Юлия Журавлева – Загадка для Кощея (страница 4)

Но глаза его действительно проходили на глазах, как бы это ни звучало. Краснота стремительно спадала, а ведь надписи на баллончике гарантировали сногсшибательный эффект! Наврали, видимо.

– Ее сложно не заметить! – усмехнулась я, кивнув на странное украшение. – Ты бы ее снимал в помещениях, как шляпу.

– Она не съемная, – огрызнулся парень.

– Ты и сейчас четко видишь на нем корону? – заинтересовался Муромский.

Я внимательно посмотрела на Егора. Он же показательно отвернулся в другую сторону.

– А как можно увидеть ее нечетко? Я на зрение не жалуюсь.

– Смотри-ка, какая силища! А ведь не инициированная! – зацокала языком Ягая и подалась ко мне. – Теперь и мне интересно, кто же ты такая?

– Я ведь представилась! Если не верите, могу паспорт показать, хотите?

И раскрыла стоявшую на коленях сумочку.

– Не надо, – спокойно ответил Муромский. – Мы тебе верим. Просто, понимаешь, Милана, судя по всему, ты не совсем человек, вернее – совсем не человек. Как и мы.

– Как и вы? – переспросила я и повернулась к Анастасии Павловне за разъяснениями.

Наверное, женская солидарность сыграла, но с ней мне было проще всего.

– Ну ты же уже поняла, кто я, – широко улыбнулась она. – Яга-я.

– Баба Яга? – я нервно захихикала.

Все-таки не каждый день люди представляются сказочными персонажами.

– У нас тут двадцать первый век вообще-то! – оскорбилась Анастасия Павловна. – Так что никакая я тебе не Баба! Я женщина в самом расцвете лет. Вот! Но Яга, да.

– И избушка у вас есть? На курьих ножках? – не унималась я.

– Есть избушка, – с готовностью подтвердила Ягая.

– Трехэтажная, на заливном фундаменте, – с улыбкой уточнил Муромский. – И ступа из Германии.

– Что ж поделаешь, если отечественный автопром ступами не радует? – развела руками женщина. – Приходится брать у фрицев.

– Ничего, – продолжал веселиться Муромский. – Скоро все на «китайцев» пересядем.

– Так есть ступа или нет? – не поняла я.

– Милашка, ну какая ступа в наш прогрессивный век? – возмутилась Ягая. – Уже бабка моя на «Волге» ездила! Прошли те времена, когда мётлы заговаривали и на них летали. Теперь можно с комфортом хоть летать, хоть ездить, а не трястись в ступе или отсиживать зад на палке!

Голова шла кругом от этих «нелюдей». Кружок психов какой-то…

– Ну вот смотри. Дорогуша, – обратилась Ягая к подошедшей официантке, – как вам прическа нашего молодого человека? – и кивнула на Егора. – Мы все советуем ему покороче стричься.

– Мне кажется, молодому человеку очень идет, – смущаясь, ответила девушка.

Егор цыкнул и опять отвернулся. Не нравилось ему быть объектом всеобщего внимания.

– А корона? – поинтересовалась я. – Тоже ему идет?

– Корона? – официантка непонимающе посмотрела на меня.

– У него на голове корона, – пояснила ей.

Почему-то сумасшедшей выглядела я.

– Это метафора, – любезно пояснила Анастасия Павловна. – Самомнение у Егора большое.

Девушка улыбнулась, поддержав шутку странных клиентов, и, то и дело оглядываясь, ушла.

– Милана, люди не видят корону Кощея, – объяснил Муромский. – Поэтому, раз ты ее заметила, значит – не человек.

– А кто же?

– Это мы и хотим узнать, – добродушно улыбнулась Яга.

То есть Ягая. Не собираюсь играть в эти их ролевые игры!

– Я не знаю, кто вы, но я точно человек.

– Нет, Милана, ты точно не человек, – возразил Муромский. – Я это вижу, но кто именно – не понимаю.

– Кикимора она болотная, – буркнул Егор и спешно убрал руки от лица, пока в него не плюнули.

– Да ну нет! Какая же она кикимора? Милашка у нас настоящая милашка! – не согласилась Ягая. – Вполне возможно, что из русалок.

– Ты хорошо плаваешь? – спросил Муромский.

– Вообще не умею, – честно призналась я.

Соседи по столику переглянулись.

– Странно, но, может, просто не было возможности проверить…

– Была, но я не люблю воду. И боюсь ее.

Вспомнилось, как братья как-то затащили меня в речку, а я так запаниковала, что потом еще час рыдала на берегу, а ночью боялась уснуть. Казалось, стоит мне закрыть глаза, как вода накроет с головой. Мама тогда их очень ругала.

– Русалка, боящаяся воды, – Егор пренебрежительно усмехнулся.

– Да, это странно, – согласился Муромский. – Значит, не русалка, хотя полностью такую версию не отметаем. Если Милана не знает о своем происхождении и росла среди людей, то могла и воды начать бояться.

– А кто твои родители, давай так? – Анастасия Павловна с интересом разглядывала меня, будто пытаясь найти подсказку.

– Мои родители – обычные люди, – отрезала я.

Разговор нравился мне все меньше и меньше, но отчего-то не получалось встать и уйти.

– Один точно нелюдь, – не согласилась Ягая. – Но он тоже может не знать. Такое редко, но случается.

– Скажи полные ФИО и дату рождения, я пробью по базе, – попросил Муромский, с готовностью достав телефон.

Я вздохнула и отвернулась. Говорить не хотелось, но не отстанут же!

– У меня приемные родители, – все-таки призналась в том, о чем не любила распространяться.

Многие косо смотрели на детдомовскую девочку.

– Даже так? – Ягая с сочувствием глянула на меня.

И сочувствие мне тоже было не нужно!

– У меня отличная семья! – с вызовом заявила я. – Мама, папа и два брата!

– А биологических родителей не знаешь? – продолжать гнуть свою линию Муромский.

– Нет. Я их даже не помню. Мне было три, когда меня удочерили, до этого воспоминаний нет. В детдоме я провела от силы месяц. А туда меня подкинули – это по словам сотрудников. Я стояла у ворот с запиской, в которой обо мне просили позаботиться.

И желания искать тех, кто фактически выкинул ребенка на улицу, у меня не имелось ни капли.

Сочувствия в глазах женщины еще прибавилось. Она погладила меня по плечу, и отчего-то не получилось увернуться от этой непрошеной и неуместной ласки постороннего человека.

Или не человека, если им так больше нравится.