Юлия Зимина – Обманутая для генерала драконов (страница 3)
— Уверена, — ответила ему решительно, с трудом пряча бурлящую в груди ярость и принимая печальное выражение лица. — Я хочу подать заявление на развод!
Могла понять его растерянность, ведь подобного рода процедуры случались крайне редко. Во-первых, мало кто был готов демонстрировать посторонним своё "грязное белье", это считалось дурным тоном. Во-вторых, поданное прошение на развод привлекало всеобщее внимание и, что естественно, вызывало осуждение со стороны народа, бросая тень позора сразу на две семьи. В-третьих, для того, чтобы судья одобрил бракоразводный процесс, требовались неоспоримые доказательства для этого. И они имелись — синяки по всему телу, появившиеся, когда в последний раз стражи по приказу Эстара швырнули меня с крыльца. Я упала, прокатившись по острым углам деревянных ступеней. Было больно, но я не проронила ни слезинки, потому что душа страдала куда сильнее, нежели тело.
— Какова причина? — вскинул кустистые брови судья, глядя сосредоточенно, даже немного пугающе.
— Супруг… — мне сложно было лгать, не привыкла я к такому, но Эстар сам виноват. Заслужил! — Супруг бьёт меня. Я больше этого не вынесу. Помогите мне… пожалуйста.
Неподалёку стояли стражи. Слыша наш разговор, они заинтересованно посмотрели в мою сторону.
В глазах судьи промелькнуло недоумение.
— Бьёт? — нахмурился он.
Я едва заметно кивнула, опуская измученный взгляд в пол, а затем коснулась рукава, медленно задирая его и демонстрируя не до конца сошедшие синяки, которые было хорошо видно.
— Они… по всему телу, — сорвалось безжизненное с моих губ. — Если нужно, я могу показать…
— Будьте любезны, — обратился судья к женщине-писарю, которая скрупулёзно фиксировала каждое слово.
Она поднялась из-за стола, указав рукой на дверь.
Я послушно направилась к ней.
Спустя несколько минут, когда моя одежда была снята, а следы "издевательств Эстара" зафиксированы, я, одевшись, вновь вышла в общую комнату.
Женщина направилась к судье, что-то тихо сказав ему.
— Как давно это происходит? — долетел до меня вполне ожидаемый вопрос с его стороны.
— На протяжении восьми месяцев, — прошелестела я в ответ, чувствуя, как голос дрожит от напряжения.
В помещении воцарилась гнетущая тишина, натягивая нервы до предела.
Я лгала, ведь супруг меня не трогал. Но! Пусть пихали и выкручивали мне руки стражи, всё же инициатором их действий был Эстар! Так что моя совесть чиста! Тем более за то, что он собирался со мной сделать, его наказание должно быть куда суровее, чем просто всеобщий позор!
— И в чём же он вас обвинял, когда поднимал руку?
Затаила дыхание, чувствуя, что ступаю по тонкому льду.
— Беременность… — горько покачала я головой, наигранно шмыгнув носом. — У меня не получалось забеременеть… — к горлу подкатил ком ярости, и мой голос дрогнул.
— В таких-то условиях оно и не удивительно, — долетело со стороны женщины-писаря.
Судья хмуро посмотрел на неё, но та в ответ лишь фыркнула, продолжая своё дело.
— Вы понимаете, что из-за развода на вашу семью и семью супруга ляжет пятно позора?
— Простите мой эгоизм, — горько прошептала я, — но моя жизнь для меня дороже.
Со стороны писаря вновь донеслось осуждающее фырканье с нотками негодования.
Я медленно подняла взгляд, встречаясь с вертикальными зрачками судьи. Его дракон… Он смотрел на меня, будто пытаясь заглянуть в самую душу и выудить истинную правду, а не то, что я тут рассказала.
— Что ж… — послышалось с его стороны спустя пару секунд напряженной тишины. — Стража! Отправляйтесь в поместье Саверонов и приведите сюда молодого господина!
Двое мужчин послушно кивнули и направились в знакомую мне сторону.
«Представляю, как ты будешь удивлён, когда за тобой придут стражи из суда! Это в поместье ты смелый и важный, а за его пределами та ещё размазня!» — во мне плескалось злорадство.
