Юлия Жукова – Сами мы не местные (страница 49)

Однако джингошам уплатили, и они отстали, хотя и лишились огромного количества бойцов, гораздо большего, чем муданжцы. Джингоши, как уже говорилось, берут количеством, как муравьи. Каждый отдельный джингошский солдат туповат и плохо дерётся, зато у него десяток жён, и каждая рожает по два-три ребёнка каждый год. Зафиксированный рекорд плодовитости джингошской женщины — это пятнадцать близнецов, правда, шесть из них не выжили. Если же муж погибает, его жёны достаются по наследству братьям, и тоже не простаивают. Само собой, при такой демографической ситуации джингошам постоянно требуются новые земли и источники ресурсов, а вот цена человеческой жизни невысока. Слово «джингоши» — это не самоназвание нации, это тамлингское слово, означающее «муравей».

Тем не менее, джингоши всегда мстят за своих. У них очень развиты семейные узы; в семью входят такие отдалённые родственники, что часто сами они не помнят, в каком поколении и какое именно между ними родство, тем более, при таком количестве жён. Но если ущерб нанесён одному родичу, на его защиту тут же собирается пара десятков человек. И они даже не посмотрят, насколько опасно мстить. Они могут все погибнуть, главное — не дать спуска обидчику. Именно поэтому если в муданжском поселении объявляется джингош, все муданжцы стараются исчезнуть, чтобы, не дай боги, не оскорбить захватчика, иначе не миновать беды всему поселению. Джингоши, естественно, этим пользуются: нарочно напрашиваются на драки, а потом собирают родичей и грабят деревню. Или, если жители уже научены горьким опытом и разбегаются, джингоши спокойно сгребают с лотков товары, выносят из домов ценности.

Вторая джингошская кампания началась как раз с чего-то подобного, хотя и не имела непосредственного отношения к Мудангу. Стайка джингошей напала на эспажанского продавца, который прилюдно поймал за руку их родича, пытавшегося умыкнуть с прилавка что-то ценное. Дело было на Гарнете, и рядом случилась группа ареянских спецназовцев и команда муданжских наёмников. Джингошам крупно досталось, но они на этом не успокоились, поскольку у двоих из них были родственники в Имперской канцелярии. Через неделю по земным и ареянским войскам был нанесён неожиданный удар, и начался вооружённый конфликт, затянувшийся на два года. Это произошло через восемь лет после Первой кампании. По итогам конфликта было подписано мирное трёхстороннее соглашение между землянами, муданжцами и джингошами, но все понимали, что жить ему недолго, тем более, что ареяне отказались в нём участвовать, земляне в случае чего очевидно будут поддерживать ареян, а не джингошей, а муданжцы подписали соглашение только чтобы оградить свою планету от нового грабежа. Да и то сказать, это было решением одного конкретного муданжца, прочие же наёмники весьма условно его поддержали; в те годы он ещё не пользовался таким авторитетом, как сейчас. Удивительно было только то, что после всех этих событий джингоши не перерезали население Эспаги, которая тоже чуть больше века назад стала их колонией. Видимо, за перестрелкой с землянами забыли, с чего всё началось.

— Как убила? — ошарашенно спрашивает Азамат. Вокруг нас собирается толпа.

— Ну, я пошла на рынок, а там этот хмырь стал меня лапать около лотка с ножами, ну, я ему ножом и врезала! Вот!

Запускаю руку в седельную сумку и извлекаю окровавленный тесак с квадратной мордой. В толпе раздаются возгласы и свист, ближайшие мужики даже отшатываются.

Азамат окидывает взглядом тесак, меня, и Пудинга. Потом негромко говорит:

— Лиза. Убери нож обратно, пожалуйста.

Я слушаюсь, хотя с трудом попадаю рукой в сумку. Меня немного трясёт.

— Так, молодец. Теперь слезай с лошади. Ничего, я тебя поймаю.

Ловить меня ему не приходится, скорее уж наоборот, я так вцепилась в лесенку, что ещё полминуты не могла отойти. Азамат расстёгивает свитер и прячет меня под полой.

— Ты видела других джингошей?

— Нет, — выдавливаю сквозь стучащие зубы. — Но продавец сказал, что их сейчас много набежит. И все попрятались и разбежались.

Краем глаза вижу, что из толпы к нам протискиваются Эцаган, Ирнчин и Онхновч.

— Что делать будешь? — раскатисто спрашивает последний.

— Уезжайте, капитан, — встревоженно говорит Эцаган, косясь в сторону дороги. — Вы же знаете, как они всегда…

Азамат недолго молчит, потом произносит:

— Что делать — это не вопрос. Я не могу допустить, чтобы Лизе пришлось прятаться всю жизнь. Пора уже поставить этих обезьян на место.

Я слышу согласные выкрики со всех сторон, даже из глубины толпы, хотя Азамат говорил негромко. Я чувствую, что он кивает у меня над головой.

— Все, кто хочет ко мне присоединиться, приходите сюда завтра в это же время. Ирнчин, у тебя тут где-то рядом унгуц припаркован, так ведь? Одолжишь? И коня припрячь, а то он приметный.

