Юлия Жукова – Муданжские зарисовки (страница 2)

Женщина и мужчина переглянулись. Подойдя ближе, Кир теперь видел, что их одежда вся самодельная. И если платье на женщине было ещё ничего, хоть и велико, штаны и жилет мужчины, похоже, клепал кто-то, едва знакомый с кожеделием. Должно быть, для них аккуратно сшитый бабулей диль с вышивкой выглядел как что-то божественное.

– Мы просили помощи у богов, – сказал мужчина. – Оракул велел идти сюда и искать жрицу Синего Храма. Она может исцелять.

– Что вам такое надо исцелить? – нахмурился Кир. – Вы говорите на всеобщем, значит, живёте где-то в доступе к земной медицине.

– Земная медицина – это только для господ, – растерянно пояснил мужчина. – Мы работаем в космопорту, сами из разных стран, поэтому между собой говорим на всеобщем.

Женщина между тем боязливо рассматривала торчащий над плечом у Кира ствол. Глаза у неё были с желтизной, а руки мелко подрагивали.

– Давно болеешь? – спросил Кир.

– Несколько месяцев, – ответил за неё мужчина, бережно обхватывая её тощее плечо своей лапищей.

Раз несколько месяцев, и мужик не подцепил, значит, вряд ли заразное, но как знать, вдруг у него иммунитет.

– Я отведу вас к жрице, – Кир решил, что обучит их правильным понятиям как-нибудь потом. Пока что надо было обеспечить, чтобы у этого качка-недомерка не возникло идей. – Но сначала будете ждать снаружи. Когда она велит, женщина войдёт внутрь одна.

Женщина явно занервничала, но мужчина решительно кивнул. Кир, на голову выше его, наверняка казался им обоим очень страшным.

– Идите вперёд, – велел он, скрывая ухмылку, а сам вынул телефон, чтобы предупредить “жрицу”.

Пращур

– Ты это видела?!

Янка потрясала у меня перед носом распечатками какого-то анализа ДНК. Пришлось отобрать бумажку, чтобы вчитаться.

Удалось разобрать имя – ну как разобрать, скорее узнать. Я же сама и записывала со слуха, хотя там были какие-то щелчки и что-то невнятно-гортанное. Повторить бы я это не смогла, но изобразила муданжскими буквами в очень удалённом приближении.

Сам носитель имени, рыжий инопланетянин, нёс круглосуточную вахту у постели своей чернокожей подруги, восстанавливающейся от аутоиммунного панкреатита. Объяснить ему, что это такое, я не смогла, но, к счастью, Дом Целителей недавно принял на работу иммунолога, и теперь это его проблемы. Всеобщий у рыжего такой себе… Своё имя он на нём написал, кажется, произвольными буквами.

– Мы вроде уже выясняли, что он с какой-то планетки в одной из систем Эридана. Результат второй волны расселения. На что мне тут смотреть?

– Расселения откуда?! – напирала Янка. – Расселение – это ж два-три века последние, гены все легко прослеживаются, да что там гены! Фенотипы можно невооружённым глазом проследить. А этот кто?

Я призадумалась. Если отмести рыжину и бледнокожесть, глаза-то у товарища были довольно монголоидные, с эпикантусом, хоть и без нависшего века, что в сочетании с плоским лицом создавало впечатление, будто они глядят из сложенного телескопического объектива. А вот нижняя часть лица была массивной и с поползновениями в негроидность. Я бы предположила какую-нибудь Меланезию, но уж очень глазки саамские…

– Какая-то хитрая смесь? – предположила я.

– Ага, – фыркнула Янка. – С муданжцами!

– Чего-о-о?! – Тут уже я уставилась в бумажку. Там и правда давали результаты сравнения нуклеотидной последовательности мусорной ДНК с типичными муданжскими геномами. И для случайного совпадения что-то многовато общего… – То есть предки этого рыжика были с Муданга? А по мутациям смотрели, давно? Я хочу сказать, в космическую эру уже?

– Смотрели. – Янка сделала драматическую паузу, явно намереваясь меня добить. – А потом ещё митохондриальную посмотрели. Всё ровно наоборот.

У меня в голове со скрежетом провернулось, как это может быть наоборот.

– То есть этот меланезиец-альбинос – предок муданжцев? Что за бред, мы же знаем, откуда они произошли!

– Мы знаем основных предков, но ты ж читала прошлогоднюю статью про исследования генома. Там куча всего неопознанного.

– Ну хорошо, – развела руками я. – Ясен-красен, что раз люди попадали сюда через зияния задолго до космической эры, то попадать могли самые разные люди, пусть основных пути было два. Как знать, может, мелкие или кратковременные зияния открывались и в Меланезии, и на Таймыре или ещё где. Но этот-то рыжий красавец – потомок тех, кто расселился на свою планету пару веков назад и, скорее всего, там же и смешался. Как он мог поучаствовать в формировании муданжского генома?