Отомстить! Как же сильно хотелось отомстить Эстару и его матери, принёсших столько страданий!
— Вы можете пока присесть, — судья указал рукой на стул.
— Водички? — участливо спросила женщина-писарь.
— Благодарю, — мои губы растянулись в вымученной улыбке.
Сделала глоток, держа стакан трясущимися руками, что не осталось незамеченным.
«Последний рывок… Остался последний рывок, и я обрету свободу!»
5. Глоток свободы
Каждая минута, каждая секунда всё сильнее натягивали мои нервы, готовые вот-вот порваться.
Я сидела на предложенном стуле, стараясь не привлекать к себе внимание. Голова слегка опущена, взгляд устремлён в пол, а пальцы с напряжением стиснуты, зажав ткань юбки.
Нервничала. Настолько сильно я нервничала, что перед глазами даже чёрные мушки залетали.
«Скорей бы уже он пришёл! Ожидание просто невыносимо!»
Казалось, прошла целая вечность, а на деле не более двадцати минут.
И вот с улицы послышался звук шагов.
Я медленно повернула голову, в окно наблюдая Эстара, что шёл между двумя стражами. Взволнованный, лицо белее снега…
«Тряпка! — фыркнула я мысленно, с трудом сдерживаясь, чтобы не скривиться. — И я из-за тебя так унижалась! Позволяла вытирать об себя ноги! Ненавижу!»
Моя ярость закипала всё сильнее, достигая максимума, когда взгляд упал на свекровь, что, нервно дыша, семенила позади своего сыночка.
Я знала, она не отпустит его одного. За ним увяжется.
«Что ж… Мне известна твоя вспыльчивая натура. Вот на ней и сыграем!»
Никогда в жизни я себя не чувствовала настолько сильной и уверенной в себе, ведь теперь мне было не за кого переживать! Семья предала меня, а значит, сегодня наши дороги разойдутся! Совсем скоро я буду свободна!
— Ты?! — ахнул Эстар, когда переступил порог и увидел меня. — А ты…
— И вам добрый день! — послышалось недовольное со стороны судьи.
— Прошу прощения, — склонился мой муженёк, как и ожидалось, теряя всё своё высокомерие.
— Ваша честь, приветствую от лица семьи Саверон! — свекровь, что всегда была увёртливой и хитрой, присела в глубоком реверансе, бросив на меня полный злобы взгляд. — Скажите, что-то случилось? — умело прикидывалась она — Нам не дали внятного ответа, сопроводив сюда…
— Молодая леди Саверон подала заявление на развод…
— Что?! — ахнула свекровь, схватившись за сердце.
Я смотрела, как по её напудренному лицу расползаются алые пятна ярости. Зла. Как же сильно она была зла. Если бы не посторонние, то самолично влепила бы мне пощечину.
— Почему ты… — заметно нервничая, Эстар мотнул головой, не имея возможности подобрать слова для ответа.
«А дома весь такой смелый, уверенный в себе! Где сейчас твоя смелость, размазня?!»
— Дитя… — видя явную растерянность своего сына, свекровь повернулась ко мне. В её глазах наблюдалась драконица, пребывающая в бешенстве. — За что ты так с моим сыном? Он… — судорожный вздох. — Он разве плохо к тебе относился? Посмотри, ты в шелках, на пальцах кольца с драгоценными камнями, на шее — колье, а в волосах золотые шпильки…
— А под одеждой синяки, — перебил её судья.
— Что?! — взволнованно вздохнула свекровь, прикрывая рот ладонью и делая вид, что пребывает в шоковом состоянии от услышанного. — Синяки? Но… Как? Откуда? Милая, что случилось?!
Умело отыгрывая свою роль, она кинулась ко мне, с силой сжимая ладони, которые я тут же вырвала из её рук.
— Ваш сын избивал меня на протяжении восьми месяцев, — ответила я негромко, будто испытываю страх, но внятно.
— Ты… — Элеонора Саверон дёрнулась от услышанного. — Ты, наверное, шутишь? — нервно хохотнула она, бросив опасливый взгляд на судью, что сидел на своём месте с непроницаемым выражением лица. — Такого не может быть…