, нежно ласкает шею, плечи и грудь, доставляя мне чудесное наслаждение. Его поцелуи спускаются ниже – к животу и бёдрам, раскаляя их в местах прикосновений.
Он проводит рукой по моим ногам – по стопам, лодыжкам, коленям, с силой ласкает бедра, наклоняется над ними и прикасается губами. А потом разводит мои колени и приникает к самому горячему, истекающему горячей смолой месту, легко целуя. Я вздрагиваю и громко выдыхаю. Он тут же целует снова, на этот раз властно и страстно.
В комнате почти темно, но наши тела светятся в малиновых отблесках почти сгоревшего заката. И я чувствую силу и власть своего мужчины, безоговорочно подчиняющего мою волю.
Всего за несколько минут его язык доводит меня до блаженства и я содрогаюсь от яркого и взрывного оргазма. Мои ноги обхватывают и сжимают его и мне даже кажется, что мы действительно становимся единым целым.
Я дрожу, мышцы каменеют, как от смертельной судороги, тело выгибается а с губ срывает хрип, животный стон, песня любви. Меня трясёт настоящее цунами страсти.
Чуть успокоившись, я ослабляю хватку и выпускаю Радима из объятий. Он ложится рядом и, опершись на локоть и склонившись надо мной снова меня целует. Я чувствую его вздыбленный член, упирающийся в меня и ищущий путь к моей мякоти.
Я чуть отстраняюсь и немного толкаю Радима в грудь. Он подчиняется и откидывается, ложась на спину. Я хочу доставить ему максимальное удовольствие. Чтобы приподняться, мне приходится затрачивать огромные усилия, но это того стоит.
Я наклоняюсь над ним и целую грудь, облизывая соски. То, как реагирует его тело заставляет меня возбуждаться ещё сильнее. Я ласкаю его твёрдую сильную грудь и живот, спускаясь всё ниже.
Его член пышет огнём, в полутьме он выглядит огромным зверем, дрожащим от нетерпения и желания ворваться внутрь меня. Я, легко, будто пёрышком, касаясь, провожу кончиками пальцев от самого основания до верха. Радим громко стонет и содрогается.
Я накрываю его член рукой. Он невероятно огромный и сильный. Я чувствую эту силу и власть, подчиняющие меня. Склоняю голову и касаюсь губами, а потом провожу языком по тонкой коже его головки.
Радим рычит и выгибается, а я вбираю его в рот и ощущая солоноватую пряность, задыхаюсь от того, насколько он огромный.
Радим хрипит и стонет и мне кажется, что он – это фантастический инструмент послушный мне и издающий звуки и стону по моему желанию.
Кажется, он не в состоянии дольше выдерживать такое наслаждение. Он выскальзывает из меня и, уложив на спину страстно целует и, проникая между ног врывается в меня.
Он становится мной, заполняет меня, дарит величайшую сладость движения, сначала медленного и осторожного, а потом сильного и необузданного.
Да, Радим, давай, любимый, не останавливайся, не останавливайся! И он, чутко улавливая ритм моих биений и стонов не останавливается, а продолжает, увеличивая скорость и, наконец превратившись в безумный механический молот, изгибается, хрипит и наполняет меня целым морем горячей влаги.
– Д-а-а-а! –кричу я, встречаю обрушивающуюся на меня волну, ощущая, как мышцы живота сжимаются, а ноги выпрямляются так сильно, что мускулы становятся каменными. Я кончаю! Я вся мокрая, у меня нет сил даже шевельнуть пальцем и малиновые круги медленно плывут перед глазами. И когда я обретаю способность видеть, различаю перед собой лицо Радима. Он смотрит мне в глаза, и я приподнимаю голову и тянусь навстречу его поцелую.
– Любавина, – шепчет он, – я тебя люблю.
Я тоже тебя люблю, мой невозможный босс…
Эпилог
– А потом этот рыцарь встал на колено и протянул ей волшебное колечко, сияющее в свете ламп чудесным огнём, и сказал: «о, прекрасная Алёнушка, будь моей!»
– И она согласилась?
– Согласилась, зайка, потому что была по уши влюблена.