Юлия Зимина – Поцелуй со вкусом крови (страница 4)
— Да какого черта ты медлишь⁈ — зарычала я, чувствуя, как темный прижимается ко мне, бессовестно и откровенно упирается бедрами вниз моего живота. — Кусай уже и оставь меня в покое!
— Мне нравится… — прошептал вампир в ухо, запуская табун мурашек по коже.
Его клыки вновь уперлись в кожу, и я зажмурилась, но спустя секунду блондин отошел в сторону, что несказанно удивило.
Распахнув глаза, злобно смотрела на него, напоминая маленькую собачку, которая кидается и визжит, но опасности никакой не представляет.
— Что? — вскинул брови чистокровный. — Удивлена? — он указал взглядом на мою шею, на то самое место, которое кусал, и только сейчас я заметила, что боль прошла, словно ее и не было вовсе.
Не отрывая глаз от вампира, вскинула руку, осторожно касаясь кожи и понимая, что раны нет.
— Как это? — спросила холодно, тяжело дыша.
Сердце колотилось в груди, я была вся как на иголках.
«И как долго я протяну с такими эмоциональными качелями⁈»
— Вообще-то я ждал слов благодарности, — разочарованно вздохнул красноглазый, — ну да ладно. Тебе прощаю.
— Ты не ответил!
«Я точно не в себе, раз требую что-то от кровопийцы! Молчать бы в тряпочку, да разве ж я смогу!»
— Интересно, — чистокровный погрузил кисти рук в карманы брюк, сбивая меня с мысли, — и сколько за тебя попросит твоя родня?
— В каком это смысле? — насторожилась я.
— Точнее не за тебя, — кивнул он, — а за твою девственность…
— Что⁈
«Да какого черта⁈ У него точно не все дома!»
— Не думаю, что они настолько тебя любят, чтобы отказаться, скажем, от нового поместья или же более высокого титула, — и вновь этот холодящий кровь в венах оскал.
«Они не согласятся! Ни за что в жизни! Ведь так же?» — с мольбой спросила сама не понимая у кого.
Меня так и тянуло послать его. Знала, сейчас открою рот и все, брань польется нескончаемым потоком, поэтому помалкивала, мысленно убивая его взглядом.
— Продолжай сопротивляться дальше, — кивнул темный, чуть наклоняя голову вбок. — Я все равно доберусь до тебя, вот только сначала получу на это разрешение твоей семьи…
5. Помяни мое слово
— Угадай что?
Мариус с довольной физиономией вошел в мою комнату, как и всегда, не постучав.
— Здесь даже гадать не нужно, — недовольно поморщился я.
Терпеть не мог, когда он так делал. Причем почти всегда его визиты наносились в самые неподходящие моменты.
— Оу, ты в штанах, — усмехнулся Мариус. — Даже удивительно.
Да-да, вы все правильно поняли. Вечно он появлялся, когда я либо из душа выходил, либо был занят более приятным делом, двигая бедрами и врываясь в тело Лойи.
— Я так понимаю, твое хорошее настроение связано с тем, что ты наконец-то получил свою строптивую игрушку? — спросил я.
Лежа на кровати, закинул руки за голову, ожидая яркого эмоционального взрыва брата. Он всегда радовался, словно ребенок, стоило заполучить желаемое, в то время как я старался держать эмоции при себе, ведя себя холодно.
— Ты прав, — довольно оскалился Мариус. — Она бесподобна!
— Прямо-таки бесподобна? — скептически вздернул бровь.
— Она не отключилась, когда я выпил ее. Причем выпил немало, — закивал брат, падая в кресло.
Сказанное удивило меня, но я не подал виду.
— То есть, ты решил сломать ее в самый первый день? Я прав?
— Да нет же, — в нетерпении фыркнул Мариус, шлепая ладонями по подлокотникам. — Она так аппетитно пахла, так злилась на меня, что я не выдержал и укусил. Думал, придется нести в комнату, ведь по идее она должна была с секунды на секунду отключиться, но стоило мне сжать ее подтянутую попку, как…
— Продолжай, — произнес я, смотря на замолчавшего брата вспыхнувшим от интереса взглядом.
— В общем, — внезапно кашлянул он, — девчонка не отключилась.
— Да-а-а… — протянул я, пряча улыбку, ведь впервые такое было, чтобы Мариус что-то пытался от меня скрыть, а ведь именно это сейчас и происходило.
— Представь себе! — кивнул он.
— И все же советую дать ей свою кровь как можно скорее, — я сделал вид, что потерял интерес к его рассказу. — Все таки не нужно, чтобы девчонка испытывала боль каждый раз, как ты будешь кусать ее. Да и не в боли дело, сам же понимаешь. Нам необходимо найти ту, кто начнет меняться при употреблении нашей крови, ведь только так мы сможем заиметь наследников.
