Юля Белова – Мой новый босс (страница 19)

Мы подъезжаем к больнице и вслед за нами появляется машина Лозмана.

— Спасибо огромное, — говорю я. — Если бы поехали в Кировскую, это для неё было бы последним путешествием, там больница вообще ужас.

— Да ладно, не надо благодарить, я ничего такого не сделал.

Бабушку увозят, а мы остаёмся в приёмном покое. Я нервно мерею холл шагами, поёживаясь от нервного озноба. Лозман подходит к автомату и берёт кофе.

— Держи, — протягивает он мне картонной стаканчик.

Я с благодарностью делаю несколько глотков. Вкуса нет чувствую, только тепло, разливающееся по телу. Примерно через полчаса ко мне подходит усталый немолодой врач.

— Мы сделали всё необходимое. Сейчас ваша бабушка находится в реанимации. Предварительный диагноз подтвердился, это инсульт.

— А вы можете, — спрашиваю я дрожащем голосом, — сделать какой-то прогноз.

— Сейчас, к сожалению, ни один человек в мире не сможет этого сделать. Теперь нам нужно только ждать.

— А можно к ней пройти?

— В палату реанимации вход запрещён. Сейчас вы ничем помочь не сможете, и я вам советую как врач, езжайте домой и попытайтесь поспать. Позвоните нам после обеда, возможно будет какая-то информация по изменению состояния.

Лозман подвозит меня домой и уезжает. Я принимаю душ и варю себе кофе. Поспать конечно у меня не получится, нужно ехать на работу. Состояние так себе… Пока я собираюсь снова звонит Рыков. Он вообще никогда не спит?

— Слушаю, Роман Григорьевич, доброе утро.

— Розанова, ты уже на работе?

— Нет ещё, сегодня у меня опоздание.

— Какого хрена! Почему ещё не на месте? Ты чем там занималась всё это время?! — задыхается он от гнева.

— У моей бабушки произошёл повторный инсульт. Я ездила возила её в больницу и вот сейчас только вернулась, пью кофе и мчусь на работу.

— Понятно… — говорит он, притихнув, но, всё равно недовольно. — Сочувствую. Что говорят врачи?

— Да ничего не говорят, ждать надо, прогнозы никто не даёт.

— Помощь нужна? Можем организовать лучших спецов.

— Спасибо большое, но Лозман помог уже. Пришлось к нему обратиться.

— Почему ему позвонила, а не мне? — снова разъяряется босс.

— Ну, — делаю я паузу, соображая что сказать. — Вы далеко, у вас ночь, а он был… поблизости.

В общем, даже не соврала. Хотя ему-то какое дело? Его, кроме работы, мало что беспокоит. Ну, может быть как раз Лозман.

.

Денёк выдаётся очень напряжённым. За время отсутствия накопилось столько дел, что теперь неделю разгребать. Лозман проводит несколько совещаний, постоянно идут посетители, и всё время звонит Рыков.

— Роман Григорьевич, ну я же вам все отчёты и сводки посылаю практически в режиме реального времени. Вы видите всю картину по предприятию быстрее чем Лозман, который вас замещает. Если вдруг произойдёт что-то экстраординарное, я немедленно с вами свяжусь, не беспокойтесь.

Подобных увещеваний хватает ненадолго, и через час он начинает названивать снова. Так проносится день. Пообедать я, разумеется, не успеваю. Зато не растолстею. Впрочем, это мне ещё не скоро грозит, судя по комплекции моей бабушки.

После работы я еду в больницу, меня снова везёт туда Лозман.

— Борис Григорьевич, да я вполне сама могу доехать на такси, не беспокойтесь. Что вы будете со мной мотаться? — говорю я, но он настаивает на своём.

В больнице в это время только дежурный врач. Он повторяет то, что сказал доктор сутра и то, что мне много раз говорили по телефону в течение дня. Единственное изменение в том что ситуация стабилизирована, но бабушка по-прежнему находится в реанимации.

— По поводу ухода и внимания не переживай. Департамент здравоохранения держит твою бабушку на контроле. Так что она получает всё лучшее.

— Я так вам благодарна.

