Юлия Жукова – Замуж с осложнениями (страница 5)
– Продадите? – тут же подхватывает другой.
Я хватаюсь за голову.
– Приструни своих молокососов, – цедит Алтонгирел. Да я бы с удовольствием, цыпочка.
– Пытаюсь.
– Я сказал, не пытайся, а приструни!
Ах ты гад.
– Если б могла, давно бы уже так и сделала, – стараюсь сдерживаться. Всё-таки мы от них зависим.
Кажется, он осознаёт, что я бессильна (и это, конечно, роняет мой авторитет в его глазах ниже нуля), и решает попробовать свои силы.
– А ну быстро все по каютам!!!
Эти мелкие паразиты ржут. Я начинаю бояться. Только в открытый космос не вышвыривай, дядя.
– Ребят, – говорю, – это не смешно. Щас придёт капитан и выкинет всех нас за борт, и меня тоже. Тут вам не школа. Нам вообще большую милость оказывают, что домой везут.
Ну, человек десять старших слегка посерьёзнели. Но это даже не четверть. Остальные принялись шептаться. Я улавливаю реплики «настоящий капитан!», «а за бортом очень холодно?», «меня мама не пустит» и ещё что-то столь же разумное. Господи, да что же делать-то? Ну не умею я с детьми обращаться, когда их так много!
Алтонгирел кроит кривую рожу и выходит из гостиной. Я уже достаточно себя накрутила, чтобы подумать, что он и правда сейчас на нас доносить пойдёт. Кидаюсь за ним.
– Послушайте, ну они же не виноваты! Они маленькие, глупые, никогда не были в такой ситуации. У многих это вообще первый полёт без родителей!
– А почему меня это должно волновать? – бросает он через плечо. Кажется, я сейчас заплачу. Кстати, может, так и сделать? На мужиков это иногда действует. Набираю в лёгкие побольше воздуху, преисполняюсь жалости к себе – и…
– Ну почему вы такой жесто-о-окий?! – хороший рёв вышел, ещё и от стен отрикошетило.
Он замирает и оборачивается, как будто привидение увидел. Что, я так страшна? Нет, я знаю, что у меня всё лицо краснеет, когда плачу, но чтобы так напугать…
Стоим, пялимся друг на друга в полутёмном коридоре, я озадаченно всхлипываю, он губами шевелит… И тут между нами распахивается дверь.
Оказывается, мы устроили всю эту пантомиму ровнёхонько у каюты капитана. И он, конечно, вышел посмотреть, что тут за шум. Ох, что сейчас будет…
Азамат первым видит обалдевшего Алтонгирела, потом меня с мокрой красной физиономией. Ну вот, и его тоже напугала. Поворачивается снова к моему обидчику, лица его я не вижу, но тот отступает на шаг.
–
Азамат снова смотрит на меня, я спешно вытираю слёзы. Если Алтону из-за меня влетит, он же меня потом со свету сживёт!
– Я… просто… перенервничала, – мямлю. – Извините.
Кто ж их знал, что они такую трагедию устроят из-за меня? Они тут вообще женщин не видят, что ли? Или, может, на Муданге растёт какая-нибудь трава, облегчающая ПМС? Я тоже такую хочу!
– Оставь детей в покое, – говорит Азамат Алтонгирелу. На всеобщем, заметьте, вежливый ты мой.
В этот момент со стороны гостиной раздаётся жуткий грохот и визг. Успеваю заметить, как Алтонгирел, осмелев, иронично поднимает бровь. Мчусь на шум.
Ну конечно они уронили диван! К счастью, кажется, никто не пострадал. Врываюсь в гущу, начинаю отчитывать – как вдруг всё стихает.
Оборачиваюсь – в дверях стоит Азамат, во всей красе: два метра с гаком, чёрная блестящая псевдокожа, шрамы на пол-лица. Хмурится, обводя взглядом наше собрание. Дети, как бандерлоги, пялятся на него, затаив дыхание. Похоже, вчера слишком перепугались, чтобы заметить.
– Будьте поосторожнее, пожалуйста, – произносит капитан своим спокойным, раскатистым голосом.
– Да, сэр, – говорит кто-то из старших мальчиков и внезапно запускает цепную реакцию:
– Да, сэр! Да, сэр! – нестройным хором отзываются все остальные.
– Вам лучше разойтись по каютам и заняться тихими играми, – продолжает Азамат благосклонно-отеческим тоном.
– Да, сэр, – на этот раз почти в унисон.
Встают. И расходятся!
Впрочем, я и сама с трудом удерживаюсь, чтобы не разойтись вместе с ними. Вот это я понимаю – у человека сила убеждения! Впрочем, увязавшийся за нами следом Алтонгирел смотрит так, как будто мы все с ума посходили.