Азамат доводит меня до синенького двухместного унгуца, складывает в багажник мои мешки и седло, а Пудинга на верёвочке передаёт хмурому Ирнчину. Мы взлетаем. Я пытаюсь помахать рукой, но она плохо слушается. Над городом мы не пролетаем, нам в другую сторону, но издалека мне мерещится там какое-то неприятное шевеление. Стаскиваю промокшую от крови кофту — всё равно в унгуце тепло — и заталкиваю под ноги.

— Азамат, — говорю, с некоторым трудом ворочая языком. — Что теперь будет?

— Тебе всё-таки придётся пожить в своём доме, — хмыкает он. — А я пока обеспечу, чтобы у джингошей появились другие проблемы, чем тебе мстить.

— А что по муданжскому закону полагается за убийство?

— Джингоша? — Азамат даже поворачивает ко мне голову. — Формальный выговор за то, что его дружки попортят хозяйство соседям. Впрочем, после того, как мы пообщаемся с этими дружками, Старейшины, скорее всего, поленятся тебя отчитывать.

— Но они, в смысле, джингоши… никого не убьют из-за меня?

— Могут и убить, — пожимает плечами Азамат, снова обращаясь к ветровому стеклу. — Но они в любой момент могут кого-нибудь убить. Ты не переживай, я это так не оставлю.

— Ты будешь с ними воевать?

— Естественно. Да мне не привыкать, Лиза, чего ты так нервничаешь? Всё будет хорошо.

Тон у него спокойный и весёлый, но мне что-то плохо верится, что победить джингошей так легко. В конце концов, они тут уже двести лет сидят. Хотите сказать, до сих пор никому в голову не приходило их отвадить? С другой стороны, мне вполне очевидно, что Азамата не отговорить. Тут и затронутая честь, и азарт, и старые счёты… В общем, зарезанный мной джингош — скорее повод, а не причина. А я могу только тихо сидеть и не мешаться под ногами.

— Азамат… — зову тихонечко. — Ты только это… если что случится, сразу ко мне. А то этот ваш целитель…

Азамат снова косится на меня, потом что-то прикидывает в уме.

— А у тебя твои зелья и аппараты все дома остались?

— Угу.

— Хм.

Он на пару минут задумывается, потом достаёт телефон.

— Арон? У меня весёленькие новости. Грядёт Третья джингошская кампания. И я в этом по уши. Ты не заметил ещё в городе суеты? Ага, тогда поторопись. Беги ко мне и забери всякое лекарское барахло из левой спальни на втором этаже. Сложи в мой унгуц, подбери семейство и лети на север Дола. Я тебе координаты скину на навигатор сразу, только отзвонись.

Арон что-то отвечает, и Азамат кладёт трубку.

— Ты не против, если они составят тебе компанию? А то я немного опасаюсь за него, джингоши ведь быстро выяснят, чья ты жена, а за ними водится нападать на близких родственников.

— Конечно-конечно, — говорю. — Пускай присоединяются, дом большой, — киваю я. Семью Арона я, к стыду своему, ещё ни разу не видела. — А то я там одна вовсе со страху помру. Хоть вообще всех знакомых зови, я только рада буду.

— Хм, — снова говорит Азамат. — А это идея. О том, где твой дом стоит, знают только работники, которых я нанимал, да мои друзья. И все они сегодня были на тренировке. Дом только с воды и виден, с берега скалы закрывают. Я ещё, когда место выбирал, смеялся, мол, прямо боевое укрепление строю. Обзор, опять же, хороший… Может, там штаб сделать? Всё равно нужно какое-то место, я думал, к матери всех созвать, но это уж очень далеко. Ты как, не против, если мы все к тебе вломимся?

— Азамат, какое против! Вламывайтесь, конечно! — я даже дрожать перестаю от радости. Я-то уж думала, до конца этой эпопеи его не увижу, а так буду в самом центре событий! Ну или хотя бы информационного потока. — Тем более, если Арон привезёт мои аппараты и препараты, я же там и лечить смогу, если, не дай боги…

— Тоже верно, — кивает Азамат. — Ну что ж, решено. Ты как себя чувствуешь?

— Да нормально вроде, — пожимаю плечами. Первый шок спал, руки не трясутся, не мёрзну, в голове ясно.

— Тогда можно тебя попросить порулить немного? Мне бы надо разослать всем указания, да ещё кое-кого из наёмников подбить поучаствовать…

Меняться местами в тесном унгуце не очень удобно, так что Азамат просто сажает меня к себе на колени, а потом отодвигается из-под меня вправо. Унгуц всё это время висит неподвижно над редкими ёлочками. Прочно усевшись за рулём, я трогаюсь с места. Азамат закапывается в мобильник. Мобильник маленький, а Азамат большой, медведем нависает над блестящей штучкой, смотрится забавно. Кажется, я и правда в порядке. Даже странно.

Арон звонит часа через два, говорит, что вылетел со всей семьёй, забрав всё, что смог упихать. Надеюсь, он ничего не поломал из моих хрупких устройств.