На самом деле вся эта свистопляска с артефактом, помогающим отследить чистоту крови, была создана не для того, чтобы мы пили достойных. Нет. Вся суть заключалась не в этом. Каждый вампир искал особенную девушку, которая сможет родить ему дитя. У темных рождались только мальчики, иногда встречались близнецы и именно поэтому приходилось обращаться «за помощью» к людям, отбирая из них не чистых кровью, а сильных энергетически. Именно жизненную энергию проверял артефакт, ведь слабачка не смогла бы пережить и капли крови вампира в своем организме, которой приходилось опаивать избранных, тем самым наполняя их силой, ведь зачать, а уж тем более выносить вампиренка — дело нелегкое.
Но даже сильные энергетически девушки почти все оказывались пустышками. В них не происходило нужных изменений после употребления нашей крови. Их запах не менялся, оставаясь прежним, а это говорило, что организм не способен дать вампиру жизнь.
В общем, иногда приходилось искать десятками лет, чтобы встретить ту самую, что даст продолжение роду чистокровных, каковыми на самом деле мы не являлись, ведь рождались от людей.
Изменения в девушках происходили не сразу. Именно поэтому их и забирали на год, предварительно подписывая договор с семьей избранной, где было указано, что с этого момента она полностью и всецело принадлежит вампиру. Тот, чья печать стояла в договоре, мог делать с человечкой все что угодно, и родители девушки были об этом в курсе.
Еще в договоре был прописан пункт, который оговаривался и оплачивался отдельно от остальных. Он был очень важен для нас, темных, и очень печален для людей. Все дело в том, что носящая под сердцем вампира не выживала после родов. И так было всегда. Избранные, стоило только одному из нас появиться на свет, испускали дух, отдавая все накопленные в период беременности силы своему ребенку.
— Завтра дам ей свою кровь, — кивнул Мариус. — Знаешь, что-то мне подсказывает, эта девчонка родит мне сына!
— Тогда отлично, — улыбнулся ему в ответ, — я скоро стану дядей!
— Дай-то бог! — счастливо вздохнул брат, откидывая голову на спинку кресла. — А то отец уже с ребенком всю плешь проел, хотя мы ищем нужную девчонку всего-ничего!
— Придется выложить кругленькую сумму за ее смерть, — кивнул я, скучающе поглядывая в потолок.
— Пустяки, — отмахнулся брат. — Это в порядке вещей. Зато ребенок появится на свет. Думаю, вот что.
— М? — перевел на него внимание.
— Поиграю с недельку на ее нервах, а уже потом наслажусь девичьим телом в полной мере…
— Серьезно? — усмехнулся я, не ожидая от брата столь длительного срока выдержки.
— Она так забавно злится, ты бы только видел, — хохотнул Мариус. — Николь не знает, что уже полностью и всецело принадлежит мне. Родители ничего ей не рассказали. Тем лучше для меня. Представляешь, эта девочка уверена, что они не продадут ее. Наивная!
— Судя по всему, — я лениво потянулся всем телом, — именно это тебя и позабавило в ней. Ведь так?
— Не только, — хищно оскалился брат. — Один ее взгляд дикарки чего стоит.
— Не люблю таких, — скривился я в ответ. — Тем более вся эта дикость после того, как ты первый раз поимеешь ее, сойдет на нет! Помяни мое слово!
6. Смогу выглядеть достойно
Стояла посреди богато обставленной комнаты, временно отведенной в мое пользование. Что лежало у меня на сердце? Да ничего хорошего! Если честно, как бы ни пыталась отрицать и верить в лучшее, глубоко в душе понимала — родители согласятся на предложение чистокровного купить мою девственность. От этого осознания становилось еще тяжелее.
Они никогда не относились ко мне и Амели как к дочерям, скорее как к избранным для темных. Нам покупали только самое лучшее, не скупились на дополнительных уроках по этикету, ведь мы ни в коем случае не должны ударить в грязь лицом. Иными словами у меня и сестры было все, за исключением любви со стороны семьи. Матушка вечно хмурилась и выказывала недовольство, что мы недостаточно хорошо выглядим, а отец… С ним вообще отдельная история. Он заводил с нами разговор только в том случае, если нужно было отстоять позицию мамы. В других случаях он всегда отвечал, что занят и ему нет дела до девичьих проблем.
— Успокаивает во всей этой ситуации только то, что Амели найдет свое счастье, — на моих устах появилась грустная улыбка и я, что не подобало поведению леди, пнула дорожную сумку и на душе сразу стало пусть и чуточку, но все же легче.
Не было никакого желания разглядывать новые временные владения, хотя посмотреть было на что.