Юля Артеева – Фол последней надежды (страница 27)

Определенно я вижу его по-новому. Осознание странное, но свежее и даже воодушевляющее. Почему-то.

Ваня Громов становится для меня настоящим живым человеком. Не картинкой, которую я любила долгие годы. Из плоского изображения он превращается в объемного персонажа, со своими слабостями и недостатками.

Я пишу Бо, что со мной все в порядке, подумав, добавляю, что я с Громовым. Брат должен знать, врать ему нет резона. Открываю диалог с Аринкой и ей тоже закидываю сообщение, что жива, и все объясню позже.

Прячу телефон в карман и бодро интересуюсь:

— Куда идем?

Ваня, до того погруженный в собственные размышления, моргает и смотрит на меня, будто бы с поволокой во взгляде. Явно думает о чем-то. Наверняка об этой некрасивой сцене с Аленой.

— Вань?

— Да, прости. Задумался. Куда идем? На поле еще рано, там занято.

— Ну, — я улыбаюсь, — опустим то, что это была твоя идея. И это ты должен был придумать, что мы будем делать. Но у меня есть одна идея.

Глава 27

Через двадцать минут мы уже стоим перед неприметной серой дверью.

— Теперь скажешь, куда мы приехали? — с улыбкой интересуется Ваня.

По дороге сюда мы слушали музыку и перебрасывались ничего не значащими фразами, и потихоньку неловкость за произошедшее развеялась.

Думаю, Ваня, как любой мужчина, просто хочет отодвинуть проблемы в отношениях, которые он не хочет решать, рассчитывая, что все уладится как-то само. Это только мое предположение, спрашивать, конечно, я не решаюсь. Не в таких мы отношениях, чтобы я лезла настолько глубоко.

Но, признаться, такое поведение меня даже веселит. Опыта в отношениях у меня нет. Мои источники информации — это фильмы, книги и сумасшедшие истории Стефани. И по всему выходит, что Ваня ведет себя как типичный мужчина.

Это достаточно странное осознание. Хотела бы я обсудить это с мамой. Наверное, она бы нашла нужные слова, чтобы объяснить мне что-то про мужчин.

О том, чтобы обсудить свои чувства с папой, даже не думаю. Он слишком неловкий во всех этих беседах. Даже про то, откуда берутся дети, объясняла нам Стефаня. Посадила нас с Бо перед собой, вручила книгу, и максимально честно рассказала о физиологии и отношениях между мужчиной и женщиной.

— Гелик?

— А? — наконец понимаю, что слишком сильно задумалась.

— Где мы? Расскажешь?

Мы стоим рядом, опустив руки вниз, и почти соприкасаемся костяшками пальцев. Для меня эта маленькая близость значит очень много, для Вани, я почти уверена, не значит ничего. Но долгие годы я и мечтать о таком не могла, я рада тому, что мы внезапно стали так близки. На большее не надеюсь.

Я снова слишком глубоко падаю в свои мысли и замолкаю, поэтому Громов сокращает расстояние между нашими руками и легко сжимает мои пальцы.

Вскидываю на него испуганный взгляд, и он тут же меня отпускает. Улыбается мне несмело и вопросительно приподнимает брови.

Я наконец возвращаюсь в реальность.

Говорю:

— Это приют.

— Какой приют?

— Для животных, Громов. Хотел пообщаться с котиками?

— Ты серьезно?

Я смеюсь и толкаю его плечом:

— Конечно! Тут хозяйка — соседка Стефани.

— Ваша бабушка?

— Знаешь другую Стефаню? — я фыркаю. — Им всегда нужны волонтеры, мы с Бо часто тут бываем, когда есть время.

— А что нужно делать?

— Что-то привезти, почистить клетки, вычесать животных, пообщаться с ними, поиграть, выгулять собак, — перечисляю быстро.

Ваня чуть хмурится и оглядывается:

— Мы ничего не привезли, тут есть магазин?

Я почему-то теряюсь:

— Хочешь что-то купить?

— Гелик, ну конечно. Вон там супермаркет, пойдем купим корм.

Он уже отходит на пару шагов, когда я ловлю его за рукав легкой куртки. Говорю смущенно:

— Вань, можешь меня так не называть?

— Как? — он выглядит действительно удивленным.

— Ну, вот так. Гелик. Мне не нравится.

— Правда?

— Вы с Бо придумали этот прикол, когда нам было лет по двенадцать. Это глупо, но мне было обидно. Бо быстро понял и перестал меня так называть, а тебе сказать я постеснялась.

— Четыре года стеснялась? — уточняет он.

Окончательно смутившись, я замолкаю и только киваю. Ваня поднимает руку и касается указательным пальцем подбородка, приподнимая его. Заглядывает мне в глаза и говорит:

— Хорошо. Не знал, что тебе неприятно. Иногда будет вылетать по привычке, но я постараюсь следить за собой.

— Спасибо, — отвечаю едва слышно.

Закусываю нижнюю губу до боли, потому что мне не очень нравится, как я иногда перед ним теряюсь. Теперь мне хочется быть перед ним искренней. А я — намного более бойкая, чем в тот момент, когда он вот так нежно поддевает пальцем мой подбородок. Или это тоже я? Боже, я иногда совсем не понимаю, как жить эту жизнь.

Мы с Ваней идем в магазин, там он без раздумий берет тележку и нагружает ее разным кормом для собак и кошек. Мы берем еще пару упаковок наполнителя для лотков и несколько игрушек для собак и кошек.

— Скажи честно, ты шопоголик? — хихикаю, пока мы выгружаем на ленту свои покупки.

— О да! Особенно, когда дело касается детей и животных.

— А женщин? — я смеюсь, кажется, слишком кокетливо. — Когда с девушкой идешь в магазин, тоже слетаешь с катушек?

— Честно говоря, — Ваня сосредоточенно начинает складывать покупки по пакетам, — я никогда с девушками не ходил по магазинам. А ты?

Сначала я застываю, а потом пытаюсь отшутиться:

— Я была на шоппинге с Абрикосовой. Это мрак, конечно! Арина — прям девочка, и меня заставляет быть такой же. Леггинсы вон на физру уговорила купить, я в них чуть не померла, — выдаю слишком откровенно, на секунду забыв, что передо мной Громов.

— Ну-у, — протягивает он задумчиво, — леггинсы мне понравились.

— В смысле?

— Один пакет сможешь унести? У меня рук не хватит.

Я киваю:

— Конечно. Так что там?

— А что там? — уточняет Ваня беспечно.

Я хмыкаю, но все же повторяю, подхватив пакет с кормом: