Юлия Журавлева – Чары сна. Иллюзия выбора (страница 5)

Но единственная причина не выполнить поручение аптекаря – умереть, других оправданий он не примет. А пока я жива да к тому же здорова, придется тащиться в темноту и холод.

В ванной из зеркала на меня смотрела девица неполных двадцати лет, худая, бледная, с синяками под глазами. Сами глаза, от природы зеленые, отчетливо отдавали краснотой, как по вечерам у Керри: бессонная ночь и нервы не прошли бесследно. Я бы закапала себе глазные капли, но не знала, где они лежат. А будить подругу, разумеется, не хотела.

Расчесала и заплела косу из русых, а если честно – сероватых волос. Невзрачный припыленный цвет, бледность, заостренные черты лица – крыса, как она есть. Только усов не хватает.

И платье самое простое, серое с белым накладным воротничком и манжетами.

Не выделяться. Не привлекать внимания. Приютские правила и привычки.

Тех, кто пытался спорить с наставниками, что-то доказывать, делать не так, открыто хулиганить и нарушать порядок, наказывали особенно жестоко. Запирали на сутки без воды и еды. Ставили на ночь на колени на горох. Ну и прилюдно пороли, конечно, как же без порки?

Тех, кто, наоборот, хотел заслужить расположение наставников, был паинькой, ненавидели уже другие дети. И это зачастую было пострашнее: крысеныши любили накидываться всей стаей.

Жить как все. Не выделяться ни в какую сторону.

Придет время – и мы уедем еще дальше. Откроем собственное дело.

Может, небольшая гостиница на юге? Или ресторанчик? Керри хорошо готовит, у Руи отлично подвешен язык, Хейл сильный и справится с любой работой. А я… я тоже на что-нибудь сгожусь.

Главное – подальше от надоевших дождя и холода.

Я вышла из квартиры, закрыв дверь ключом, спустилась по чистой лестнице – домовладельцы неплохо следили за порядком. Правда, и плату брали соответствующую. А затем – на улицу, в темноту, накрапывающий дождь, казавшийся бесконечным, и холод, тут же обхвативший мерзкими лапами голени и поползший выше.

Я поежилась и быстрым шагом направилась в соседний квартал. Мы жили недалеко от центра, а нужный мне Каштановый бульвар находился уже в центральном округе через мост.

Город пока спал, лавки закрыты, аптечная лавка тоже откроется лишь через час – и это очень рано по меркам столицы. У нас в Норвиле работать начинали раньше, но и заканчивали тоже раньше. В Вальгере царили иные порядки: открывалось все здесь обычно позже, но и работало до позднего вечера.

А еще в Норвиле было теплее, наш небольшой захудалый городишко находился на юго-западе от столицы. И здешняя осень по тамошним меркам была полноценной зимой.

Возможно, стоило сразу поехать на юг, правда, на что-то серьезное наших сбережений не хватило бы. А в небольших городах все всегда на виду, любое событие становится сенсацией.

Не привлекать внимания.

Я шмыгнула носом и, не удержавшись, чихнула. Да уж, теплая одежда нужна не только Керри, мне бы тоже не помешало что-то посущественнее.

Чувствуя, что мерзну, я ускорила шаг, но холод все равно не отставал. Перчатки. Мне точно не помешают перчатки. Шерстяные чулки, и чтобы не кололись. Удобная обувь, желательно еще и симпатичная. Теплое пальто, тоже красивое, но, признаться, прямо сейчас я бы согласилась на любое, лишь бы согреться.

Нет, так дело не пойдет. Если я заболею – будет хуже.

Извозчики дежурили всю ночь до утра, а утром их сменяли другие. Ночной извоз слыл делом рисковым и неприятным – кому охота работать в темноте, когда нормальные люди спят? Зато оплата двойная или в непогоду тройная – именно тройную цену заломил возница, которому я махнула.

Пятнадцать медных! Почти мой недельный заработок! Ужасная, непозволительная роскошь для помощницы аптекаря.

Но, выходя из дверей приюта, я дала себе слово, что изменю свою жизнь. Не позволю себе прозябать дальше и быть жалкой крысой.

