Юля Белова – Мой новый босс (страница 3)

Два дня проходит в отчаянных попытках найти хоть что-нибудь стоящее. Я посылаю резюме, мучаю звонками отделы кадров, откликаюсь на все объявления. Но город у нас небольшой и с работой туго. Мне попадаются вакансии и на нашем предприятии, но памятуя угрозы Рыкова, я туда даже не звоню.

Рыков… Его фамилия разливается львиным рокотом… За что же он свалился на мою голову, за какие такие прегрешения… Я представляю его сжатые челюсти, высокую крепкую фигуру и ледяные голубые глаза, прожигающие насквозь. Обида и гнев немного притупились, но я по-прежнему очень сердита на него.

Так… Требуется работник склада. Два дня рабочих, один выходной. Необходимо хорошее здоровье. Зарплата восемнадцать тысяч рублей плюс социальный пакет. Требуется ночной сторож…

Я сижу за ноутбуком и прочёсываю все доски объявлений, когда в прихожей раздаётся звонок. Кто бы это мог быть? Сиделка уже пришла, да у неё свой ключ имеется. Может Наташка? Не вовремя она, мне надо собираться на собеседование в турфирму. Интересно, их услугами ещё кто-то пользуется?

Звонок раздаётся снова и я спешу к двери. За порогом стоит высокий мужчина с чёрными вьющимися волосами и тёмными смеющимися глазами.

— Дарья Андреевна, здравствуйте.

— Здравствуйте, — отвечаю я и пытаюсь вспомнить этого человека. Я его не помню, откуда же он меня знает?

— Я Лозман Борис Маркович, — продолжает посетитель. — Вы позволите войти? Мне нужно поговорить с вами.

— Это не очень удобно… Я должна уходить через пять минут. Да и о чём нам разговаривать?

— Тогда давайте я вас подвезу и мы поговорим по дороге. Я пришёл не с мечом, а с миром.

Поколебавшись, я впускаю его и провожу в гостиную и, по совместительству мою комнату.

— Подвозить меня никуда не нужно, но я действительно тороплюсь. Поэтому излагайте своё дело как можно короче, пожалуйста.

Он кивает.

— Дело, собственно, простое. Рыков просит, чтобы вы отработали, положенные по трудовому кодексу две недели.

— Просит? Он умеет просить?

Лозман усмехается:

— Нет, он разумеется требует, это я прошу, причём очень прошу.

— Он же не хотел меня видеть и приказал немедленно убираться.

— Знаете, он человек горячий, может и накричать на ровном месте, но речь не об этом.

— А о чём тогда?

Я смотрю на его лицо. Оно довольно открытое, взгляд прямой, но совсем не такой жёсткий и обжигающий, как у его начальника. Вообще, Лозмана можно назвать симпатичным мужчиной.

— На самом дела, речь о том, что без вас невозможно работать и завод просто остановится. В компании всё оказалось завязанным на вас. Вы просто центр решений. Такое ощущение, что бывший директор Большаков был лишь вашей тенью. И, опять же, с теми залежами документации, что он хранил в кабинете, кроме вас, судя по всему никто не разберётся.

— А что секретарь коммерческого, разве она не навела порядок?

Лозман смешно замахал руками:

— Что вы, что вы! Это же просто недоразумение какое-то, а не секретарь. Послушайте, Дарья, соглашайтесь. Во-первых, Рыков готов повысить вам зарплату, а во-вторых, мы без вас просто не разберёмся. Роман Григорьевич неплохой человек, поверьте. Когда вы к нему притрётесь, станете не разлей вода, вот увидите.

— Это вряд ли.

— В любом случае, вы сможете уйти в любой момент.

Не знаю как, но я даю себя уговорить и, на всякий случай, переношу собеседование в турфирме. В любом случае, я, вроде, ничем не рискую, а деньги сейчас нужны позарез. Я сразу уйду, если что-то пойдёт не так. И осознание этого факта делает меня более сговорчивой и заставляет чувствовать свою силу.

.

Всю дорогу, что мы едем на завод, Лозман нахваливает мои стратегически верные и правильные решения на посту помощника директора.

— Сознайтесь, по правде это вас нужно называть настоящим директором, а не этого увальня Большакова.

Когда мы идём в кабинет генерального, я готовлюсь к триумфу. В приёмной нас встречает Эльвира, секретарь коммерческого директора. Она пристально и неприветливо смотрит на меня.

Мы заходим внутрь и я снова чувствую себя как на подиуме, уверенно и красиво вышагиваю, приближаясь к столу генерального директора. Даётся мне это нелегко, потому что он буквально срывает с меня одежду своим взглядом.

— Явилась? — вместо приветствия грозно произносит Рыков, и от его голоса, честно говоря, начинают трястись поджилки, и бегут мурашки. Но я не показываю вида и стараюсь выглядеть холодной и сильной.

— Значит так, — продолжает он. — Ту идиотку из приёмной немедленно выгнать. Нет, сначала пусть покажет тебе, как делать нормальный кофе и потом выметается. Приготовь кофе, возьми самый толстый блокнот, чтобы записывать поручения и готовься вкалывать так, как ещё никогда не вкалывала. Будешь разгребать конюшни, которые сама же и засрала вместе со своим Большаковым.

