Юлия Журавлева – Загадка для Кощея (страница 10)

Я проморгалась и посмотрела на него, а потом…

Сердце забилось вновь, но теперь не от мыслей о ветре. Молодой человек передо мной сам выглядел ошеломленным и, кажется, восторженным. В его глазах плясало отражение огня из подсвечника, только стекло не обжигало, а его взгляд грозил расплавить меня в воск.

– Ваш заказ, – оборвал волшебство официант, ставя на край стола тарелки.

Я выдернула свои руки, которые по-прежнему сжимал Егор. Он медленно убрал свои.

– Ой, свеча совсем прогорела, – сокрушенно заметил официант. – Как быстро… Я заменю.

И ушел, унося с собой шарик-подсвечник.

Стало еще темнее. И в этой темноте отчетливо блестела, почти сияла корона Кощея и его нереальные, похожие на драгоценные камни глаза.

4. Мечты

Егор первым отвернулся и сразу передернулся. Я тоже встряхнулась, сбрасывая с себя какое-то наваждение. Корона у него светится, глаза красиво сверкают… Привидится же в темноте всякое! Это после вспышки свечи, точно!

– Ты понял, кто я? – спросила, чтобы разбавить повисшую над столиком тишину.

– На сто процентов не уверен, но ты точно связана с воздухом, это заметно, – медленно произнес он, словно думая о чем-то своем.

– А огонь? Он так ярко вспыхнул…

– И огонь, – кивнул Кощеев. – Но тут вопрос: он подчинился тебе или ты раздула его все тем же воздухом?

– Или огонь вообще на твою силу так отреагировал, – предположила я.

– Вряд ли, у меня с огнем сложные отношения, – отозвался Егор, но пояснять ничего не стал.

– А если я из воздушных, то кем могу быть? – хотелось примерить на себя роль какого-то волшебного существа.

– Скорее всего, кто-то из птичьих.

– Из птичьих?!

Я только мысленно избавилась от хвоста русалки, теперь крыльев начинать бояться?!

Егор улыбнулся одними губами.

– Неужели ты никогда не мечтала уметь летать?

– В прямом смысле слова – никогда!

– Что ж поделать? Поверь, это лучше, чем кикимора, лихо или мавка с полуденницей.

– А что, можно быть мавкой или кикиморой? – ужаснулась я.

– Можно, – подтвердил Кощей, но все-таки сжалился: – Но мавки водные, точно не твой вариант. Лихо, кикимору и полуденницу пока не отметаем.

Не таким сказочным существом я себя представляла.

– Ладно, давай вернемся к птичьим, – я взяла себя в руки.

Все-таки крылья – это лучше, чем рыбий хвост… наверное…

– Давай. Гамаюн – предсказывает будущее. У тебя было ощущение, что ты знаешь все наперед? Предчувствия? Особенного чего-то плохого.

– Если бы были, я бы поехала на работу другой дорогой, – призналась со вздохом, чем вызвала улыбку у Егора.

– Может, ты сирин? Они приносят беды, у них аура несчастья. А у меня от тебя одни проблемы, – заметил Кощеев.

– Ой, кто бы говорил! И нет у меня такой ауры!

– Не знаю, не знаю… Есть алконосты – противовес сирину, они приносят удачу, у них аура радости и спокойствия. Что-то с тобой это плохо вяжется.

– Да ты меня совсем не знаешь!

– И все же спокойствие – это не про тебя, – усмехнулся Кощей. – Кстати, все они от природы очень хорошо поют, так что мы можем проверить, относишься ты к ним или нет.

Я вздохнула и отвернулась. Проверку пением точно не пройду.

– Это все воздушные?

– Еще жар-птица, – Егор задумчиво посмотрел на меня.

– А она что умеет?

– Исполняет желания.

– Ух ты! Звучит здорово! И не поет при этом?

– Не поет, – подтвердил Егор. – Только их давным-давно никто не видел. Жар-птицы относятся к вымершим и уничтоженным существам.

– А почему? – я толком обрадоваться не успела, как сразу расстроилась.

Даже не столько за себя, сколько за волшебных жар-птиц стало обидно. Жалко птичек…

– Потому что истребили.

– Истребили? – поразилась я. – Тех, кто умеет исполнять желания?

Это же как сук, на котором сидишь, спилить!

– Да. Сильных никто не любит, – обронил Егор и нахмурился.

А он один из сильнейших, как мне сегодня сказали. И просто один.

– Егор, возможно, вопрос бестактный… – начала я. – Но ты же понимаешь, что я только учусь на волшебное существо. И ты мой наставник…

– Давай ближе к делу, – поторопил он. – Ты хочешь узнать, почему Кощей всего один?

– Как ты догадался?

– Было бы странно, если бы ты не спросила. А Кощей всегда один, это закон.

– Закон? У вас собственные законы?

– Это, скорее, закон природы. Закон колдовства, если хочешь. Когда рождается один Кощей, другой умирает.

Я пораженно уставилась на парня. Вот это откровение!

– Рождается? То есть…

– Когда рождается ребенок, у Кощеев всегда мальчик, его отец умирает. Не сразу, обычно в течение лет десяти. Мой продержался двенадцать.

Егор говорил сухо и отстраненно, смотрел при этом мимо меня. И пусть эти его слова прозвучали очень спокойно, я не обманулась. Тема для Кощеева была крайне болезненной.

Поэтому и развивать ее не решилась.

Ужин мы доели в молчании.

– Завтра едем в лес, оденься удобно, – предупредил Егор, скептически оглядев мой лазурный костюм и туфли на шпильке.

– Не знаю, как ты, а я завтра на работу.

Не представляю, как и чем зарабатывают сказочные существа. Лично у меня денежного дерева на подоконнике не росло и волшебной безлимитной карточки тоже не водилось.

– Хорошо, давай после твоей работы, – неожиданно пошел навстречу Кощеев. – Где тебя встретить?