Юля Белова – Невозможный босс (страница 14)
– Даже и не знаю, что… Всё вам уже рассказала, вроде.
– Какие у вас отношения? – спрашивает он, сверкая глазами.
– У кого? – не понимаю я.
– Только не надо дурой прикидываться. Всё равно же расскажешь. У меня разговор короткий! Поняла?
– Да.
– Что да?
– Я всё поняла про ваш разговор. Короткий, быстрый и направленный на самоудовлетворение, как половой акт.
– Любавина! – разъяряется он.
– Сугубо деловые, – брякаю я. – А с вами у нас какие, кстати, отношения, служебно-половые или полу-деловые? А может быть, дело-половые?
Что я за дура, что я несу! Сейчас он мне кишки выпустит.
– Какие же у тебя с ним дела? – удивляется Борзов, оставляя мой сарказм без ответа.
– Да никаких. В том-то и дело…
– Так… – он набирает в лёгкие воздух и закрывает глаза.
Это хороший знак. Значит он сейчас успокоится и всё наконец-то, закончится. Очень скоро всё закончится. Я тоже набираю в лёгкие воздух и задерживаю дыхание. Раз, два, три, четыре, пять…
– Любавина!!! – орёт босс так, что я вздрагиваю. – Просто скажи, что ты там делала!
– Зачем вы так кричите?! – я тоже повышаю голос. – Так ведь можно заработать невроз, психоз и энурез! Как мужчину и начальника вас это не красит. На собеседование я ходила! Но сначала была у стоматолога.
Я открываю рот и тычу пальцем в свеже-отполированную белоснежную пломбу.
– Какое ещё собеседование? – спрашивает он недоверчиво.
– Работу искала. Такую, где не орут, а если трахают, то исключительно мозг.
– Работу?! – надувается он от возмущения. – Ты попробуй отсюда уволиться для начала.
– Ну, я уже пробую, вообще-то. Я вам заявление подала.
– Нет никакого заявления. Насколько я помню, оно порвано на очень мелкие клочки.
– Я про другое. Я новое написала. У вас на столе лежит в кожаной папке. Следующее через канцелярию зарегистрирую, если и это порвёте.
– А со Стражниковым у тебя что? – спрашивает босс вдруг тихим голосом и его зелёные глаза становятся мутными, погасшими.
– Да ничего, – отвечаю я тоже внезапно тихо.
Может у нас тут биполярочка завелась?
– Он к тебе клинья бьёт?
– Какие ещё клинья? Что это за строительная лексика? – делаю я непонимающее лицо.
– Ты с ним трахаешься?
– Вообще-то нет, но вас это точно не касается. Сегодня мы случайно встретились. После стоматолога он подвёз меня в «Русские сладости» на собеседование в аналитическую группу.
В глазах Борзова снова вспыхивают злые огоньки.
– Кофе принести вам, Радимир Львович? – быстро переключаю я его внимание. – Или, может быть, лучше экстракт валерианы?
Я поворачиваюсь и, не дожидаясь новой вспышки, устремляюсь к двери. Гневные возгласы шефа, как взрывная волна, настигают меня, когда я уже закрываю за собой дверь.
Как ни странно, я чувствую себя возбуждённой не только эмоционально, но и сексуально. Ужас какой... Это что, разновидность мазохизма? Мне нужно срочно записаться к психиатру или этому, как его…
– Алёна Михайловна! Алёна Михайловна! – кричит вдруг вбегающий в приёмную слонёнок Мечтанов.
– Что случилось, Тихон Газизович, эврика? – спрашиваю я.
– Вот именно, моя дорогая! Эврика! Какое замечательное слово вы нашли!
Его глаза бегают а толстые влажные губы растягиваются до ушей.
– Вы что, помолодели всё-таки?
– Да! – радостно выкрикивает он.
– Странно, – пожимаю я плечами. – Выглядите вы так же, как и вчера. Не таким уж красавцем вы были, как я погляжу.
– Ну нет, – смущается он. – Был, конечно. Я ведь всего на пятнадцать минут пока… Но это настоящий прорыв! Вы не представляете! Это веха! Теперь эксперимент выйдет на финишную прямую!
В приёмную входит Саша Разумовская. Они с Мечтановым ходят парой, похоже…
– Смотрите! Смотрите! – мечется начальник КБ и всем показывает свои наручные часы. – Вы видите, сколько времени? Четырнадцать-пятнадцать! А посмотрите у себя, четырнадцать-тридцать, правильно?
Он восторженно громыхает, и шевелит губами.
– Я ввёл новую программу, залез в свой Ловондатр и подал напряжение. Наблюдал за часами, они шли совершенно обычно. А когда я вылез из аппарата обнаружил отставание! Вы представьте только!
– Думаю, – говорит Саша со скептическим выражением, – у вас от поданного напряжения часы испортились.
В этот момент щёлкает селектор:
– Мечтанов пришёл или нет?
– Да, Радимир Львович. Он здесь.
– Пусть заходит.
Я показываю слонёнку на дверь:
– Идите.
– И обязательно обсудите с шефом результаты эксперимента, – по-заговорщицки понизив голос, советует ему Саша.
– Вы думаете? – настороженно спрашивает он и вступает на территорию мечущего громы Зевса.
Саша подходит ко мне поближе и тихо, чтобы не было слышно остальным посетителям, шепчет:
– Спросила?
– Про что? – не понимаю я.
– Блин, Алёна… Про пригласительные на бал.
А, бал сладкоежек. Ну конечно. Что сказать-то? В принципе, если босс даст мне билет, я могу его отдать Саше. Сама я ни на какой бал не собираюсь, конечно же.
– Он сам сказал, что может достать билеты, – тоже шёпотом отвечаю я. – Но пока никакой конкретики. Как что-то выясню, сразу тебе маякну.
– Ладно, – с облегчением говорит она. – Хоть какая-то надежда. Но ты смотри, не прохлопай этот момент, а то времени не так много остаётся.
Мы пару минут болтаем. Саша прощается, но не успевает уйти, как из кабинета генерального выходит Мечтанов. Он подходит к нам и выглядит мрачнее тучи.
– Александра Сергеевна, – говорит он Саше, – вы были правы. Часы сломались.