Это что, шутка такая? Я вопросительно смотрю на Лозмана, но его лицо в этот момент абсолютно непроницаемо. Стоило ехать сюда, чтобы опять выслушивать оскорбления! Этот человек просто невыносим.

— Простите, — говорю я, пытаясь выдержать его взгляд, — кажется, у нас возникло недопонимание. Я думала, вам нужно разобраться в делах, а вы…

— Думать тебе больше не надо. Похоже, не это твоя сильная сторона. Тебе нужно просто выполнять, что я говорю, а думать я тебе запрещаю.

— До свидания, — как можно спокойнее говорю я, — кажется, приехать сюда было ошибкой.

Не говоря больше ни слова, я разворачиваюсь и иду к выходу. В повисшей тишине слышен только стук моих каблуков. Но когда я приближаюсь к двери, раздаётся разъярённое звериное рычание, от которого я невольно втягиваю голову в плечи.

— Стоять! Ты в игры решила поиграть? Быстро подошла сюда!

3. Мелкая месть

Честно говоря, я даже не знаю, как реагировать. К такому обращению я совершенно не готова. Какой-то исключительно казарменный стиль. Меня охватывает целая буря чувств — гнев, страх, смятение и высшая степень удивления. И я совершенно не понимаю, что мне делать в такой ситуации. Я оборачиваюсь и, замерев смотрю на Рыкова, как на диковинную зверушку, странную и очень небезопасную.

— Дарья Андреевна, вы не торопитесь с решением, пожалуйста, — мягко вступает Лозман.

Рыков мечет в него синие молнии, и его глаза полыхают яростным огнём, он разгневан. Встретившись с ним взглядом, Лозман замолкает и виновато покашливает.

— Тебе что здесь, куколки да бантики? — продолжает генеральный, возвращаясь ко мне. — Хочу буду работать, не хочу не буду? Не будешь дорабатывать свои четырнадцать дней, вылетишь не по собственному, а по статье за злостные прогулы. И потом уже вообще никуда не устроишься. Всё понятно?

— Нет, — решаюсь я противопоставить стихии свой слабый голос. — Вы же сами велели мне убираться и чтобы духу моего здесь не было.

— А сейчас велю, чтобы ты пошла на рабочее место и занялась делом, потому что тупая кукла из секс-шопа, что там сидит меня уже достала. Не факт, конечно, что ты лучше, но это мы скоро выясним. Запомни, если захочу, повелю, чтобы ты на четвереньках по заводоуправлению ползала, и будешь ползать!

Нет, это уже слишком! Унижать себя я не позволю! Да как вообще можно так с подчинёнными разговаривать! Солдафон!

— Потрудитесь, — я часто и глубоко дышу, стараясь чтобы голос не выдал моё волнение и жуткую обиду, — потрудитесь не орать на меня и прекратите оскорбления. Иначе…

— Детский сад! — перебивает Рыков, и прикрывает глаза ладонью. Вроде как век бы меня не видел. А я-то его тем более.

— Роман Григорьевич, я сообщил Дарье Андреевне, что вы предложили повысить ей зарплату на тридцать процентов, — снова оживает Лозман.

— Да за что ей? За гонор и непокорный характер? Тем более я ничего не предлагал, это твоя идея была, так что нечего со своей головы на здоровую.

Уж кто бы говорил.

— И я бы хотела получить задолженность по зарплате за три месяца. Раз уж у нас трудовые отношения строятся строго на базе кодекса, полагаю такую задержку неприемлемой.

Сердце уходит в пятки. Я до ужаса боюсь собственной отчаянной смелости и острая резь в желудке сигнализирует о стрессовой ситуации. Но на удивление шеф не орёт и не гневается, а даже улыбается, хоть и криво, но всё-таки…

— Нет ты видел? — спрашивает он у Лозмана. — Провинциальная хватка. Практичность. Ладно, всё получишь. А вот я похоже так и буду ждать. Кофе мне дадут сегодня или нет?

Ну это у куклы своей и спрашивай… Я иду в приёмную и прошу Кристину сделать кофе. В общем-то, если посмотреть на сухой остаток, то всё вышло не так уж и плохо, особенно если деньги мне действительно выплатят. Можно попытаться поработать с этим ужасным человеком. Главное, не тушеваться и давать отпор, думаю я держась за живот, терзаемый болью. Подлая психосоматика, или как это называют… Кристина возится с кофе-машиной и, наконец, добывает чашечку кофе. Отдать её мне она не соглашается и несёт Рыкову сама. Я плетусь следом.

— Вот что, Жанна…

— Кристина, — обиженно и жеманно поправляет она Рыкова.

— Не перебивай. Кристина ты или Жанна, мне всё равно. Сейчас ты покажешь Розановой, как делать нормальный кофе, а потом заберёшь своё барахло и вернёшься к Бажакину.

— Так он вместо меня кого-то уже принял, — недовольно возражает Кристина и бросает на меня взгляд, полный злобы и ненависти.

Рыкову эти проблемы кажутся исключительно неинтересными и он делает ей жест удалиться. Я выхожу вместе с ней, но от кофейного мастер-класса отказываюсь, потому что кофе-машина у нас автоматическая, и чему меня может научить Кристина? Она не попрощавшись и с гордо поднятой головой, удаляется восвояси.