– А я чего кипишусь-то! – поддержала Янка. – Теперь все хотят это знать! И вот ещё, смотри, знаешь ведь, что у северных европейцев и, скажем, японцев светлокожесть возникала отдельно, разными генами контролируется? Так вот, по тому же принципу, этот рыжий – он не такой рыжий, как я. Он рыжий, как муданжские горцы. Мы думали, это они сами себе такую мутацию намутили, ан нет, заимствовали весь генный комплекс у таких вот квадратных товарищей. То-то они и ростом помельче.

– Ну погоди, – поморщилась я. – Получается, кто-то где-то с кем-то смешался, потом попал на Муданг и тут со всеми скрестился… А потом в чистом, неразбавленном индейцами и монголами виде переселился в Эридан? Бред. Значит, смешался, разделился, часть ухнула сюда, а часть…

– Да нет же! Переселились они в Эридан пару веков назад, перемешались там, а потом часть их из Эридана ухнула на Муданг! Только на полтыщи лет назад!

– А технологии?.. – протянула я.

– Какие там технологии, ты его одёжку видела? – фыркнула Янка. – Там в Эридане пещерные люди, промышляющие охотой на караваны. Хотя как знать, может, что и принесли. Муданг же не на пустом месте отрастил космический транспорт посреди раннесредневекового общества.

– Но это же значит, – продолжаю переваривать я, – что на Муданг попадали люди вообще со всех концов Вселенной, да ещё и в разное время… А что если Муданг такой не один? Не мёдом же тут намазано, чтобы все зияния только сюда выходили.

– Вот и я о чём. Короче, поскольку для всей этой геномики пришлось привлекать земные исследовательские центры, там уже всё знают. Сейчас ты зайдёшь в кают-компанию, и там на тебя накинется Дэн с просьбой уговорить Ирлика твоего дать интервью про то, сколько на самом деле планет расселения и как давно они заселены.

– Боюсь, что мы на этом поимеем эффект наблюдателя, – вздохнула я. Ирлик согласится на такое, только если донести до него эпохальность открытия, а когда донесём, он же захочет нам таких открытий наштамповать пару галактик.

Сплетники

– А слышал, что Хотон-хон надысь отчудила? – приглушённым голосом спросил клиент Сороны, сильно отклонившись в сторону своего соседа. При этом он, конечно, дёрнул рукой, на которой она как раз подстригала кутикулу.

– С бассейном-то? Да только глухой не слышал, – неохотно кивнул сосед. Ему учитель Сороны делал матовое покрытие.

– С бассейном – это уже прошлый век, – фыркнул её клиент. – Путешественников каких-то в лесу подобрала и в своём доме поселила!

Сосед недовольно скривился:

– Да ты больше слушай, про неё такое каждый день сочиняют.

– Точно тебе говорю, у меня друг давний держит магазинчик, так она этим типам у него одежду заказала! Я хочу сказать, они, видать, голыми из леса вылезли!

Говоря, он отклонился так далеко, что Сороне пришлось бы лечь на стол, чтобы продолжать стричь.

– Гость-хон, – обратилась она странной фразой, которую придумал хозяин заведения. – Сидите, пожалуйста, поровнее.

– А, да-да, – бездумно бросил мужчина, придвигаясь обратно на ладонь. – А по размерам-то судя, мелкие! Небось устала уже исполина обслуживать!

Соседу было не очень приятно всё это выслушивать, и он отодвинулся, так что клиент Сороны потянулся ещё дальше.

Сорона поджала губы и, впившись в запястье клиента остро обпиленными ноготками, рванула на себя. Если отец думал, что, поработав в ногтевом салоне, она быстро выйдет замуж, то он сильно ошибался.

– Экая ты резкая, – изумился клиент. – Обижаешься за Хотон-хон? Вот вечно вы, бабы, друг за дружку горой, хоть какой грех разводи!

– Я не могу тянуться за вами через стол, – вздохнула Сорона, понимая, что её уже никто не будет слушать.

– Твоё дело ногти стричь, а не Хотон-хон выгораживать, она сама справится как-нибудь, без твоих соплей, – завёлся мужик. – Уж не убудет от неё, что мы посудачим.

– Да судачьте, сколько хотите, только сидите ровно! – попросила Сорона.

– Действительно, приятель, дай девушке поработать спокойно, – вступился сосед.

– Поработать! Х-ха! – выдавил клиент, исторгнув волну не очень свежего дыхания. Сосед отшатнулся и прикрыл лицо.

– Рот полощи хоть иногда, а то у тебя что слова, что запах – всё гнилое!

– Ничего себе обхождение! – возмутился клиент. – Да я сюда ногти, что ли, стричь пришёл? Нужны вы мне!

И с полуостриженными кутикулами так и вымелся вон. На хлопок двери тут же явился хозяин и смерил Сорону взглядом, полным истончившегося терпения.

– В подсобку. Поговорим.

– Да чего я-то? – возмутилась девушка.

– Я сказал, в подсобку!

Сорона нехотя встала со стула, но тут зазвонил дверной колокольчик, и в салон вошли двое: разодетый в вышитый серебром диль демон, в котором Сорона узнала министра природопользования, и невысокий тощий мужичок в магазинных шмотках, с серыми волосами и такого же цвета огромными кожистыми крыльями.