Когда последние детские шаги стихают в направлении кают, наш зазнайка всё-таки не удерживается.
– Ну ничего себе! Землянку они не слушают, меня они не слушают, а тебя – пожалуйста!
Азамат, кажется, и сам слегка озадачен. Пожимает плечами. Теперь уже я смотрю на них как на чокнутых.
– А что вас удивляет? – спрашиваю. – Он капитан. Высокий, э-э-э… внушительный. Конечно его слушаются!
И тут этот потрясающий человек, в смысле Алтонгирел, видимо, решает, что ему жизнь не мила в этом несправедливом мире, потому что говорит:
– Но он же урод!
Я замираю вследствие полного отключения мозга. Господи, что сейчас будет? И как мне реагировать? Возмущаться? Прятаться?
Очень осторожно перевожу взгляд на Азамата. Он задумчиво смотрит в сторону.
– Возможно, – медленно произносит он, – у землян другие приоритеты.
– Ка-анечно! – фыркает Алтонгирел, а потом кивает на меня. Ой, нет, нет, пожалуйста, только не это, не спрашивай меня…
– Вот скажи, по-твоему, он что, не урод? – всё-таки спросил, зараза. И что мне делать?!
Внезапно очень ясно осознаю, что, будь я Парисом, яблоко бы досталось Афине, потому что у неё ружьё. Ну то есть копьё. Неважно. Так, девочка, соберись. Тут надо отстраниться и ничего не отвечать.
– Боюсь, что не понимаю вашего юмора, – говорю с как можно более тупым выражением лица.
– Да нет, я серьёзно! – продолжает этот мучитель.
– Серьёзно не понимаю, – говорю я и порываюсь сделать ноги. К сожалению, он стоит как раз между мной и дверью. Хватает меня за локоть, зараза такая.
– А ну-ка отпусти, – быстро и мрачно говорит Азамат. Отпускает, извиняется.
Меня уговаривать не надо, выстреливаю по коридору, как взрывной волной отбросило.
Сижу за решёткой в темнице сырой. Ну ладно, сухой, то бишь в своей каюте. И решётку я тоже сама себе организовала – заперлась изнутри. Теперь бы пульт от двери не потерять, а то на ней самой, кажется, никаких кнопок нету.
Каюта у меня очень приятная: небольшая, но всё на месте. Кровать человеческая, а не эти гравитационные гамаки, которые на наших малых кораблях ставят на случай разгравитации. Столик для бука (нет-, комм-, джой- и какие они там ещё бывают) с выдвижным креслом, сверху полочки – прямо нормальное рабочее место. Интересно, муданжцы тоже играют в наши сетевые РПГ-шки? И что они на этих полочках держат? Народную музыку в красивых коробочках? Летописи в электронном формате?
В другой стене встроенные шкафчики и – о чудо! – дверь в личный санузел. На земных кораблях эту роскошь себе позволяют только капитан да пара заместителей, ну или уж если у кого частный звездолёт. Вот это, я понимаю, люди ценят личное пространство. Да и вообще они же тут, наверное, месяцами живут безвылазно. Без комфорта никак.
Жаль, у меня ни нетбука, ни зубной щётки нет. Хотя погодите-ка, вот же в мешке одноразовые щётки. Ладно, одной проблемой меньше. Теперь бы ещё маме позвонить, а то же волнуется, наверное. Интересно, насколько хорошо наши скрывают взорванный корабль? Не узнать-то не могли. И ведь главное, скорее всего, про взрыв уже вся планета знает, а вот что кто-то спасся – только председатель Земного Союза. Сволочи. Могу себе представить, что там мама… И брат… Ох, нет, лучше не представлять. Пойти, что ли, попросить кого-нибудь письмо отправить? Так там Алтонгирел. Вот зараза, из-за него… Ну нет, я ему не позволю портить кровь моей родне. Вот сейчас же выйду и выклянчу связь.
Выхожу. Никого. Сую нос в гостиную. Никого. На кухню. О! Капитан! Вот и прекрасно.
– Здрасьте, – улыбаюсь, по возможности, очаровательно.
– Сегодня уже здоровались, – говорит он, но не вздорно. Видимо, опять чёртовы культурные различия. Подхожу, сажусь напротив.
– Я хотела спросить… – начинаю и вижу, как ему опять становится смешно. Да что б тебя! – Ладно, хорошо, я спрашиваю. У меня дома все, скорее всего, считают, что я погибла. Можно мне как-нибудь им… письмо хотя бы отправить?
Смотрит на меня, как на попугая, который учится говорить.
– Вы, наверное, никогда раньше не общались ни с кем с Муданга?
– Наверное, нет.
– Вы не уверены?
– Ну мало ли… Вы не так уж отличаетесь от некоторых земных народов… – в голове всплывает светлый образ сетевых игр. – А в Сети обычно и лица не увидишь.