— Да хватит уже выкать, мы не на работе, говори мне «ты», а то я себя стариком древним чувствую.

— Хорошо, — киваю я, — договорились, Борис. Спасибо тебе большое.

— Ну вот так, уже получше. Поехали, отвезу тебя домой.

Пока мы едем, снова звонит Рыков:

— Ну что, как там бабушка?

— Да всё так же, никаких изменений. Нужно ждать.

— Ты где сейчас?

— Еду домой.

— С Лозманом?

Честно говоря, это бесит уже. Ему-то какое дело с кем я езжу и кто мне помогает ухаживать за бабушкой? Какая ему разница, кто везёт меня домой, кто целует и обнимает? Ну, то есть… Пока никто, вроде… Что это вообще такое? Сам он на это всё не претендует, но Лозмана, видишь ли не трожь. Может он его для себя бережёт? Ага, смешно. А может это просто желание всех контролировать?

То он доброго слова сказать не может, ни здравствуй, ни до свидания, в упор не замечает, а то вдруг звонит каждую минуту. Я же не спрашиваю с кем он, где и почему. Ну, так и он пусть оставит меня в покое! У него было столько возможностей, но он не захотел их использовать. А ведь какие шансы были! От злодея спас, в лифте со мной застрял, руку целовать позволил… это, кстати, перебор был… Вообще, рыцарь обычно даме руку целует… кажется… Ну, не знаю… Даже грудь мою трепетную видел. Ненароком… И что? Где хоть какие-то человеческие чувства? Если скажешь хоть слово про комплекты, отдам тебя Сурганову? И всё?

— Послушайте, Роман Григорьевич, — говорю я сердито. Рабочий день давно закончился, у меня куча проблем, я ночь не спала и бабушка в тяжёлом состоянии. Да и на работе устала, как собака. Ну давайте вы мне будете звонить исключительно в рабочее время, ведь я же не рабыня ваша и не робот. Короче, Роман Григорьевич, до завтра.

Я отключаю телефон.

— Смотри, суровая какая. Не боишься так с шефом разговаривать? Прямо железная леди, — улыбается Лозман.

— Да ну его, в самом деле, достал уже! Звонит каждые полчаса. Я что, должна всё время быть на связи? У меня своя личная жизнь может быть или я теперь обязана посвятить её Рыкову?

— А чего ему надо? Он всегда так?

Я неопределённо машу рукой.

— Всё ты правильно сказала. Я просто к тому, что ты молодец, не каждый бы решился такое ему выдать.

— Ну да, что-то я погорячилась…

Мы подъезжаем к дому. Лозман глушит двигатель и какое-то время мы просто сидим и смотрим друг на друга.

— Ладно, — говорю я, — я пошла. Ещё раз спасибо тебе.

— Не за что, всегда рад помочь, — говорит Лозман, протягивает руку и кладёт поверх моей.

Я чуть вздрагиваю от этого прикосновения. Нет, мне не противно, но и никакого особо приятного чувства я не испытываю. Но я действительно ему очень благодарна и совершенно не понимаю, почему Рыков так боится моего общения с ним. Может, потому что, в отличие от него самого, Лозман более человечный и способный сопереживать? А ведь этим он вызывает не только благодарность, но и симпатии.

— Завтра у тебя день рождения, — говорит Борис, глядя в глаза. — И я хочу пригласить тебя в классное место, в «Помпеи». Слышала?

Ничего я не слышала, да и какой день рождения, когда у меня с бабушкой такое. Не до праздников сейчас. И вообще, слишком уж это похоже на свидание, а к такому я точно не готова.

— Здорово, — отвечаю я без энтузиазма. — Но как-то не до того сейчас. Бабушка в больнице, а я веселиться буду?

— Никакого веселья. Просто поужинаем. А бабушка под наблюдением, ты ничего не сделать не можешь, но самой-то надо немного развеяться.

— Да я уже с подругой договорилась дома посидеть…

— Это с той, что была у тебя в тот раз?

— Да.

— И подругу приводи, с этим никаких проблем. Давай, просто, чтобы с ума не сойти. Поужинаем и всё.

Блин. Не хочу я, вот правда, никакого желания, но и отказать после того, как он столько со мной возился, как-то не очень…