Если бы не ночной провал, я бы ни секунды не колебалась.

– Давайте за двойную? – попросила я.

Десять медных уж как-нибудь переживу.

– Если ты мне дашь – то прокачу и бесплатно, – глумливо заржал возница, а я стиснула кулаки.

От него пахло то ли вином, то ли пивом – дешевое пойло мало отличалось одно от другого. Видимо, согревался, как мог.

– Пройдусь пешком, – процедила я, не желая связываться с грубияном.

– Ну и вали! – донеслось мне вслед.

Когда-нибудь все изменится. В будущем никто не посмеет так со мной разговаривать.

Бодрой трусцой я добралась до нужного дома. Постучала.

Мне открыл заспанный дворецкий, смерил откровенно презрительным взглядом, хотя чем он, по сути, лучше меня? Такая же прислуга.

Чем вообще обитатели богатых домов лучше? Я видела их не раз, бывала в их снах и в головах – многие еще и похуже.

Денег мне отсчитали ровно по стоимости заказа. Доставка для таких богатых господ у нас бесплатная, мой труд никто не оценил даже завалявшейся медяшкой. Возможно, в другой раз я бы не придала этому значения, но сегодня мой день был особенно поганым, как и погода. Хотя нет, погода обычная.

Дом леди Дарри находился еще дальше, у Фонтанной аллеи. Я невольно бросила взгляд в ту сторону. Интересно, чем закончилась там ночная история? Рассказал ли маг обо мне хозяевам или нет?

Наверняка рассказал.

А если меня начнет искать стража?

От этой мысли я походела уже изнутри.

Нет, не найдут. Но стоит подождать и посмотреть. Руи работал разносчиком, в том числе и газет. Наверняка о таком случае напишут, если начнутся поиски.

Только кого им искать?

А может, тот маг решит, что ошибся? Мало ли что ему привиделось?

Было бы здорово…

С такими мыслями я, окончательно продрогшая, и дошла до аптеки.

– Отнесла заказ? – прозвучал первый вопрос от мэтра Стефанио.

– Доброе утро, да, – подтвердила я и шмыгнула носом.

Аптекарь неодобрительно поглядел на меня исподлобья.

– Иди в подсобку, завари себе сбор от простуды, – велел он.

– Спасибо, – я кивнула, едва удержавшись, чтобы не шмыгнуть снова.

Из носа основательно текло.

– Вычту из жалованья, – предупредил аптекарь.

– Все равно спасибо, – я была рада и небольшой передышке с горячим питьем.

Впереди целый рабочий день за прилавком. Придирки вредного старикашки. И тщательная уборка, чтобы не пропустить ни единой соринки.

Не разболеться бы. Я вообще редко болела, простуды обходили меня стороной даже когда в лежку лежал весь приют, включая наставников. Заболевала я, когда тратила много сил во снах, если приходилось задерживаться до получаса – дольше все равно не выдерживала. И потом непременно страдала от жара, иногда даже бредила.

В детстве я не умела рассчитывать силы, не чувствовала время, поэтому подобное случалось регулярно. Но методом проб и ошибок я выяснила свой предел.

И иногда остро сожалела, что снохождению меня никто не учил, возможно, я бы умела куда больше.

*

Неделя пронеслась, как и всегда, мгновенно. Я тщательно прислушивалась ко всем разговорам на улицах. Просматривала газеты, что притаскивал Руи с работы. Общалась больше обычного с покупателями в лавке – про сноходца не было ни слова.

И это обнадеживало.

Следующего человека предложил Руи.

– Какой-то толстосум, – описывал его рыжий. – Я ему письмо лично в руки доставлял, поэтому меня пустили в дом – там все в золоте, аж глаза режет, представляешь!

– Мы стараемся не связываться с вещами, – напомнила ему.

Продавать краденое, особенно что-то приметное – значит подставляться. Привлекать внимание.

– У него и деньги повсюду лежат! На столе среди бумаг валялись золотые! – не то восторженно, не то возмущенно продолжил друг.

– Как я к нему попаду?